Это безумие, детка

ГЛАВА 18. Рана

«Упырь в Буковене!», «Опаснейший заключенный сбежал из лечебницы Св. Трифона впервые за историю ее существования!», «Оправится ли от жестокого нападения хладного главврач больницы?», «Полиция держит все подробности в строжайшей тайне!», «Сиятельный князь Константин Леоне назначил за голову упыря крупное вознаграждение!»

Заголовки утренних газет как будто стремились перекричать друг друга. Но даже не читая третью статью, Роэл могла с уверенностью сказать, нет, Феб Дюпон не оправится – Гаспар Леоне с помощью своего дара серьёзно повредил его рассудок, тем самым определив его будущую жизнь, которая будет хуже смерти. Наверное, она заразилась жестокостью от Гаспара, но ей совсем не было его жаль.

В ту ночь она впервые увидела Константина Леоне не на экране телевизора, или фотографиях в газете. Когда Роэл трясущимися пальцами набрала номер полиции и попыталась четко и быстро объяснить произошедшее, то и подумать не могла, что первым приедет великий князь.

Вживую Константин оказался еще красивее, чем на страницах глянцевых журналов. Он появился в кабинете Дюпона, как небожитель, холеный вампир высшего круга, распространяя вокруг себя ауру мужественности и уверенности в себе. Именно он, а не полиция, которая прибыла следом, говорил с Роэл. Именно ему она без утайки рассказала все, как есть. Удивительно, при этом девушка почти не испытывала стеснения, даже на самых откровенных и интимных подробностях. Наверное, потому, что Константин был для нее пришельцем с другой планеты, выходцем из другого мира, он априори не смог бы ее понять, а, значит, перед ним ей не могло быть стыдно.

Чего она совершенно не ожидала, так это, что, внимательно ее выслушав, лощеный Константин Леоне с участием притронется к ее кисти и негромко скажет, завораживая своим бархатистым голосом:

– Спасибо за откровенность, мисс Харт. Искренне жаль, что мой сын так поступил с вами, но, надеюсь, вы сможете от этого оправиться. Отныне я лично гарантирую вам безопасность. В силу вашей профессии вы, возможно, захотите придать эту историю широкой огласке, но прошу вас молчать. Здесь проявляется моя слабость, но я не хочу, чтобы на каждом углу судачили о том, что мой сын – упырь. Я мог попытаться купить ваше молчание, но, думаю, это будет для вас унизительно. Поняли ли мы друг друга, мисс Харт?

– Конечно, Ваше Сиятельство, – девушка низко склонила голову. – Клянусь, что и не собиралась никому об этом рассказывать.

– Я, в свою очередь, сделаю все от меня зависящее, чтобы Гаспар вас больше не побеспокоил, – в дверях Константин Леоне обернулся. – Но если вдруг это произойдет, дайте знать. Не стесняйтесь звонить в любое время суток.

– Что вы с ним сделаете, если поймаете? – вырвалось у нее.

Леоне-старший не ответил, внимательно ее разглядывая.

– Почему вы спрашиваете?

– Просто интересно! – пожала плечами девушка, но слишком поспешно, слишком нервно. Неестественно.

– Мой сын перешел Рубикон. Он стал по-настоящему опасен, – проговорил великий князь и закончил, не глядя на нее. – Его ждет смертная казнь.

«Смертная казнь» эхом отдалось в голове. Роэл с трудом отогнала этот страшный образ, отложила газеты, которых купила целую стопку и отправилась разогревать свою любимую замороженную пиццу с грибами, что также приобрела по дороге с работы. В комплекте к ней шел бокал красного сухого вина и душещипательный сериал про любовь по центральному каналу.

Отныне никаких кошмаров – ни во сне, ни наяву. Возможно, Феб Дюпон был прав: ее жуткие сны и черный козел – следствие общения с Гаспаром, но ей нужно постараться и оставить это в прошлом.

К сожалению, фильм оказался настолько пошлым набором клише, что, никакого сопереживания героиня не вызывала. Скорее, легкое раздражение.

