Его маленькая заноза

Глава 4

Мира

Пара дней пролетели незаметно. Вернее, как? Я старалась не обращать внимания, что за соседским забором расхаживает шикарный мужчина в одних шортах. Я делаю вид, что это меня не волнует. Ни капельки. Вот вообще ни разу.

Он достал триммер и принялся косить траву. За домом. Там фруктовый сад. Яблоки, груши, вишни. До туда мои ручки добирались не так часто, как хотелось бы. Поэтому работы для Артема там достаточно.

— Привет, — заметив меня, кричит Артем, махнув мне рукой.

— Здравствуйте, — улыбаюсь в ответ, стараюсь не скользить взглядом по его голому торсу. Черт! Снова вспыхивают щеки.

— Выходной? — подходит к забору.

— Угу, — киваю и делаю вид, что очень занята зеленью на грядке. Гребаный укроп скоро закончится и мне нечего будет рвать.

Видимо, больше говорить не о чем, и мужчина продолжает заниматься своими делами, а я как трусиха убегаю в дом.

А к вечеру подцепляю Рекса за ошейник и мы отправляемся с ним на озеро. Каково мое удивление, когда я замечаю Артема на берегу.

— О нет, — вздыхаю, понимая, что самой поплавать не получится.

Рекс навостряет уши, принюхивается.

— Свои, малыш, — треплю его по ушам.

Когда мы подходим к берегу, Артем уже разделся и вошел в воду. Нас он не замечает, потому что даже не оглядывается, а зайдя по пояс, заныривает и уходит под воду с головой.

Рекс рвется в воду, натянув поводок. Спускаю его и тот мчится к воде. Я подхожу к берегу и, подложив свои шлепки под попу, усаживаюсь, вытянув ноги.

Пес плавает, довольно высунув язык. Артем, вынырнув, большими и уверенными махами доплывает до середины озера, а затем возвращается обратно.

— Решил вспомнить юность, — выходит из воды.

— И как? — прищуриваюсь, подставив ладошку козырьком.

— Есть что вспомнить, — уклончиво отвечает и садится рядом на песок.

От него пахнет водой и разгоряченной кожей. Сглатываю и пытаюсь унять дрожь. Это ведь ненормально, что его присутствие на меня так действует?

— Ты уже закончила школу? — вдруг нарушает тишину, пока мы оба наблюдаем, как пес резвится в воде, то и дело выбегая на берег, отряхивается и снова влетает в воду.

— Еще в том году, — отвечаю.

— Учишься где-то?

— Нет, — не люблю говорить на эту тему. — Но подалась в этом году, жду результатов.

— Куда, если не секрет?

— Не секрет, — пожимаю плечами. — В наш областной.

— Ясно, — звучит короткий ответ.

В это время Рекс подбегает к нам и отряхивается рядом. Я взвизгиваю, подпрыгнув на ноги, прикрываясь руками.

Брызги летят во все стороны. Артем смеется. Я ругаюсь.

— Ну ты и гавнюк, — ругаю пса. А сама не могу сдержать улыбки.

— Это он приглашает тебя искупаться. Вода, между прочим, теплая, — подначивает Артем.

— Я что-то уже не готова, — оглядываю себя. Сарафан промок, спасибо стараниям пса.

Артем лишь пожимает плечами и начинает одеваться.

— Вы когда обратно? — спрашивает, закинув футболку себе на плечо.

— Попозже, — отвечаю.

— Тогда пойду, — улыбается одним уголком губ и, развернувшись, направляется в обратную сторону.

Как только он скрывается из виду, я выдыхаю. Нет, это надо заканчивать. И постараться совсем перестать с ним контактировать. Даже боюсь представить, как я выгляжу в его глазах. Постоянно краснеющая девица. Ничего примечательного.

Все же решаюсь искупаться и, стянув сарафан, складываю его, уложив на шлепки, и вхожу в воду.

— У-ф-ф, — выдыхаю. — Тепленькая? Ну и болтун.

