Это безумие, детка

ГЛАВА 12. Мэтра

– Сбежал… – прохрипела Роэл и зажала рот трясущимися ладонями.

– Угу, – с довольным видом кивнул Гаспар и добавил. – А обвинят в этом, солнышко, тебя! Я сделал все для того, чтобы Дюпон подумал, что ты моя сообщница. Ведь ты вывезла меня на своей машине с территории лечебницы. Как думаешь, что полиция сделает с тобой, когда поймает?

– Что? – холодея, беззвучно прошептала Роэл. – Что?

– Святые из трущоб, ну у тебя и лицо… Право, нельзя воспринимать все так серьезно, – покачал головой Гаспар, наблюдая за ней в зеркало заднего вида. – Расслабься, куколка, это была шутка. Я не сбегал… Во всяком случае, пока. Пока моя аура на проклятом контуре, я из больнички никуда не денусь.

– Но как же это… Как же… – девушка захлебнулась словами, не в силах выразить эмоции.

Что он такое говорит? Он же вот – живой, реальный, в тюремной робе на заднем сиденье ее машины, которое ему явно маловато, а лечебница Трифона осталась далеко позади. За окном мелькает пригород и, по мере приближения к городу дома становятся все выше, многоэтажнее. Она вела автомобиль чуть ли не наощупь, словно обнаружила прямо на своих коленях свернувшуюся уютным клубочком ядовитую змею. Хорошо еще машин было мало, иначе Роэл уже точно куда-то врезалась.

– Сбавь скорость, куколка, – негромко велел Гаспар, когда отметка на спидометре перевалила за двести и Роэл возмущенно просигналило сразу несколько машин, которые она очень опасно обогнала. – И возьми себя в руки. Двоиться – моя способность, один из даров, проявляющийся не всегда. Двойник может покинуть контур, по своей сути он фантом, астральный дубль, обладающий сознанием и памятью оригинала, и он всегда спустя непродолжительное время возвращается обратно в него.

– Значит, тебя… два? – вытаращила глаза Роэл и медленно, для самой себя, чтобы сообразить, проговорила. – И тот, другой, сейчас остался в лечебнице Трифона, в то время как ты укрылся в моей машине и спокойно пересек забор… Значит, ты не сбежал?

– Сбежать мне, а не моему дублю, поможешь ты, куколка. Поможешь по-настоящему, – Леоне подмигнул. – Здесь тормозни.

Жук въехал в Эльмарай – ничем не примечательный спальный район на окраине Буковеня, который, однако, уже считался чертой города. Роэл обратила внимание, какой тяжелый взгляд Гаспар кинул на детскую площадку, как раз мимо которой они проезжали и ужаснулась. Господи боже, чудовище вырвалось на волю!

– Нет! – Роэл запаниковала. – Там люди, дети… а ты просто набросишься на них, чтобы сожрать!

-Скорее заманю в уютное теплое местечко, вроде какого-нибудь чердака – это будет разумнее, – задумчиво проговорил Леоне и кроваво-красная ухмылка скользнула по его губам. – Ведь у меня роскошное алиби. Ты-то никому ничего не скажешь, правда? Здесь, куколка. И не забудь пожелать мне веселого дня. Надолго не прощаюсь.

Он вышел из машины на оживленном перекрестке и, совершенно не таясь, направился по тротуару куда-то против движения. Роэл пришлось тронуться, так как зажегся красный, и машины за ней нетерпеливо засигналили. В боковом зеркале заднего вида отразились прохожие – две девочки-школьницы младшего возраста, пожилой мужчина и женщина средних лет. Гаспара Леоне среди них не было.

Выруливая за перекрёсток, Роэл смаргивала с ресниц слезы. Мерзавец превратил ее в послушную марионетку. Она, и правда, действовала, как его пособница и, если кто-то пострадает от его рук, то это будет и ее вина!

Она из-под земли достанет эти два миллиона лиардов, которые подарят ей независимость от Гаспара Леоне!

Достанет.

– Ну, Роэл! Ну, миленькая! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Что, тебе сложно, что ли?