Героиня, блондинистая эльфийка, была замужем за оборотнем. С добродушным мужем она заскучала и изменила ему со своим бывшим одногруппником-драконом. Он воспылал к ней роковой страстью, втерся в доверие к мужу и принялся шантажировать несчастную женщину, принуждая к близости и скорейшему замужеству. При этом роковой красавец дракон играл безумную любовь настолько неубедительно, что, казалось, с него вот-вот потечет акварель, которой он был раскрашен, обнажив вырезанный тупыми ножницами картонный контур, которым он являлся. Эльфийка, долженствующая показывать отношения на грани, дико истерила, ее муженек тупил, и действие вместо драмы окончательно скатилось в комедию. Но девушка чисто из принципа решила досмотреть, чем же закончится этот фарс. Правда, она уже знала, что приторным до слипания челюстей хеппи эндом.

В кульминационный момент, когда эльфийка пришла к дракону, чтобы отдаться ему за сохранение жизни ее тюфяковому мужу, в дверь позвонили. Рейчел обещала сегодня-завтра заехать, она не оставляла своих попыток после всего случившегося уговорить Роэл переехать к ней. В конце концов, не Гаспар Леоне же заявился и позвонил в дверь!

Но это была не Рейчел. И уж тем более не Гаспар.

Первым, что она увидела прямо за порогом своей квартиры, был огромный букет алых роз, перевязанный алой шелковой лентой. К розам прилагался сияющий Николас Леконт, улыбающийся, как звезда Голливуда, а, может, даже и круче.

– Привет, Роэл! Я могу войти?

– Вряд ли это…

Она не договорила, потому что он прошел в ее небольшую комнату, где на экране телевизора эльфийка с притворными стонами отдавалась фальшиво рычащему дракону. Роэл поспешно нажала на кнопку пульта, но Ник, наверное, подумал именно то, что на месте него подумал любой человек.

– Знаешь, мы с Дени расстались, – проговорил Леконт, пристраивая корзину с розами в углу. – Я понял, что зря начал с ней встречаться.

– Очень жаль, – отозвалась Роэл односложно, не выказывая ни высокомерия, ни заинтересованности. – А цветы зачем?

– Просто хотел извиниться за все обиды, которые нанес. Черт знает, что на меня нашло… – он смутился. – Я был груб, не сумел тебя понять, раскрыть. Всю твою чувственность, твою сексуальность… Я обвинял тебя, а на самом деле был виноват сам.

Девушка молчала, не зная, что ответить. Черт, да раньше она бы на седьмом небе парила от счастья! Ник расстался с Требье и приехал к ней с огромным букетом роз извиняться! Но сейчас ей было абсолютно и безоговорочно на это наплевать.

– Я тут подумал… – Леконт замялся и отвел взгляд, чтобы потом посмотреть ей прямо в глаза. – Начнем все сначала? Попробуем с чистого листа, а, Роэл? Я бы так этого хотел!

Ничего не дрогнуло в ее душе. Ничего.

– По-моему, нет смысла, Ник.

Кажется, он не услышал. Говорил, что все это время не мог ее забыть, что постоянно думал о ней, что был последним дураком, и даже, что во время занятий любовью представлял на месте Дени Роэл.

– Ты такая стала… – не сводя глаз, Леконт сделал шаг к ней. – От тебя за километр веет сексом, и я просто не могу совладать с желанием, которое ты будишь!

– Мне кажется, твой визит – ошибка, – Роэл отступила назад. – Зачем ты пришел?

И для Ника, абсолютно уверенного в том, что она растает, ее реакция была полной неожиданностью.

– Я знаю, кто он, твой любовник! – выдохнул он, наступая. – Пазл сложился. Я проследил за тобой и потом все раскопал, Роэл, все! Про лечебницу Трифона, про то, что ты притворяясь психологом, приходила к нему, и чем вы там занимались. Про твои шуры-муры с Фебом Дюпоном и как он назвал тебя сумасшедшей и упек в психушку. И что случилось в ту ночь, я тоже знаю. Сбежавший из лечебницы упырь – тронутый сын Константина Леоне, Гаспар. Когда-то он обучался в Академии Вампиров, но папаша упек его в психушку, после того, как Леоне-младший покусился на его невесту. Ты должна дать мне интервью, Роэл. И после того, как его опубликуют, город станет другим! Жители из первых уст узнают, каково это – спать с упырем. Люди должны знать правду, Роэл. Должны знать то, что от них предпочел скрыть Константин Леоне. Должны знать о Гаспаре Леоне! И тем, кто о нем напишет, буду я!