Кожу покалывают тысячи иголочек. Но я не отступаю. Рекс тут же рядом оказывается. Мой охранник и помощник.

Не знаю, сколько проходит времени, когда мы с псом возвращаемся обратно. Сразу замечаю машину сестры у забора. Сердце екает. Не хотела бы я, чтобы они с Артемом встретились. Но, кажется, уже поздно об этом думать. Либо уже увиделись, либо еще увидятся. Стоит мне только войти в калитку, как Ленка тут же чуть ли не бежит навстречу, ругаясь.

— Ты почему не отвечаешь? Почему телефон с собой не берешь? — кидается меня обнимать, а я стою, повесив руки плетьми по бокам, и не понимаю, что происходит.

— Увидела бы, что ты звонила, сразу же перезвонил бы тебе, — отстраняюсь от сестры. — Видимо, не отключила беззвучный режим, — пожимаю плечами.

— А я уж извелась. И магазин бросить не могу, у нас проверка была. И к тебе сорваться никак. Больше так не делай.

— Постараюсь.

— А что за машина у соседей стоит? — повернувшись в сторону соседского дома, спрашивает Лена.

— Кто-то из родни приехал, — отвечаю уклончиво, желая, чтобы Лена побыстрее уехала.

— Да? А мне тетя Тома не звонила.

На что я пожимаю плечами. Мне меньше всего хочется думать о том, что будет, если эти двое встретятся.

Я слышала их последний разговор. И сначала я обрадовалась, что они поругались. А потом поняла, что больше Артем к нам не приедет. Не будет вручать мне киндер-сюрприз со своей обезоруживающей улыбкой. А ведь они хотели жениться.

— Ладно, — треплет меня по макушке Ленка. — Поеду. Просила Захара забрать сына, сорвавшись к тебе. А дома еще дел полно, — засобиралась она.

— Хорошо. Не стоило переживать. Я полдня в делах, к соседке бегала. Про телефон совсем забыла.

— Пока, — целует меня в щеку и торопится к калитке.

Я плетусь за ней, выходим вместе. Лена снимает с сигналки свою машину и садится. Заводит ее и, махнув мне рукой, медленно страгивается с места. А в этот момент из соседней калитки выходит Артем. В футболке и джинсах. Его машина мигает фарами, он цепляется взглядом за меня, потом за машину сестры и замирает. Останавливается и машина Лены.

О нет! Ну почему сейчас?

Лена выходит из машины. А я прячусь за калитку, закрыв ее. Прислоняюсь к забору и пытаюсь унять свое сердечко.

Рекс утыкается своим влажным носом мне в руку. Я сползаю вниз и обнимаю собаку.

— Ничего ведь не будет, да? Ну и что, что встретились? Она же замужем. А он? Спросить неудобно.

Артем

Лена. Сколько же прошло времени? Охренеть просто.

— Привет, — улыбается, выходя из машины.

Глаза блестят, разглядывает.

— Привет, — отвечаю чуть охрипшим голосом. Внутри что-то дрогнуло. Гребаные воспоминания.

— Какими судьбами? — спрашивает и опирается о капот своей машины.

Она почти не изменилась. Разве что повзрослела. А фигура все та же. И взгляд темный, цепкий. Они с Миркой совершенно разные, даже странно, что сейчас я их сравниваю.

— По семейным делам, — отвечаю, убирая руки в карманы джинсов.

Наблюдаю за ее скользящим взглядом по моему телу. Да, я уже не тот мальчик. Да и она не девочка.

Улыбается, подняв на меня взгляд.

— Как у тебя дела?

— Отлично, — отвечаю коротко. Не знаю, но почему-то нет желания с ней разговаривать и что-то обсуждать. Хотел до вот этого момента. Сейчас же меня одолевают странные чувства.

— Ты здесь надолго?

— Не знаю, как дела пойдут, — отвечаю размыто.

— Может, как-нибудь пересечемся? Поболтаем? Вспомним прошлое? — закусывает губу.