Ирена Сильвен умоляюще скрестила руки на груди. Она заглянула к Роэл на чердак в обеденный перерыв, притащив всякие домашние вкусности, которые готовила и заботливо собирала Ирене с собой ее рачительная мама.

Роэл поначалу хотела отказаться. Она медленно, но верно добралась до в беспорядке сваленных номеров «Вечернего Буковеня» пятнадцатилетней давности и прерываться не планировала. Монотонная работа позволяла отвлечься от навязчивых мыслей, которые терзали ее и днем и ночью.

Что сейчас творит в Буковене второй Гаспар Леоне, собственноручно выпущенный ею в город?

Где достать два миллиона лиардов, чтобы заплатить ювелиру и получить амулет, который лишит Гаспара возможности приказывать ей?

Но обижать подругу не хотелось, и Роэл откусила кусочек политого домашней сметаной голубца. Нежнейший фарш, завернутый в капустный лист, буквально таял во рту.

– Если честно, то да, сложно, – кивнула Роэл, потянувшись за добавкой. – Не хочу. Думаю, это будет лишним, особенно после истории с бейджем Дениз…

– Да об этом все уже забыли! – всплеснула руками Ирена. – Ты только подумай, ради того, чтобы отпраздновать двадцатилетие газеты, руководство на целые сутки забронировало Мэтра! Генеральный лично раскошелился! Это будет такой праздник! И ты не пойдешь! Мэтра, Роэл! Когда еще ты там побываешь?

Мэтра – старинный загородный особняк в стиле барокко, построенный аж триста лет назад. Теперешний хозяин отреставрировал его и использовал как отель, сдавая шикарные апартаменты желающим за весьма значительную сумму. Роэл была уже в курсе, что вечеринку, посвященную юбилею газеты, планируется провести там, но сразу решила – не пойдет. В свете последних событий настроение развлекаться отсутствовало напрочь. Да и с кем развлекаться-то? С Ником Леконтом, который при виде ее презрительно кривил губы? С Дениз Требье, которая в последнее время перестала ухмыляться и упорно делала вид, что Роэл не существует в природе? Наблюдать, как они воркуют, точно голубки?

– Нет, Ирена, и не уговаривай, – покачала девушка головой. – Мне сейчас не до этого, правда.

Она с аппетитом съела два голубца и была готова вернуться к своим пыльным газетам.

– Я знаю, что ты с работы каждый день ездишь в эту страшную лечебницу. Жду на остановке троллейбус и вижу, как ты сворачиваешь на трассу, – проговорила подруга. – Я тебя даже уже и не спрашиваю. Понимаю, что не расскажешь.

– И не спрашивай, Ирена, – Роэл отвела глаза. – Лучше не спрашивай.

– Если не хочешь ехать на корпоратив в Мэтра сама, то сделай это хотя бы ради меня, – сказала Ирена, помолчав. – Я очень хочу пойти, но одна… Стесняюсь. Я не говорила… Мне нравится Еуген. Не так, чтобы сильно… Нет, на самом деле сильно! И думаю, я тоже ему нравлюсь! Он иногда… смотрит. Праздник, вся эта красивая обстановка… Мне кажется, именно в Мэтре произойдет что-то, что нас сблизит! Но одна я боюсь. Не бросай меня, пожалуйста, Роэл!

– Еуген Жиррад? – Роэл улыбнулась. – С ума сойти, Ирена! И все это время ты молчала?

Ирена, с этими своими голубцами, которые притащила для Роэл, вся раскрасневшаяся от признания, была такой трогательной, что Роэл стало грустно и светло. Может, хотя бы у Ирены будет милая и нежная романтика, раз ей с этим не повезло…

– Так же, как и ты молчишь про лечебницу Трифона, – обиженно пробубнила Ирена. – Теперь-то что скажешь? Неужели не поддержишь?

– Поддержу, – Роэл крепко обняла подругу. – Ирена, конечно же, поддержу! И передай своей маме, что голубцы у нее вкуснющие!

