Его маленькая заноза

Глава 6

Мира

Ужин прошел нормально. Вот просто — нормально. Мы поговорили будто бы и ни о чем. На какие-то совершенно неважные темы. Естественно, Артем мне не рассказал, что приезжала Лена. Улыбался, хвалил за вкусно приготовленный ужин.

А еще он уезжает через пару дней. Я знала, что рано или поздно это случится. Но почему-то все равно эта новость оказалась для меня неожиданностью. И что мне теперь делать?

Он уедет, здесь будет риелтор продавать его дом. И больше я его никогда не увижу? От этой мысли жжет глаза. Я глубже вдыхаю, стараясь предотвратить бестолковый поток слез. Кому оно нужно? Мне так точно нет. Красные глаза заметит Михалыч и начнет свой допрос с пристрастием. А он любит докапываться до истины. Чертов «Шерлок».

Он уедет. И жизнь потечет привычным руслом. Поступлю в областной институт и тоже уеду. Но в противоположную от столицы сторону. Будет ли вероятность, хоть мизерная, того, что мы когда-нибудь снова увидимся?

А даже если и увидимся, то что? Я для него все так же мелкая. Всего лишь младшая сестра бывшей. Он так же будет видеть во мне сопливую неказистую девчонку. И, увы, это не исправить. Если только…

Если только!

Мысль пронзает мой мозг с невероятной скоростью! Я вскакиваю с постели и хватаю в руки телефон. Открываю браузер. Забиваю в поисковик учебные заведения в Москве, где учат по направлению ветеринарии. И вуаля, сразу список.

Я трачу минут десять, для того чтобы выбрать несколько вариантов, и тут же влезаю в приложение, где и подаю документы для поступления. А вот когда будут известны результаты, тогда и посмотрю, куда прошла. И об этом я уже буду думать потом. А сейчас план как пазл, деталька за деталькой, складывается в моей голове. Мажу взглядом по часам. Уже шесть утра. А я так и не смогла сомкнуть глаз. Но сна ни в одном глазу. Что даже удивительно. Сползаю с постели, плетусь в ванную. Принимаю душ. А после выхожу, завариваю себе чай, кидаю в кружку пару замороженных ягод малины и клубники, а еще пару молоденьких листиков черной смородины, и выхожу на крыльцо. Сажусь на ступеньку и вдыхаю полной грудью свежий утренний прохладный воздух.

— Привет, — треплю пса за уши. — У меня, кажется, созрел план. И я не знаю, как быть, — Рекс садится рядом и будто действительно собрался меня слушать. — Но я еще не уверена, что у меня что-то получится, — делаю пару обжигающих глотков ароматного чая. — И что мне делать с тобой? — смотрю в доверчивые карие глаза пса. — Я не знаю, — пожимаю плечами. — Но я обязательно что-нибудь придумаю. Слышишь?

Пес, словно поняв меня, кладет морду мне на колено и вздыхает, вильнув хвостом. Самой от этой мысли становится грустно.

А после чая кормлю кур, собираю яйца. Переделав мелкие дела по дому, гоняя мысли в голове, засобиралась на работу.

— И о чем ты мечтаешь? — спрашивает меня Михал Михалыч, когда я зависаю над кассой, задумавшись.

— Ни о чем, — вру и все-таки попадаю по нужным кнопкам, выбивая чек.

— Ага, — хмыкает и, дождавшись, пока уйдет клиент, складывает руки на груди и замирает в шаге от меня, сверля своим испытующим взглядом.

— Ну что? — не выдерживаю я этой пытки и спустя минуту уже готова сдаться.

— Вот и я жду от тебя ответа на этот вопрос. Что? — склоняет голову на бок.

— Да с чего вы взяли, что что-то происходит? — злюсь.

— Вот, сама сказала, что что-то происходит. Мирок, я знал твою мать, твою бабку. Я знаю твою сестру… хотя мне до сих пор кажется, что кто-то из вас приемный, — усмехается. — И все-таки… я уже древний мамонт и кое-что понимаю в жизни. И вижу, — стреляет в меня взглядом. — Вижу, что ты сама не своя. Рассказывай.

— Иначе что?

— Моя девочка, — растягивает губы в улыбке, как Чеширский кот. — Иначе, дорогая моя Мирок, будешь чекрыжить кота, который у нас по записи через два часа.

— Ну не-е-е-ет, — тяну с сожалением, понимая, что проиграла эту схватку. — Вы же знаете, что я не могу.

— Знаю, поэтому нагло пользуюсь этим фактом. А теперь выкладывай, крошка моя, все по порядку.