— Зачем? — ее темные глаза тут же впиваются в мое лицо. — Мы ведь даже не друзья, чтобы что-то вспоминать.

— Могли бы ими стать.

— Нет, — хмыкаю. — Не могли, — еще раз щелкаю брелоком, по привычке, хотя машина уже не стоит на сигнализации. — Извини, тороплюсь, — говорю, обхожу машину и, открыв водительскую, замираю на секунду. — Сестру лучше отсюда вытащи, не жалко ее держать в такой глуши? — и сажусь в машину.

Завожу и, развернувшись, еду по улице вверх, а потом скрываюсь за поворотом. Лена провожала меня взглядом, даже не двинувшись с места.

После, когда вернулся обратно, машины Кузнецовой уже не было. И это хорошо. Потому что я не готов копаться в воспоминаниях. Смысл?

Вношу в дом пару пакетов из магазина. Нужно все закинуть в холодильник. Сегодня ужасно жарко, приходится переодеться и напялить на себя шорты и майку.

Выхожу из дома, усевшись на крыльцо. Солнце уже садится и из-за высоких крон деревьев его не видно, лишь лучи пробиваются сквозь ветви. Ветра нет. Тишина. Пение птиц доносится из леса. А еще эти неутомимые сверчки.

Все эти звуки перекрывает вскрик, донесшийся из приоткрытого окна соседского дома. А потом тишина.

Пес пару раз гавкнул.

Я поднялся со ступеньки и стал прислушиваться. Тишина. Но отчего-то волнительно забилось сердце. Что могло случиться? Стоять и гадать не было ни сил, ни желания.

Подхожу к старому забору и перемахиваю через него. Благо выдерживает мой вес.

Обхожу дом.

— Эй, хозяйка? — подаю голос, чтобы не дай бог меня не съел пес.

Но Рекс, немецкая овчарка, между прочим, солидных размеров, заметив меня, даже не дернулся. Лишь снова с поскуливанием посмотрел на входную дверь.

— Что? Переживаешь? — спрашиваю его и медленно, без резких движений подхожу к нему ближе.

Пес снова кидает на меня встревоженный взгляд карих умных глаз. Да у этой собаки интеллект по взгляду видно.

— Пойдем посмотрим, что стряслось, — открываю дверь и пес тут же срывается с места и влетает в дом.

— Мира? — зову девушку.

Но в ответ тишина.

В этом доме почти ничего не изменилось на первый взгляд. Все так, как запомнил. Небольшой коридорчик, перетекающий в кухню, потом снова коридор и уже там пара дверей в комнаты.

Пес останавливается у полуоткрытой двери в кухне. Там, я точно помню, ванная. Открывает мордой шире дверь и заходит.

— Нет, Рекс, отойди, — стонет девичий голос.

— Рекс, — оттесняю пса и замираю.

— Артем? — встревоженно звучит ее голос.

Мира сидит у стены, прикрывшись полотенцем. Глаза зареванные, красные. Губы поджимает. Волосы мокрыми сосульками лежат на плечах.

— Услышал вскрик, решил проверить, все ли…

— Поскользнулась, — всхлипывает. — Все нормально, — тут же бойчится. — Выйдите, пожалуйста, я сама.

— Какой сама, — хмурюсь. — Что с ногой? — скольжу взглядом по аккуратным стройным ногам девушки. Цепляюсь за маленькие стопы с накрашенными ноготками нежно-розовым цветом.

Сглатываю.

— Ушибла. Все нормально, сейчас встану, — и попыталась приподняться, но, тут же застонав, перестает предпринимать попытки пошевелиться.

— Так-с, — эта комнатка становится слишком тесной для нас двоих. А еще за спиной мельтешит обеспокоенный пес. — Я тебя на руки подхвачу, — предупреждаю.

— Ой, не надо, — пищит.

— Только вот, — на Мире только полотенце. — Надевай халат, — сдергиваю с вешалки и даю ей. — А я пока выйду, — и, развернувшись, оставляю ее одну в маленькой ванной комнате.