– Никакого интервью давать я не стану. Я хочу об этом забыть, –перебила она и раскрыла перед ним дверь. – Уходи, Ник!

Выражение его лица изменилось как в замедленной съемке – из умоляющего оно стало ожесточенным. Роэл не успела ничего подумать, даже испугаться толком не успела, в конце концов, она знала его, а когда-то даже с ним спала! Чего она никак не ожидала, так хлесткого удара, обрушившегося на ее затылок.

Ник бил со всей силы, наотмашь и от этого она упала на пол, а подняться уже не смогла – он как с цепи сорвался.

– Ты расскажешь мне о том, что с тобой произошло, расскажешь во всех подробностях! – спокойно сказал склонившийся над девушкой монстр с лицом Ника Леконта. – Затем я тебя сфотографирую, а затем ты покажешь то, что показывала в постели своему уроду. Ты поняла? Ты меня поняла?

– Нет, – прошептала Роэл, закрывая голову руками.

Это не он. В него вселился какой-то злой дух. Николас Леконт, лучший журналист газеты, такой галантный, обаятельный, и вроде бы хорошо знакомый наносил ей удары кулаками по животу и спине. Ее любимая растянутая домашняя майка задралась, обнажив груди. Он на мгновение остановился, а затем кинулся на них, больно оттягивая зубами соски. Девушка отбивалась и царапалась, но это, кажется, только еще больше его заводило.

Хоть бы Рейчел сейчас приехала! Хоть бы спасла от озверевшего Николаса Леконта, который сейчас изнасилует ее прямо на пороге собственной квартиры!

– Вот интересно, почему я все время выбираю женщин, которые встречаются со всякими идиотами? Карма у меня, что ли, такая?

Этот голос она бы не перепутала ни с чьим другим. Какая-то непреодолимая сила оторвала от нее Ника и вышвырнула журналиста в коридор.

Самое, наверное, странное было в том, что, будучи упырем, Гаспар на вид практически не изменился. Те же зализанные волосы и меловая бледность лица, те же кроваво-красные губы и зеленые глаза, которые только стали ярче прежнего. Но черные зауженные брюки с серебряной пряжкой и тёмно-зеленая рубашка, разумеется, шли ему лучше тюремной робы. Роэл бросился в глаза крупный перстень с кроваво-красным рубином и серебряная цепь в расстегнутом чуть ли не до живота вороте. По его внутренней стати, по распространяемой им ауре властности чувствовалось, чей он сын.

– Так чего ты там хотел, щеночек? Написать про меня? – поинтересовался Леоне, наступая на Ника, который отползал назад, суматошно перебирая локтями. В глазах его застыл безоглядный ужас и он был понятен – нормальная реакция нормального человека на упыря. Это Роэл была ненормальной, ведь она… обрадовалась. – Что ж, вот он я. Можешь взять интервью. Я отвечу на все вопросы. Например, можешь спросить, серьёзно ли я собирался развесить твои кишки на кустах. Ну же, давай, щенок! Какой же ты после этого журналист, если дрейфишь даже спросить?

Но Ник Леконт, язвительный Ник, который никогда не лез за словом в карман, на этот раз оказался нем, как рыба. В своем лихорадочном движении назад он уперся в стену спиной – отступать было некуда. Гаспар присел рядом с ним на корточки, рассматривая Ника бездонными глазами.

– Боишься, что после всего, что ты сделал с куколкой, после всего, что ты знаешь, я тебя сожру? Ты же разнюхал, кто я такой, не так ли, дружок? – большим и указательным пальцами с черными когтями вместо ногтей Леоне взялся за пуговицу рубашки Леконта и тот издал сдавленный горловой звук. – В общем, ход твоих мыслей верный, но получается скучновато, а я страсть, как не люблю предсказуемые сюжеты. Я слышал, ты лучший в Буковене журналист. Гордишься своей работой, да? Любишь ее? У меня есть кое-какая занятная сверхспособность, как раз для тебя. Думаю, получится забавно.

Оставив в покое пуговицу еле дышащего Ника, Гаспар поднес руку к его лицу. Из ладони Леоне зазмеилась черная бархатная лента, точно кляп перетянувшая горло Ника. Через мгновение она растаяла дымом, который всосался в его шею. Леконт принялся ощупывать свое горло – в его взгляде было непонимание и ужас.