В конце концов, может, и ей будет полезно отвлечься от своих черных мыслей! А на Леконта с Требье Роэл не станет обращать внимания!

Всю первую половину следующего дня Роэл и Ирена провели в Гратине. Это был огромный торговый центр, но не такой шикарный и дорогущий, как, например, галерея Виа Орелин в столице. Торговали тут, в основном, бруколаки – вампиры из южных пределов княжества, торговали подделками под известные бренды. Здесь отоваривались дампиры, десмонды и Знающие люди – те, кто попроще. Истые вампиры в Гратин не захаживали, презрительно называя его барахолкой.

Подыскивая для Ирены наряд, призванный поразить второго журналиста редакции Еугена Жиррада, они обошли центр снизу доверху, но невысокая полненькая Ирена все браковала, пока на самом последнем этаже, в самом последнем закутке не отыскалось платье, которое село на отчаявшуюся Ирену идеально. Оно было бирюзового цвета и здорово шло к каштановым волосам и голубым глазам Ирены, и, что приятно, стоило всего ничего.

Из Гратина подруга выходила осчастливленная и отягощенная покупками, среди которых, помимо волшебного платья, были серебристые туфли на высоком каблуке, нежная бижутерия и серебристые заколки для волос в виде лилий. Ирена чмокнула Роэл в щеку и, довольная, улетела домой наряжаться.

Сама Роэл тоже хотела отправиться восвояси, но потом вспомнила, что у нее для этой вечеринки ни одной подходящей одежки нет. По большому счету ей все равно, блистать в Мэтра, в отличие от Ирены, она не собиралась, но не в джинсах и клетчатой рубашке же идти! Возвращаться в многолюдный шумный Гратин не хотелось – ноги гудели от усталости. Махнув на все рукой, Роэл отправилась к сестре, благо, что ее дом находился в нескольких кварталах.

До беременности Рэйчел они носили один размер, но, родив первого ребенка, сестра превратилась в полную статную красавицу и к прежним формам не вернулась. К слову сказать, семейную идиллию это не нарушило. Ее мужу Полю полная Рэйчел нравилась даже больше худой. Насколько Роэл знала, у сестры где-то хранились кое-какая одежда, которую она носила до беременности.

Узнав, куда собирается Роэл, Рэйчел пришла в восторг и тут же достала с антресолей небольшой чемодан. Как выяснилось, она давно хотела торжественно вручить свои лучшие платья Роэл, только до этого не доходили руки.

– Вот! – радостно завопила сестра, выудив что-то из чемодана. – Сейчас оно мне безнадежно мало, но когда-то это было мое любимейшее платье. От самого Арсели Уилбера! И по распродаже дорогущее было – всю зарплату бабахнула! Но оно стоит того, правда, Роэл?

Хочу видеть тебя в платье, куколка. В охренительном обтягивающем красном платье, под которое ты не наденешь белье. Оно будет настолько коротким, что при малейшей попытке нагнуться любой сможет полюбоваться тем, что находится у тебя между ног. А когда проходящие мимо мужчины и даже некоторые женщины будут пялиться на тебя, мысленно уже имея во всех позах, ты будешь думать только обо мне и о том, как тебя буду трахать я.

Едва увидев себя в зеркале, Роэл вспыхнула и прижала к щекам ладони, чтобы хоть немного охладить их. Не в ее стиле. Совсем не в ее.

Платье было облегающим, коротким и ярко-красным. Таким красным, что по сравнению с ним все краски в комнате, казалось, потускнели, стали серыми и скучными. Шелковистая ткань льнула к коже, как руки опытного любовника.

Как руки Гаспара Леоне.

Роэл встретила в отражении свой взгляд, который показался ей откровенно похотливым, и испуганно принялась стягивать с себя магическое платье Арсели Уилбера.

– С ума сошла? – заорала Рейчел, пытаясь ей помешать. – Да ты в нем выглядишь, как богиня! У Ника твоего слюни потекут! Роэл, стой, остановись! Ты сломаешь застежку! Какая-то ненормальная, ей-богу… Я знаю, что ты подобное не любишь, но оно же потрясное! Любая женщина должна раз в жизни надеть такое платье. Поль! Иди сюда, скажи этой дуре!