Прикрываю дверь. Стою, оглядывая кухню. Чисто, аккуратно. Девчонка молодец.

— Что? — ловлю взгляд пса. — Сейчас поможем твоей хозяйке.

— Я готова, — доносится тоненький голосок.

Возвращаюсь в ванную. Мира все на том же кафельном полу, но уже в махровом халате.

— Готова? — спрашиваю.

Она молча кивает.

Присаживаюсь рядом.

— Цепляйся, обезьянка, — командую и как только ее прохладные ладошки касаются моей шеи, подхватываю ее за талию одной рукой, второй под колени. Поднимаюсь. Легкая совсем.

Пячусь спиной назад, оттолкнув ногой дверь, и сажаю на диванчик. Осторожно отступаю, когда с шеи исчезает прохлада. Присаживаюсь на корты у ее ног и смотрю снизу вверх в ее глаза. Какие они у нее зеленые! Замираю на секунду буквально, провалившись в эту фантастическую зелень.

— Где болит? — спрашиваю, прочистив горло.

Молчит, щеки залил румянец. Кусает нижнюю губку. Не дождавшись ответа, касаюсь пальцами щиколотки левой ноги. Тут чуть выше от косточки к аккуратной красивой икре наливается синяк. Веду пальцами к колену. Если она упала на эту ногу, то и бедро, скорее всего, получило ушиб.

— Бедро? — кладу ладонь поверх ткани халата и чуть сжимаю пальцы. Девчонка тут же стонет. Что и требовалось доказать. — Есть что приложить холодное?

— В морозилке если только, — говорит тихо.

Меня просить дважды не нужно. Открываю нижнюю камеру холодильника и хватаю первые два попавшиеся кулька.

На столе беру пару полотенец и, обернув каждый пакет, подхожу к Мире.

— Держи, — даю один, — к бедру.

А со вторым усаживаюсь у ее ног, упершись спиной в диван, прикладываю к ушибу, что пониже.

Она возится за моей спиной. Видимо, под халат подкладывает пакет, обернутый полотенцем, и замирает.

Рекс укладывается рядом. И положив морду на лапы, смотрит на нас.

Молчим. Каждый думает о своем.

— Спасибо, — нарушает тишину первой.

— Да не за что, — пожимаю плечами.

— Не знаю, что бы делала. Наверное, потихоньку доползла бы до дивана.

— В «травму» тебя бы отвезти.

— Да ну бросьте, — слышу по голосу, что улыбается. — Какая «травма»? У них и без меня работы полно. А тут всего лишь ушиб.

— А если трещина?

— Нет там никакой трещины. Завтра уже буду прыгать, — хмыкает. — Вас вот отвлекла. Своих дел полно.

— Ага, по самое горло, — качаю головой. — Глупости не говори.

— Идите, Артем. Я дальше сама, — вдруг ее голос меняется и становится неуверенным. — Спасибо еще раз. Не могу я вас задерживать.

Я оборачиваюсь. И снова эта безумная зелень. Почему я раньше этого не замечал?

— Хорошо, — передаю ей в руку сверток холодный. Поднимаюсь на ноги. — Если что, звони, — и, кивнув ей, вышел из дома, оставив с ней пса.

Только дома, спустя часа два понимаю, какой идиот. Звони, сказал. А мы ведь номерами не обменивались. Ну, Гаранин, и куда же подевалась твоя внимательность? Без работы регресс на лицо.

Мира

Позорище! Так и хочется заплакать от досады. Ну какое позорище! Артем видел меня в таком непотребном виде. Волосы мокрые, в полотенце, растянувшейся на полу в ванной. Боже! Стыд-то какой!

Щеки пылают, в горле саднит от слез, глаза щиплет. А ноги горят в том месте, где кожи касались его горячие пальцы.

— Вот же дура, — шепчу себе под нос и откидываюсь спиной на спинку дивана.

Рекс подходит ко мне и кладет морду на колено. Не глядя, глажу его по макушке.

— Только со мной могло такое приключиться.