– Теперь ты никому не сможешь обо мне рассказать, – негромко проговорил Гаспар, выпрямившись. – А если точнее – теперь ты никому ни о чем не сможешь рассказать. Молчание, невыразимость…. Можно назвать это как угодно. Боюсь, милый маленький щеночек, с такой особенностью на твоей карьере журналиста придется ставить жирный крест. Знаешь… – Леоне вдруг усмехнулся, к чему-то прислушиваясь, и от его одновременно обаятельной и дикой усмешки Роэл бросило в дрожь. – Эти голоса у меня в голове… Они говорят, я слишком милосерден. Говорят, что я все-таки должен перегрызть тебе горло. Ты бы шел отсюда подобру-поздорову, паренек, пока я не прислушался.

Не выдержав, Николас понесся к лифту. Несколько мгновений Гаспар хищно смотрел ему вслед – того и гляди бросится, но вместо этого он сам себе покачал головой, приглушил глаза, и вернулся в квартиру Роэл.

Только сейчас она обратила внимание, что движется Гаспар странно, неверными шагами. Дойдя до ее постели, он как-то тяжело на нее опустился.

– Что с тобой? – спросила девушка.

Приближаться было страшно.

– Понял, что не могу жить с тобой в разлуке, куколка, – хрипло ответил Леоне и поморщился. – Вот, решил повидать. Чаю нальёшь?

Разумеется, это была насмешка, но шокированная Роэл вдруг поняла, что готова расплакаться, потому как ей хочется, чтобы это оказалось правдой. Разозлившись на себя, девушка потянулась к тумбочке за телефоном – набрать Константина Леоне и вдруг увидела на его темно-зеленой рубашке черное пятно.

– Ты ранен! Упыря же очень сложно ранить, а уж тем более убить, вы практически неуязвимы… – прошептала Роэл.

Границы пятна быстро увеличивались.

– Ну, с некоторых пор мой папочка в этом весьма поднаторел. Я прямо не ожидал от его ищеек такой прыти, – заметил Леоне, прикоснулся к пятну, и лицо его исказила гримаса. – Ты, смотрю, ему звонить собралась, куколка? Можешь, конечно, но учти, что я прикончу тебя раньше, чем он приедет и свалю отсюда… В таком состоянии будет сложновато, но я справлюсь – и не сомневайся. На данный момент времени я не собираюсь видеться со своим сиятельным родственником и сделаю все, чтобы эта встреча не состоялась. Даже если придется тебя убить. Уж прости, куколка.

– Ты не убьёшь меня, – покачала головой Роэл, не отводя от него долгого взгляда, и положила телефон обратно на тумбочку. – А я не стану никуда звонить, Гаспар.

Леоне повернул к ней голову и в его мутных зеленых глазах что-то промелькнуло. Что-то, похожее на удивление и…

Девушка решительно подошла и, присев на край постели, стала расстегивать его рубашку. Рана на левом боку выглядела на редкость паршиво – хоть и была небольшой по площади, но очень глубокой. Кусок кожи с частью татуировки был выжжен, обугленные неровные края раны чуть дымились. Так что один из вытатуированных воронов напрочь лишился своей головы, на месте которой теперь зияло месиво из порванных мышц.

– Чем тебя так?

– Помнишь серебряный пистолет, из которого ты в меня целилась? – невнятно спросил Леоне.. – Личное изобретение папаши. Он имеет власть над металлом и неуязвимость к упырям, так что… Постарался, чтобы было чем прикончить родного сына.

Роэл осторожно стащила с Гаспара пропитавшуюся кровью рубашку и принялась промывать рану. Поначалу руки дрожали – она боялась причинить ему боль, но затем успокоилась и действовала уверенно и отстраненно. В довершение наложила на рану повязку, обмотав его торс бинтом так туго, насколько хватило силы. Но, кажется, это не помогло – на белой марлевой поверхности практически сразу появилась кровь, очень быстро его пропитав. Выглядел Леоне откровенно плохо – на лбу выступила испарина, и дышал он с присвистом. Яркие зеленые глаза Гаспара померкли, точно их затянуло какой-то мутной пленкой.

– Гаспар… – Роэлпротянула руку к его раскаленному лбу, не решаясь прикоснуться, но затем отвела прядь его мокрых волос.