В коридоре послышался страшный грохот и в комнату заглянул всклокоченный муж Рейчел:

– А? Что? Ух ты, сногсшибательно выглядишь, Роэл! Слов нет! Новое платье купила?

– Вообще-то это мое! – возмутилась Рейчел. – Не помнишь?

– Э-э-э… нет... – с какой-то даже вопросительной интонацией проговорил Поль.

Был он существом самую малость рассеянным, но бесстрашным. В этой ситуации любой благоразумно бы соврал. Полю благоразумие было чуждо, за что он и получил, а после него досталось самой Роэл. Рейчел обозвала ее «скромной овцой», а еще «сопливой курилкой» (все-таки гад Поль наябедничал за ту одну разнесчастную сигарету, которую она у него выпросила) и прямо в красном платье вытолкала за порог дома босиком, сунув ей в руки свои туфли и свой черный клатч.

Роэл ничего не оставалась, как обуть лодочки телесного цвета и, поудобнее перехватив сумочку, проковылять к ожидающему у тротуара такси. «Плохая, плохая идея!» подумала девушка, усевшись на сиденье – и так короткое, платье задралось на прямо-таки неприличную высоту. Роэл решила не обращать внимания и уставилась в окно, но в ушах звучал и звучал вкрадчивый хрипловатый шепот Гаспара Леоне.

Ты будешь думать только обо мне…

Отель Мэтра так и хотелось назвать дворцом, настолько он оказался роскошен. Пройдя через арку между двумя выходящими на улицу флигелями, Роэл и Ирена попали в первый внутренний двор, впечатляющий сдержанным, изысканным декором в стиле барокко. В глубине дворика был расположен входной портал, охраняемый двумя мраморными сфинксами. Особое внимание неизвестный скульптор уделил внушительным обнаженным бюстам существ. Роэл заметила, что многие проходящие гости трут правую грудь правого сфинкса. Какая-то женщина объяснила, мол, это приносит удачу в любовных делах. Ирена загорелась и тоже потерла, а Роэл не стала – с любовными делами у нее все настолько паршиво, что никакой сфинкс не поможет. Только если под ним кто-то не спрятал два миллиона лиардов!

Помещения особняка поразили Роэл высокими сводами, а так же множеством изящных линий и декоративных элементов. При оформлении просторных залов были использованы такие, казалось бы, совершенно не сочетающиеся материалы, как дерево и пластик, слоновая кость и стекло. Соседство исторического и современного стиля, как ни странно, смотрелось органично – видимо, над интерьером Мэтра трудились лучшие дизайнеры.

Парадная гостиная, в которой постепенно собирались люди, совмещала в себе и музыкальный салон, и каминную и мягкую зону, а пол был выстлан антикварным мрамором. К слову сказать, помимо сотрудников газеты, гостей было не так уж и много, зато Роэл обнаружила среди них одного из десяти заместителей мэра Буковеня Рубина Сиссара с супругой, ведущего культурной программы с центрального телевиденья и еще парочку довольно известных в городе лиц. Среди достаточно спокойных и элегантных туалетов женской половины гостей, короткое красное платье Роэл смотрелось… более чем экстремально и когда сам мистер Сиссар, как ей показалось, крайне неодобрительным и очень долгим взглядом посмотрел на ее ноги, Роэл почувствовала себя совсем некомфортно и пожалела, что пошла на поводу у сестры.

– Да ладно, Роэл! – возразила Ирена, впрочем, без особой уверенности. – Мы же вместе ходили по Гратину, можно было и тебе что-то присмотреть. А вообще не бери в голову! Очень красивое платье! Только… немного, капельку длиннее и было вообще здорово!