Но нужно вставать. Боль в ноге поутихла. Шлепнулась как мешок с мясом, бррр.

Собираюсь с силами и поднимаюсь на ноги, делая упор на правую. Вроде ничего. Подключаю левую и боль прошивает всю ногу, от пятки до бедра.

Сжимаю челюсть. Но делаю шаг. И еще один. Останавливаюсь и вздыхаю, сдерживая слезы. Ну что ж. Кажется, пришло время взять больничный на работе.

Допрыгав до столика, беру телефон в руки и набираю Михал Михалыча.

— Мирок, — отзывается мужчина.

— У меня ЧП, — вздыхаю я, опираясь о столик.

— Что случилось? — звучит обеспокоенно мужской голос.

— Ушибла ногу. Я не дойду завтра до работы, — отвечаю.

— Чудесно, — вздыхает. — Помощь нужна? Врач?

— Да, думаю, за пару дней отойду.

— Это у тебя, случаем, ЧП не с новым соседом связано? — усмехается.

— Михалыч, — дуюсь. — Тебе придумать нечего?

— Ладно, — отвечает он. — Не злись. Понял тебя. Поправляйся и возвращайся.

Следующий день нога болит еще больше. Но я выпиваю обезболивающее и мазью натираю ушибы. Умудряюсь накормить пса и кур. К соседке сегодня помогать не иду. Предупредила ее по телефону. Остаток дня я тупо валяюсь в кровати под первый попавшийся фильм. О любви!

Ну и разве можно погрузиться в атмосферу кино, когда в голове закружились мысли о встрече Артема и Лены?

Вчера я об этом даже не вспомнила, до такой степени стресс выбил случившееся из головы. А вот под мыльную оперу пожалуйста. Там как раз показывают встречу бывших. И у меня картинка в голове всплывает.

Внутри что-то объемное и неприятное вырастает. На ребра давит, а глаза вот-вот окажутся новым руслом Ниагары.

Стук. Я даже приподнимаюсь на локте, чтобы прислушаться.

Но дальше тишина. И я снова падаю на подушки.

— Привет, — я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь, смотрю на дверь.

В проеме стоит Артем.

— Ой, — кусаю губу, чтобы не разулыбаться, как дурочка. — Здравствуйте.

— Я только освободился, дай, думаю, зайду. Номера-то у меня твоего нет, — улыбается так, что ямочка на щеке появляется. — Ты как? Сегодня дома?

— Ага, взяла пару выходных.

— Нога?

— Немного болит, но уже лучше.

— Я тут принес немного сладостей, мороженого, — показывает пакет.

— Оу, — сажусь в кровати и замираю.

В моей комнате мужчина. Тот самый мужчина. Очуметь просто! А я опять ужасно выгляжу.

— Мороженое в самый раз, — натягиваю улыбку.

— Тогда я сейчас ложки принесу? — предлагает.

— Угу, — киваю с готовностью.

А потом: «Он со мной будет есть мороженое?».

Артем вручает мне пакет со сладостями и сам уходит на кухню. Я засовываю свой любопытный нос в пакет и вау!

— Держи, — мужчина возвращается быстро и вручает мне ложку, а одну оставляет себе.

Я хватаю ее и сползаю на пол, на ковер у кровати, рядом к усевшемуся там мужчине. Достаю из пакета две ванночки с мороженым.

— Не много на каждого? — спрашиваю и читаю, с какими вкусами. Они разные. Одно шоколадное с маршмеллоу, второе дынное. О, они оба офигенные!

— В самый раз.

— Какое будете? — спрашиваю.

— Любое, — пожимает плечами. — Выбирай себе.

Уф. Выбор жутко сложный.

— Шоколад возьму, пожалуй, — и вручаю ему второй лоточек.

— Хороший выбор, — кивает и принимает свою порцию. — Только давай чего-нибудь повеселее посмотрим?

— Выбирайте, — вручаю ему пульт и мужчина принимается искать, щелкая по каналам.