– Куколка… – Леоне поймал ее за запястье и сжал так крепко, что девушка едва сдержала стон. – Дуй в магазин и купи мяса. Только не свинину и не говядину! Какую-нибудь косулю, пристреленную два-три часа назад. Сердце давай!

– У нас в магазине такое не продают… – нерешительно сказала Роэл. – Да и вечер уже…

– В Харви Николс езжай, – раздраженно перебил Леоне. – Такси возьми. Давай, куколка, давай, шевели своей красивой задницей! Впрочем, если хочешь, чтоб я сдох, можешь и не торопиться.

Харви Николс был VIP-магазином для элиты в центре Буковеня, где продавались продукты экстра-класса. От ценников Роэл поначалу пришла в легкий ступор, но затем вспомнила, что Гаспар дал денег и ее отпустило. В мясном ряду Роэл, к своему огромному удивлению, углядела освежеванную тушу лани. Целиком она ее покупать не стала, потому что просто не утащила бы. Взяла вырезку, сердце убитого сегодня утром в лесах под Буковенем животного ей так же любезно продали и завернули.

При виде девушки с огромным фирменным пакетом, который она еле-еле дотащила, Гаспар приподнялся. Зрачки его сузились, а ноздри затрепетали.

– Иди-ка, прогуляйся, солнышко, – велел Леоне, даже на нее не глядя. Его целиком и полностью занимал пакет с мясом.

Ничего не говоря, Роэл захватила жакет, и, закрыв Гаспара в собственной квартире на ключ, вышла в сумерки. Прохладный вечерний воздух немного охладил разгоряченные щеки. Под ходьбу хорошо думалось, это успокаивало и отвлекало от навязчивой мысли, что она окончательно и безоговорочно спятила. Ведь с замочком Маттиоли она может не подчиняться ему… Почему тогда подчиняется? Укрывает? Покупает ему мясо?! Но размышлять над этим не хотелось, поэтому Роэл купила себе большую мороженку и, в целом, очень приятно провела время. Она бы прогулялась и подольше, если не начался дождь.

Когда вернулась, Гаспар спал на ее диване. Дышал при этом ровно и спокойно, а лоб на ощупь казался холодным (что, наверное, было хорошо). Фирменный пакет Харви Николс бесследно исчез вместе со своим содержимым. Роэл не нашла его даже в мусорке.

Девушка бросила жакет на кресло и на цыпочках двинулась в ванную.

– Ляг со мной, – совершенно не сонным голосом попросил Гаспар. – Не бойся. Я не сделаю тебе ничего плохого. Просто ляг рядом, Роэл…

Она опешила – впервые он назвал ее по имени, и в его устах оно прозвучало так мягко, так напевно… Быть может, сейчас она совершает самую большую ошибку в своей жизни, но… Роэл подошла к Гаспару и осторожно опустилась рядом. Ответив на его обьятье, прижалась лбом к его ребру, чувствуя под пальцами прохладную гладкую кожу, нашла его пальцы и переплела со своими. От него пахло кровью. Кровью и холодом, но этот запах не был противен – он показался даже родным. И в то мгновение, прижатая к его сердцу, Роэл впервые за всю жизнь почувствовала себя на своем месте. Поняла, что высшее для нее счастье – уснуть рядом с ним, не размыкая объятий, под звуки дождя и далекой грозы.

– Эй, куколка, спишь? – уже в полудреме услышала Роэл голос Гаспара. – А чего там болтал докторишка? Правда, что перед тем, как разбиться на своем «Жуке», ты видела ламию?

– Ну, он считал, будто я помешалась на почве любви к тебе и мое сознание так тебя спроецировало. И все мои кошмары – следствие той самой любви, – сонно пробормотала Роэл и покрепче к нему прижалась.

Но поспать Гаспар не дал – вместо этого сильно, даже грубо принялся тормошить девушку.

– Расскажи, что тебе снилось, куколка! Это важно!

– Мне снился… снился ад, Гаспар, – тихо проговорила Роэл, вглядываясь в темноте в его лицо.