Роэл от этих слов еще сильнее расстроилась и тут увидела Ника. Они вместе с Дениз Требье о чем-то живо беседовали с самим генеральным директором их газеты. Ник откинул челку набок и улыбнулся, а Роэл вдруг с удивлением поняла, что от этого его жеста у нее не защемило, как раньше, сердце. Она стояла и смотрела на человека, без которого буквально несколько недель назад не мыслила своей жизни, и пыталась подобрать определение испытываемому ей чувству. И тут Ник заметил ее. Обаятельная улыбка на секунду прилипла к его лицу, а в глазах мелькнуло что-то… Что-то, чего там не должно было быть. Леконт тут же отвернулся, делая вид, будто он смеется над шуткой генерального директора, но он именно сделал вид. Смешно в тот момент Нику не было, и Роэл это видела.

Официанты понесли напитки и закуски, а гости принялись публично поздравлять «Вечерний Буковень» с юбилеем и дарить подарки. Например, мэр Буковеня преподнес огромную корзину потрясающих оранжевых роз и совершенно уродливую вазу. Ирена немного отстала от Роэл, увлекшись пирожными, там-то ее и подловил Еуген, который, как выяснилось, тоже любил сладкое.

Роэл стояла около камина в гордом одиночестве с бокалом белого полусухого вина, чувствуя на себе взгляды женщин и мужчин. Все, чего хотелось – просто уйти, скрыться с чужих глаз. И зачем она поддалась на уговоры Ирены? Та прекрасно справилась и без нее.

– Ты так вызывающе вырядилась, надеясь поразить меня в самое сердце?

Ник Леконт, улыбающийся Ник, как по мановению палочки возник рядом с ней и проговорил эти жесткие слова, даже на нее не глядя. Надо что-то ответить, что-то колкое, пусть видит – эти ехидные замечания ее ничуть не трогают!

– Поразительная самовлюблённость, – ей даже хватило сил, чтобы усмехнуться. – Ты думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя, но на самом деле это не так. Надевая это платье, я думала не о тебе.

– Поразительная склонность ко лжи, – очаровательно улыбнувшись, отзеркалил Ник. – И о ком же ты думала, Рой? Кому нужна со всеми своими проблемами? Глубочайшим комплексом неполноценности, фригидностью, неумелостью в постели? Разве что какой-то на всю голову ненормальный псих тебя оценит… Стоит мне пальцами щелкнуть – и ты побежишь вслед за мной, как собачонка. Ты же сама знаешь, что это правда, Рой.

Как же она ненавидела, когда он так ее называл!

Ник Леконт мог одним ударом сбить человека с ног, не тронув его и пальцем. Роэл задохнулась, как от толчка в солнечное сплетение и вышла вон, в вечерний и холодный двор.

Здесь был разбит живописный садик с аккуратно подстриженными кустами, ровными дорожками и розовыми фонарями, в центре которого находился корпус с разновеликими высокими кровлями, оказавшийся подсвеченной оранжереей.

Роэл застыла, невидяще глядя перед собой и пытаясь проглотить колючий комок, подступивший к горлу. Щеки горели, как будто ее по ним отхлестали. Хотелось куда-нибудь поставить пустой бокал и накинуть на плечи что-то уютное, длинное и теплое. То, под чем можно скрыть позорное красное платье.

И в этого человека, который так спокойно смог сказать ей такие обидные слова, она была влюблена? Этого человека считала самым красивым, самым великолепным, самым лучшим? Этого человека мечтала вернуть?

«Дурочка!» с глубочайшим презрением подумала девушка, покачав головой.

Дверь в оранжерею была распахнута и Роэл скользнула внутрь с одним только стремлением – спрятаться, чтобы никто не нашел. В помещении оказался кусочек райского сада с засыпанными гравием дорожками, дивными цветами, роскошными пальмами, а еще белым кованым столиком и четырьмя стульями, спрятанными среди розовых кустов. Она двинулась вперед, обоняя парной душистый воздух.

С одной стороны Роэл понимала, что нельзя обращать внимания на грубые слова Леконта, но из-за них все равно было больно, больно, больно… Как он сказал?