И я рассказываю. От и до, все как на духу. И под конец своей тирады понимаю, что мне не с кем было поделиться своей болью. Ни подруг, ни родных… Ленке? Она вообще об этом не должна знать. И по мере моего душевного излияния взгляд Михалыча становился только теплее, что вконец меня растрогало и я по-идиотски разревелась.

— Иди, моя куколка, — подзывает к себе и я, уткнувшись в плечо ветеринара, реву, всхлипывая, а он меня гладит по спине, успокаивая. — У тебя же есть план, да? — чуть отстраняет меня, заглянув в глаза.

Киваю.

— Ну так рассказывай!

— Он тебе не понравится, — признаюсь.

— Больше, чем тебе кастрация кота? — выгибает бровь дугой.

Поднимаю на него взгляд, поджав губы.

— Вываливай давай, — качает головой, тяжело вздохнув.

Возвращаясь домой с работы, застаю Артема у его машины.

— Привет, — здороваюсь первой, привлекая к себе внимание.

Он закрывает багажник и приветливо улыбается в ответ.

— Привет, — прячет руки в карманах брюк. — Как рабочий день?

— Как всегда, хорошо, — отвечаю.

— Хочу предупредить, что завтра вечером уезжаю. Решил не ждать еще сутки. На работу тянет, — хмыкает. — Да и у тебя работу отбирать не хочется, загостился.

— Какую работу? — непонимающе на него смотрю.

— Ты же приглядываешь за домом. Теть Тома тебе же платит за это?

Я застываю, пялясь на него во все глаза. И не понимаю, что больше меня шокирует и выводит из еле сохранившегося равновесия за последние дни, новость о его завтрашнем отъезде или новость об оплате?

— Эм, — даже не нахожу слов для ответа.

— Нет, — хмыкает и качает головой. — Да ну нет, — неверяще смотрит на меня. — Все это время? Ты? Одна тут?

— Я не понимаю, о чем ты, — пожимаю плечами. — Никто ничего мне не платит и не платил. Когда дядя Петя умер, тетя Тома здесь и не появлялась. По крайней мере, ее я ни разу не видела. Ленка однажды принесла мне ключи от дома и сказала, что пока тетя Тамара не может здесь бывать, и раз уж я тут живу, попросила меня присматривать за домом. Я, честно, первые пару месяцев даже не заходила. А потом, когда увидела, сколько пыли накопилась, у меня жуткая аллергия проявилась. В общем, чихала я еще неделю после этой грандиозной уборки, а глаза вылечила через месяц. Мне еще аллерголог заявляла, что это у меня на цветущий тополь такая реакция…

— Все это время просто так?

— Ну, не просто, — натягиваю улыбку. — Хотелось верить, что это красивое и уютное место не забросят и, однажды вернувшись сюда, захотят остаться, — есть ли тут скрытый смысл, даже сама не знаю. — Мне несложно было. И вот видишь, пригодилось. Ты приехал.

— Чтобы продать этот дом, — говорит, чуть нахмурившись.

— Ну что ж… — от этой мысли действительно грустно.

— У тебя есть карта? Или лучше наличкой? — вдруг прерывает повисшую тишину.

— Что? — встрепенулась. — Зачем?

— Я тебе возмещу за твое потраченное время, — достает свой телефон и что-то там ищет.

Его слова как стрелы, больно ранят.

— Ты сейчас меня обижаешь, — говорю жестко.

Он отрывает свой взгляд от экрана телефона и смотрит на меня удивленно.

— Если бы мне нужны были деньги, спросила бы. Если бы мне было в тягость, не убиралась бы. Думаю, этого достаточно для того, чтобы ты выкинул мысль о возмещении чего-то там? — спрашиваю. — Извини, я пойду, есть хочется жутко, — крутанулась на пятках и, поправив рюкзачок на плече, зашагала в сторону своей калитки, прокручивая на репите его слова.

Завтра вечером уезжает… Фак!

Артем

Обиделась? Я, честно, даже и не думал ее обижать. Да и как? Как можно обидеть такую девчонку? Мира — она как младшая сестренка. Вижу, какая заботливая, простая, добрая. Достанется же счастье кому-то такое.

Но надо как-то исправлять ситуацию. Обидел, нужно извиниться. Мажу взглядом по часам. Время почти семь. Запрыгиваю в машину и срываюсь с места. Приходится ехать в район, потому что в этом городке ни черта не найти, ни цветочного магазина, ни кондитерской. Что любят девочки ее возраста? Сколько ей? Лет восемнадцать-девятнадцать?