Он выслушал ее – от первого до последнего слова. Про неживую девушку в кабинке туалета с разведенными ногами, меж которых сочилась кровь. Про все эти страшные психоделические сны о мире с багровыми небесами и о обсидиановом дворце, в недрах которого отвратительный толстяк насиловал и пожирал жертв Водолея, обреченных на вечные муки молодых красивых девушек, которые не могли умереть, потому что уже были мертвы. Про черного козла с глазами, похожими на вишни, возникшего перед ее капотом и будто свитого из тумана. Про жуткие фотографии, показанные Егишем и про статьи в старых газетах. А еще про слепую женщину из лечебницы Святого Трифона, которая переливала компот из стакана в стакан и говорила: «Я хочу найти свою дочь».

– Вот что, куколка, завтра ты соберешь вещи и уедешь из города, – сказал Гаспар, прервав долгое молчание, которое воцарилось после ее рассказа. Впервые в его тоне не было всегдашней дурашливости или насмешки. Впервые он был предельно серьёзен, и от этого стало страшно. – Купишь билет на самолет, улетишь на другой конец земли и никому, слышишь, никому не посмеешь сообщить, где ты прячешься.

– Но Феб Дюпон сказал, что это мои галлюцинации! – голос подвел Роэл, и она долго не могла выговорить последнее слово.

– Феб Дюпон был идиотом, куколка, – Гаспар поднялся и, ковыляя, подошел к распахнутому окну, за которым шелестел дождь. – Мне нужно поговорить с отцом.

– Что?! Но ты же говорил, не собираешься с ним видеться…

– Все изменилось. Демонам строжайше запрещено здесь появляться. Ламия в Буковене – это слишком серьёзно, – не оборачиваясь, проговорил Гаспар. – Насколько я в курсе, Мамона – полный дегенерат и личного гарема ему не положено, но, кажется, сынок дьявола решил пойти против запрета папочки. Если ламия действительно вот уже несколько лет с помощью воды утаскивает души девушек в ад, чтобы они там развлекали своего жирного господина, Константин должен знать. Эти придурки полицейские ловят человека-амфибию и еще двадцать лет ловить его будут, а тем временем один из самых сильных демонов ада уже здесь. Это нарушает действующий порядок вещей и все договоренности, которые существуют между землей и адом. Это может привести к катастрофе.

Леоне обернулся и Роэл показалось, что она видит незнакомца – настолько сильно изменилось его лицо.

– Хотя, собственно, на катастрофу мне глубоко плевать, – добавил Гаспар. – Самое паршивое во всем этом, золотко, то, что ламия, похоже, положил глаз на тебя. Не исключено, что он уже переключился, но лучше не рисковать. Из ада нет пути назад. И если ты имел несчастье туда попасть, то там ты и останешься. На веки вечные. Так что завтра же с первой лошадью свалишь из Буковеня и больше никогда не вернёшься сюда.

Девушка не верила своим ушам. Пазл сложился, но картинка получилась настолько жуткой, что смотреть на нее не хватало духу.

– А что будет с тобой? – пролепетала она. – Константин сказал, тебя ждет смертная казнь! Как ты пойдешь к нему? Неужели отец тебя не пожалеет?

– Сильно в этом сомневаюсь. Я ему как кость в горле, – пожал плечами Гаспар. – Но я постараюсь проявить чудеса расторопности. Как-то, знаешь, не тянет меня на костер...

– Да как же? Прямо сейчас уйдешь? Ты ранен, ты еще очень слаб и.. Мы что не…

Не поспим вместе?

Роэл не закончила, понимая, как наивно и по-детски бы прозвучал ее вопрос. Наверное, в свете открывшихся обстоятельств это было глупо и думать нужно совсем не о том, но она сейчас чувствовала себя ребенком, которому дали откусить конфету, а потом ее тут же забрали.

Просто уснуть с ним вместе, в обнимку. Хотя бы одну ночь. Какая же она дурочка! Не плакать, не плакать, не плакать!

Гаспар усмехнулся и вдруг прикоснулся к ее щеке с такой нежностью, что у Роэл сердце защемило.

– Я не до конца обратился в упыря, куколка, и знаешь почему? Ты не даешь мне этого сделать. Внутри меня холод, но то, что я испытываю к тебе, полыхает и не даёт ему захватить меня целиком. Не мешай, – он легко коснулся ледяными губами ее лба, и Роэл закрыла полные слёз глаза, а когда их открыла, в комнате его уже не было.