Разве что какой-то ненормальный на всю голову псих тебя оценит…

«Что ж, пожалуй, ты недалёк от истины, Ник» с горечью подумала девушка. И, словно в ответ на свои мысли, услышала голос, от которого по коже брызнули мурашки.

– Привет, куколка.

Он явился из-за мглы покатых стекол, как призрак. Явился по ее душу.

Было странно, нереально видеть его не в тюремной робе уродливого кроя, а в черных узких брюках, черном жилете и ослепительно-белой рубашке с закатанными рукавами, открывающими часть татуировок на предплечьях. Его можно было назвать красивым, но это была бы ложь. Красота не бывает страшной.

Он казался бледнее обычного, и эта нездоровая бледность резко контрастировала с темными, гладко зачесанными назад волосами, с его будто вымазанными в крови губами и глазами, черные зрачки которых целиком скрыли зеленую радужку. Эти глаза казались провалами в ад, под толщу земли, где так темно, так холодно и так жутко.

– Бесподобно выглядишь, – проговорил Гаспар, пожирая Роэл этими страшными глазами. – Приятно осознавать, что ты исполнила мое пожелание, хотя прямого приказания я тебе не давал.

В ужасе мотая головой, девушка сдала шаг назад, напоровшись бедром на острый угол кованого столика, и вскрикнула от боли.

– Ну, что же ты так неосторожно, моя маленькая? – заботливо поинтересовался Леоне, но эта забота была оскорбительна. – Иди ко мне скорее! Я тебя пожалею…

Роэл на ощупь провела рукой по полыхающей болью царапине и увидела на пальцах кровь.

– Если действительно хочешь сделать что-то хорошее – просто уходи! – голос Роэл зазвенел. – Уходи, иди, убирайся прочь!

Но Гаспар уже подступил к ней вплотную и, крепко прижав к себе, выдохнул в самое ухо:

– Что ж, куколка, раз ты так настаиваешь… Если повторишь это.

Не успела девушка опомниться и вдуматься в смысл его слов, не успели губы прошептать «Уходи!», как он развернул ее к себе спиной, присел позади нее на корточки, на одно колено и бережно подул на царапину, которая пылала на чувствительном месте чуть пониже ягодицы. Его ледяное дыхание охладило горячую боль. Роэл закрыла глаза, чтобы избавиться от порочного ощущения, от грязных мыслей, которые словно кто-то настойчиво зашептал в ухо.

Гаспар прямо позади нее и его лицо чуть ниже ее бедер, едва прикрытых тканью платья, такой пылающе-красной, того и гляди загорится. Или ее разгоряченная кожа спалит его – и пусть, потому что на ней слишком много одежды!

Леоне скользнул по ее бедрам вверх, задирая подол и открывая тончайшее черное кружево трусиков и, огладив ее ягодицы, поцеловал. От легкого прикосновения его прохладных губ Роэл, млея, вцепилась побелевшими пальцами в кружевной металл спинки стула.

Он пошел дальше – спустил трусики вниз, к ее туфлям и прогнул девушку в пояснице, заставив зазывно оттопырить бедра и бесстыдно дать ему рассмотреть во всех подробностях набухшее, блестящее от соков лоно. Любуясь им, Гаспар склонил голову набок и едва притронулся к истекающим желанием складочкам.

Роэл вздрогнула всем телом, как от разряда током и захлебнулась протяжным стоном.

– Так что ты там болтала, куколка? – с преувеличенной внимательностью поинтересовался Леоне, а его чуткие пальцы осторожно гладили скользкий бугорок. – Хочешь, чтобы я убирался, я правильно понимаю?

– Нет! – всхлипнула девушка, даже не открывая глаз, перед которыми клубился мерцающий туман и выгибаясь еще сильнее. – Прошу, не уходи! Продолжай, продолжай, я тебя заклинаю!

– Заклинаешь? Да неужели? Забавная ты, куколка… – Гаспар засмеялся ее реакции, и медленно притронувшись языком к ее зовущему лону, прошептал прямо в него. – Забавная и лакомая, как плам-пудинг. Он готовится за несколько недель до Рождества, дозревает в прохладном месте, а потом фламбируется прямо на столе. Мои вкусовые рецепторы сходят с ума. Можно я откушу от тебя кусочек, а, куколка? Ты не против?