Зависаю в отделе цветов.

— Вам помочь? — спрашивает флорист.

— Помогите с выбором.

Реально завис. Знаю, что Пашке очень идут розы, но не ядрено красные-бордовые, а нежные, с мягкими волнистыми лепестками светлых тонов. Она вся такая… черт, даже не знаю, как объяснить. Элегантная, что ли. А Мира совсем девчонка, даже не знаю, в душе еще ребенок, наверное. Нужно что-то очень нежное…

— Смотрите, — оживает девушка. — Вот только сегодня привезли свежие герберы, — показывает на разноцветные яркие цветы. Ну, по мне, так ромашки интереснее выглядят. — А вот еще, пионы. Только вот час назад распаковала.

А вот это уже ближе к истине. Пионы. Бело-розовые шарики. Как мороженое. Которое мы поедали за просмотром мультика.

— Вот их беру, — соглашаюсь.

А потом забегаю в кондитерскую. Выбираю пирожные и тороплюсь обратно. Подъезжаю к своему дому. Бросаю машину и, подхватив букет и сладкое, направляюсь к соседнему. Но не тут-то было. Калитка заперта. Тогда возвращаюсь к себе и перемахиваю через забор. Рекс меня встречает, виляя хвостом.

— Извини, друг, я без предупреждения, к твоей хозяйке.

Открываю входную дверь и стучу об косяк.

— Это я, Мир, можно? — вхожу, не дожидаясь ответа.

— Ой, — удивленно на меня смотрит.

Сидит за столом в кухне и что-то читает. Откладывает книгу в сторону, уставляясь на меня своими огромными глазами.

— Пришел с извинениями, Мир. Не хотел тебя обидеть. Привык платить за все. Вот и тут решил, что тоже нужно.

Вручаю ей цветы, а она тут же в них носом ныряет, зажмурившись, и на губах девчонки расцветает улыбка.

— На мороженое похожи, — сияет. — Ванильно-клубничное.

Киваю, тоже так подумал, когда их увидел.

— И немного сладкого для настроения, — ставлю на стол коробочку.

Мира смотрит на упаковку и потом на меня.

— Ты мотался в район? — ее брови взлетают вверх. — Зачем?

— Так у вас тут ничего стоящего не найти. До сих пор не понимаю, что ты сидишь в такой дыре? — приземляюсь на стул. — Чаем угостишь? Прости за наглость. Но я тоже люблю сладкое, — ловлю ее взгляд.

— Конечно, — откладывает цветы. — Сейчас, — засуетилась. — У меня как раз очень вкусный заварен. С травками.

Пока кипит чайник, Мира ставит букет в банку с водой. Говорит, вазы нет, да и цветы редкость в доме, поэтому нет в ней надобности.

Скромная. Добрая, внимательная. Шикарный набор, да вот только не для нашего времени. Наверное, проще тут прятаться от всего мира, чем обдирать и перекраивать себя под общепринятые требования. Многие становятся циничными, жесткими… Возможно, под влиянием мегаполисов многие себя ломают. По-другому не выжить.

— Вот, — перед носом моим появляется кружка с ароматным чаем.

Раскрывает коробочку и выкладывает пирожные на тарелку. И сама садится напротив.

— М-м-м, — тянет, — реально вкусно. Я эту кондитерку стороной каждый раз обхожу.

— Почему? — отпиваю чай. Вот где шедевр.

— Да меня же оттуда за уши не вытянуть.

Улыбаюсь.

— Серьезно, — уверяет. — Это самое вкусное место в городе, даже в районе, наверное.

— Что тебе еще тут нравится? Подруги твои тут или разъехались? — спрашиваю.

— Да почти весь класс разъехался. Даже мало кто в район переехал. В основном гораздо дальше. Да и… — замялась, уткнувшись в кружку, помешивая ложкой. — Да особо подруг-то и не было. Некогда, — поднимает взгляд на меня своих зеленых глаз. — Бабушке помогала. Когда в доме нет мужчин, непросто. А Ленке потом так и вовсе не до нас было, — говорит и тут же закусывает губу.

Смотрю на нее и думаю, что с Пашкой они, наверное, подружились бы.

— Ладно, пойду я, — поднимаюсь со стула, отставляя чашку. Слишком странные мысли полезли в голову.

— Уже? — подпрыгивает на месте Мира. И тут же тушуется, поймав мой взгляд. — Ладно, пока, — пожимает плечами, краснея.

— Надеюсь, больше на меня не в обиде?

Качает головой, улыбнувшись.

— Спокойной ночи, — прощаюсь и выхожу из дома.