— И давай не выкай мне. А то я себя стариком ощущаю рядом с тобой, — говорит непринужденно. — Сидит дядька, лопает мороженое в компании симпатичной девушки, а она ему — вы.

— Ой, — тушуюсь. — Хорошо.

— Мы же давно знакомы, — поворачивает ко мне голову и смотрит своими серыми глазами.

Сглатываю. И киваю.

— Ну вот, — хмыкает и продолжает перебирать каналы.

И чем меня удивляет этот мужчина? Он останавливает свой выбор на мультике! Артем и мультики? Серьезно?

— Это необязательно, — говорю удивленно. — Я могу и кино посмотреть. Любое. Даже боевик с ужасами, — уверяю его.

— Сто лет мульты не смотрел. Некогда все. В работе. Но недавно был у знакомых, у них дети. В общем, залип по-страшному, — смеется. — Втянулся.

— Ну раз так, — впиваюсь в экран взглядом, только лишь бы не пялиться на него с каким-то детским восторгом. Он вряд ли это оценит.

Сердце сходит с ума в груди. Щеки горят, одно радует, что горит лишь настольная лампа. А вот холодное мороженое балдежно охлаждает все внутри. Сумасшедший контраст. А рядом он.

Мы сидим рядом. Смотрим “Король Лев”. Наши плечи соприкасаются. Мое тело атакуют мурашки. А еще его запах заполняет легкие. Что-то такое легкое, с нотками цитруса и свежести.

Я даже не могу уловить сюжет, хотя пересмотрела этот мультик уже не один раз.

У Артема зазвонил телефон. Он достает гаджет из кармана джинсов и смотрит на экран. Думает секунду-две. И поднимается.

— Отойду, нужно ответить, — говорит мне, отставив свое мороженое на стол, и, мазнув пальцем по экрану, отвечает уже в трубку. — Да, Свет, — и выходит из комнаты.

А я замираю, прислушиваясь. Но слов его разобрать уже не могу. Света? Это женщина его? Жена? Кольца у него на пальце нет, но это еще ничего не значит же? Многие мужчины не любят украшения. Но будь жена, она, может, приехала бы с ним сюда?

Голова начинает болеть от закружившихся мыслей.

Артем возвращается, убирая телефон в карман. Снова берет мороженое и садится рядом. А я уже не могу расслабиться. Настроение все скатилось в бездонную яму.

— Потеряли тебя? — спрашиваю, набравшись смелости.

— Ага, — хмыкает.

Спросить про жену? А-а-а-а! Да, черт возьми! Ну где мне столько смелости-то набраться?

— А как дела с продажей обстоят? — продолжаю допрос.

— Идут в гору. Документы выправляю, нанял риелтора. Как только подпишу все бумаги, вернусь в Москву, — говорит, а меня в холод бросает.

— И, — сглатываю, отставляя мороженое, оно вдруг загорчило во рту. — Когда?

— Через неделю примерно, плюс-минус, — отвечает и поворачивается ко мне. — Но пока ты не встанешь на ногу, точно не уеду, — растягивает свои красивые губы в улыбке, а я зависаю.

По телу прокатывается горячая волна.

Глупая мысль влетает в голову. Я готова хромать хоть всю жизнь, лишь бы он был рядом. Но тут же внутренний голос, ехидно посмеиваясь, отвечает: «Ну и на кой ему хромая? Смотри, какой он! Вот и женщина ему нужна статусная».

И в этих слова ведь доля правды есть.

Стараюсь отвлечься от грустных мыслей. Как-то завязывается разговор и мы обсуждаем Симбу, поступок Шрама и смерть Муфасы. Артем даже смеется, когда слышит, как я рассуждаю, как ругаю Шрама. На что он говорит легко и просто:

— В мире мы привыкли, что любовь и добро побеждают зло. Но зло может появиться не только от жадности, корысти, власти… а элементарно от отсутствия любви, заботы. Нет, я не буду искать оправдания злодею. Но иногда хочется подумать, а вот любили бы его и, возможно, все могло быть по-другому…