– Не против! – прохрипела Роэл, потому что он раздвинул ее ягодицы и его умелый извивающийся язык скользнул от лона выше, к маленькой дырочке, которую Ник Леконт всегда обходил стороной. – Да! Господи… Гаспар… Да!

Она и подумать не могла, что это место настолько чувствительно! Что его тоже можно ласкать! Трепеща всем телом, Роэл до боли в костяшках впилась в спинку и рывками насаживалась бедрами на его потрясающий язык, который вошел в запретную дырочку на всю длину, а потом вновь спустился вниз, к раскрывающемуся лону, взасос целуя его мокрую алмазную мякоть.

По бесконечной прямой магистрали через тысячи фантасмагорий, через местности и времена, Роэл сходила с ума от него. Сходила с ума вместе с ним, поднимаясь выше уровня неба, готовая с этих небес прокричать невозможное, безрассудное, страстное: «Люблю!».

Только от одной этой мысли можно было сойти с ума. Это тело, которое плавится от прикосновений Гаспара Леоне, точно воск от пламени свечи, предаёт Роэл, затуманенный разум играет с ней в изощренную и жестокую игру.

Он чудовище! Он ее принудил! Принудил ли, если она умирает от сладострастия из-за того, что Гаспар делает с ней? Принудил ли, если он еще ни разу не причинил ей боль, а лишь только наслаждение, даже близко равного которому не давал Ник Леконт? Принудил ли, если, стоя от его ласк в двух шагах от рая, она готова, задыхаясь от вожделения, повернуться к нему лицом и шептать «Люблю» в его чувственные кровавые губы и целовать их, целовать взахлеб!

– Гаспар… – кончая, девушка выдохнула его имя и распахнула глаза.

Переход от сумасшествия к реальности был слишком резким, потому что она встретилась взглядом с Ником Леконтом.

Он стоял в зеленом полумраке у противоположного входа оранжереи, стоял буквально в нескольких метрах, никем не замеченный и наблюдал, как Гаспар доводил Роэл до экстаза. В его глазах отразилась такая гамма чувств, от крайнего ошеломления до зависти, что ее накрыла вторая волна оргазма и улыбка, счастливая улыбка, которая была предназначена не Нику Леконту, а только лишь Гаспару Леоне, скользнула по ее губам.

– Шлюха! – презрительно выплюнул Ник. – Грязная, развращенная, испорченная шлюха!

Роэл перевела сбившееся дыхание. И тогда за ее спиной выпрямился Гаспар Леоне.

– Не знаю, кто ты такой, парень, но уже одним своим видом ты меня раздражаешь, – проговорил он, но его кривая ухмылка и ехидность тона не могли обмануть Роэл. Голодные, страшные глаза Гаспара смотрели жестко и мрачно. – Про невоспитанность я вообще молчу. Не надо лезть к людям, когда они заняты своими делами, тебя в детстве не учили? И как ты там мою куколку навал? Я что-то не расслышал.

– Шлюшкой я ее назвал, – пожал плечами Ник, не чувствуя опасности. – Самой что ни на есть обычной шлю…

Роэл впервые видела, как быстро умеет перемещаться Гаспар – вот стоял рядом с ней, а через долю секунды уже оказался вплотную к Нику. От неожиданности Леконт попятился назад, обратно во дворик, но Леоне надвигался него и это было жутко.

– Ой, как некрасиво, – сокрушенно покачал головой Гаспар, его рука, страшная рука с вытатуированным на кисти упыриным оскалом потянулась к горлу Леконта и Роэл с ужасом увидела, как ногти чернеют и увеличиваются на глазах. – Я оскорблен в своих эстетических чувствах и за это сейчас симпатичненько развешу твои кишки на ветках вон того куста.