Пес тут же встает, провожая меня взглядом. Я как пришел, так и ухожу, перепрыгнув через забор. Сам себе улыбаюсь. Как дурак, честное слово. Через забор! Сорокет не за горами.

Сам же долго не могу уснуть. В голове карусель. Созваниваюсь с Натаном, чтобы хоть как-то разбавить этот хоровод. Узнаю, что на работе все хорошо. Приказал больше не звонить, минимум как еще неделю. Не стал рассказывать про прошедшие договоры. И слова не вытянуть. А вот про детей разговорился. Малышню свою он любит. Рассказывает о новых достижениях Семена. Мой крестник. Ему три и он жутко непоседливый. В отличие от Аришки. Девчонка закончила уже первый класс.

— Скучает по тебе детвора, — выдает Грозовский.

— Приеду, обязательно заскочу.

— Ты там как? Что хорошего?

— Разобрался с домом. Планирую завтра выезжать. Останется дождаться покупателя и здесь можно будет поставить галочку.

— Прекрасно. Невесту там себе не нашел? — усмехается. — Деревенскую скромницу? М?

Еще один представитель из компании «женить Гаранина». Начиная с моих родителей, и вот семейство Грозовских.

— Издевайся, я приеду — отыграюсь.

— Я бы на твоем…

— Ты на своем, — одергиваю его. — И прекрасно устроился, я тебе скажу, — смеюсь.

— Ты прав. Согласен. Но я договорю все же. Я бы женился сразу, вот уже сейчас думаю так. А не тянул бы, сомневаясь.

— А ты и был женат. Это только ты смог жениться на своей жене два раза, — смеемся. — А у меня нет никого на примете.

— А Света? — удивленно.

— А что Света? Чисто договорные отношения. Нам удобно.

— Да уж, с удобством скучно будет, — смеется.

— Ладно, знаток. Отключаюсь уже. На днях заеду в гости. Павле привет, — говорю.

— Ага, так и передал, — ржет, но знаю, передаст.

Отбиваю звонок и, отложив телефон в сторону, закрываю глаза, поудобнее устроившись на кровати. А перед глазами образ Миры. И привкус чая с ароматом смородины.

Мира

Еще одна почти бессонная ночь. План — надо действовать. Он сегодня уедет. И это будет конец. А я не могу… не могу и не хочу, чтобы он уезжал. А если напроситься с ним? Это же будет выглядеть по-идиотски, да? А Рекса куда? Ну не с собой же? О-о-о, как же непросто.

От этих мыслей сердце сходит с ума. Рвется на части и то и дело спотыкается. Я не знаю, куда себя деть, брожу полночи по дому туда-сюда. В итоге сажусь смотреть кино. И засыпаю под него. А снится мне сон, где мы с Артемом гуляем по Москве. И так мне было хорошо только от мысли, что он рядом. И просыпаюсь я в хорошем настроении, пока не понимаю, что это всего лишь сон.

Хочется биться головой о стену. Мне бы еще сутки для принятия решения. Сложно все до ужаса. Где взять вагон решительности? Вагон смелости? Не раздают?

Михалычу я уже сказала, что сегодня на работу не выйду. Что и как будет дальше, по ходу событий поставлю его в известность. Спасибо за его — “дерзай”. Иначе бы я сдулась с самого начала.

Поэтому план зреет-зреет, претерпевая изменения по ходу. И как только восемь часов показывают часы, я тороплюсь к соседке. Не знаю, что буду говорить, но очень нужно ее попросить присмотреть за домом. И за Рексом.

Умываюсь, на ходу запихиваю в рот печеньку. Торопясь, делаю пару глотков воды и выбегаю из дома.

— Теть Маш? — вхожу к соседке, постучав.

— Ой, Мирок, — встречает, улыбнувшись.

— Вы чего это? Блинчики жарите? — прохожу в кухню.

На столе стоит пара банок парного молока. И рядом горка блинов. М-м-м.

— Давай садись, позавтракаем, — предлагает.

— Да я… — мнусь.

— Ну чего? Говори. Что-то случилось? — садится на стул и смотрит на меня.

Тетя Маша стала для меня как бабушка. Бегаю к ней помогать то с коровами, то по дому. Одно радует, что она не одна и дети с внуками приезжают к ней почти каждые выходные.

— Я хотела на пару дней, может, чуть больше, в Москву съездить.

— По поводу учебы, да? — улыбнулась.

— Ага. Так, посмотреть, приглядеться. Надо думать, куда дальше идти и как строить жизнь.

— Сережка расстроится, что ты уехала, — говорит.

Серега — это внук. Парень чуть младше меня, но, кажется, неровно дышит. И когда тут бывает, все время в гости заходит. Нормальный парнишка. Но маленький еще.

— Ничего, — улыбаюсь. — Найдет он еще себе принцессу. Хороший он у вас.

— Да я понимаю, — машет рукой. — Но вот втемяшил себе что-то и … Ладно. Так чем помочь-то нужно?

— Собаку покормить, я все расскажу. Да кур. Яйца себе забирайте, нечего их складировать.

— Ой, спасибо! — зачем-то благодарит. — А ты как? Планируешь с концами туда перебраться?

— Не знаю, теть Маш, — пожимаю плечами и подхватываю пальцами блин, сворачиваю его треугольничком и откусываю кусочек.

Возвращаюсь домой. От зашкаливающего адреналина сердце молотит в груди, руки подрагивают, в голове каша, а в ушах гул взлетающего самолета! И это капец как напрягает.

Так, спокойно, Мира. Все будет хорошо. Главное, дожить до вечера.

И весь день, абсолютно весь я чем-то стараюсь себя занять. Начиная с легкой уборки, которая переходит в генеральную. Варю большую кастрюлю каши с мясом для Рекса. С ним мы пару раз ходим до озера. А потом сидим на крыльце и я обнимаю своего мохнатого друга, рассказывая о своих планах на жизнь. Обещаю ему, что не брошу. И сделаю все, чтобы он был рядом со мной.

Пес словно чувствует что-то и поскуливает, положив свою морду мне на ноги. А мне до слез грустно. Но по-другому я не могу. Иначе просто не прощу себя за упущенный шанс. Отпустить Артёма в город — значит больше его не увидеть. Приехать потом и позвонить ему? Момент будет упущен. Или сейчас, или никогда.

А в шесть ко мне приходит Артем. С уже знакомой коробочкой из той самой кондитерской. От одной только мысли, что он ездил в район именно за этим, становится жарко. Это просто чувство ответственности, не более того. Наверное. Да, да! Не более того!

— Привет, — говорит, улыбнувшись одним уголком губ.

— Привет, — вдыхаю глубже. Он вкусно пахнет. — Уезжаешь?

— Да, — чуть хмурится. — Вот, чайку попьешь, — ставит на стол коробочку, перевязанную ленточкой.

— Может, вместе? — предлагаю.

— Извини. Но в этот раз откажусь. Время уже, — смотрит на наручные часы.

Сердце ускоряет свой ритм. В ушах шумит. Вот, кажется, пора действовать.

— Хорошо, — киваю. — Хорошей дороги. И… — не знаю, что сказать, потому что я не хочу расставаться с ним.

— Ты звони, если что, — говорит, а я понимаю, что это всего лишь вежливость.

— Угу, — киваю, поджав губы.

Он кивает, еще раз смотрит на меня и выходит из дома. Как только за ним закрывается дверь, я подскакиваю с места. Коробочку со сладким запихиваю в сумку, которая уже подготовлена у меня для поездки. Обуваюсь, выхожу из дома и запираю дверь. Ключ прячу под коврик, как договорилась с тетей Машей. Рекса сажаю на привязь.

— Я тебя заберу. Слышишь? Я тебя не бросаю, — шепчу ему и целую в макушку, а у самой слезы наворачиваются. — Просто сейчас не получается. Дай мне пару дней. Рексик!

И оторвавшись от собаки, тороплюсь к калитке, которую тоже за собой закрываю. Артема на улице еще нет. А мне и не надо. В соседском доме начинает гаснуть свет в окнах. Значит, сейчас выйдет. Я подкрадываюсь к его машине и дергаю за ручку дверь. Мое счастье, что она не заперта оказывается. Поэтому осторожно забираюсь назад и как можно тише стараюсь закрыть дверь. На улице уже темнеет, окна тонированные. Если все пойдет, как я задумала, то Артем меня и не заметит. По крайней мере, сразу. Вжимаюсь в сиденье, упав на самый низ, сумка в ногах. Слышу, как Артем запирает калитку. Подходит к машине. Открывается багажник, закрывается. Потом водительская дверь, он садится за руль и заводит машину.

У меня пульс, наверное, зашкаливает. Пара секунд и машина страгивается с места, шурша колесами по неасфальтированной дороге.

Я осторожно выдыхаю и закусываю губу, зажмуриваюсь. Если все пойдет и дальше так, то надо еще как-то показать свое присутствие. Но это через пару часов. А пока просто вести себя очень тихо.