Роэл знала, что это не пустая угроза, всей кожей ощущая исходящий от Гаспара могильный холод. Он что-то сделает с Ником! Что-то очень плохое и…Необратимое. Каким бы ее бывший возлюбленный не был, смерти, страшной смерти от Гаспара Леоне он не заслужил.

– Сумасшедший… – в Леконте, который медленно отступал к особняку, наконец-то проснулось чувство самосохранения, а то Роэл уже решила, что оно у него напрочь отсутствует.

Холодную темноту дворика пронзило несколько вспышек. Это фотограф «Вечернего Буковеня» Айзек Егиш, днем и ночью не расстающийся со своей камерой, решил прогуляться по двору, заинтересовался происходящим и стал живо снимать.

– Гаспар! – Роэл догнала его и схватила за руку – она была твердой, как камень и холодной, точно лед. Неживой. – Гаспар… Не надо.

Он посмотрел на нее так, словно видел впервые. В черных глазах разливалась алая жуть, и девушка поняла, что он сейчас набросится и выгрызет ей сердце прямо под вспышками фотоаппарата Егиша, а после займется остальными. И фотографом в том числе.

– Ладно, куколка, черт с тобой, – выдохнул Гаспар вдруг, и болезненное сжатие, которое не давало ей дышать, отпустило горло Роэл.

Она без малейших колебаний пошла за ним, и в машину села. Глянцево-черный роскошный Audi R8 был брошен на проселочной дороге, скрытый от чужих глаз.

– Тачка моего сиятельного папаши, – бросил Гаспар в ответ на ее красноречивый взгляд. – Родитель в отъезде, почему бы не одолжить на время? Хотя, по-моему, нет ничего скучнее классики. Потом загонишь ее в его гараж. Проулок Дрэкула Иоски, дом тридцать пять. С пульта охраны я его снял. Код калитки Бред38946, код гаража Форд56730.

– Я не запомнила… – нахмурилась Роэл. – И потом… это после чего? Куда мы едем?

Перспектива проникнуть на участок великого князя вампиров Константина Леоне, чтобы вернуть в его личный гараж его личную машину ее совершенно не обрадовала. Но это отступило на второй план, по сравнению с тем, что Гаспар был рядом с ней. И он не вырулил на дорогу, ведущую в Буковень, а повез Роэл в куда-то в лес.

– Догадайся с трех раз, – хохотнул Леоне, но объяснить все-таки соизволил. – Времени осталось немного. Я возвращаюсь в него и чем ближе буду к нему находиться, тем легче возвращение пройдет. Сам по себе это процесс… довольно неприятный, доложу я тебе, потому надо сделать его менее болезненным.

– Так мы обратно в лечебницу едем? Короткой дорогой?

– Умная девочка, – кивнул. – И да, фотки со мной, которые наснимал тот болван-фотограф, ты должна уничтожить. Выкупи их, только проследи, чтобы он действительно удалил со всех носителей. В бардачке тысяч пять, этого хватит.

Где-то через полчаса экстремальной езды по лесной дороге, больше напоминающей поверхность стиральной доски, машина выехала из леса на ровное полотно и Гаспар прибавил газу. Роэл узнала эти места.

Девушка смотрела на его заострившийся профиль и ей, как совсем недавно в камере, казалось, что он двоится. Гаспар остановил Ауди на обочине, посреди ночного бескрайнего поля, а впереди виднелся освещенный периметр лечебницы Св. Трифона. Над низиной туман вил свое покрывало.

Не глядя на нее, он по-хозяйски положил руку ей на ногу, и от этого прикосновения Роэл бросило в дрожь.

– Не успеем... – с сожалением сказал Леоне и прошептал ей в самое ухо, – Но я знаю, что ты хотела.

Она было возмущенно закричала, что это не так, но резко замолчала, потому как Гаспара пронзила судорога, и его пальцы в мертвом захвате сжали ее колено. Не успела Роэл испугаться, как все его тело затряслось, скорчилось в каком-то неестественном изломе, а потом он исчез.

Роэл осталась в машине Его Сиятельства Константина Леоне совершенно одна.