Это безумие, детка

ГЛАВА 19. Кровавый круг

– Вызывали, миссис Карпентер?

Войдя в кабинет начальства, Роэл замерла у двери. О причине, по которой ее хотела видеть главный редактор газеты «Вечерний Буковень», она не представляла даже отдаленно. А по каменному лицу Женевьевы Карпентер и подавно невозможно было что-то понять. Впрочем, теперь это было уже неважно.

– Да, проходи. Присаживайся, пожалуйста. У меня к тебе серьёзный разговор.

– Это хорошо, – кивнула девушка. – Я тоже хотела с вами поговорить!

– Что ж, Роэл, я догадываюсь о чем, – Карпентер сняла очки и, положив их на стол, откинулась в директорском кресле. – И для этого действительно самое время. Редакция потеряла двух ценнейших сотрудников! И если с потерей редактора сайта я еще как-то могла примириться, то заявление об увольнении от Николаса Леконта стало громом среди ясного неба! Без объяснения причин, в кратчайшие сроки лучший журналист меня оставил. Я в шоке, Роэл, я просто в шоке! Я надеялась, что он одумается и это решение продиктовано какими-то вашими межличностными моментами… Ведь Дени уволилась исключительно потому как он ее бросил. Но! Вчера я ему позвонила, и Ник ясно дал понять, что не вернётся в газету. И в связи с этим у меня к тебе предложение. Образование у тебя журналистское – не хотела бы ты в нашей газете попробовать себя в качестве журналиста? Несколько кандидатов приходили на собеседование, но… это ни о чем, Роэл. Я считаю наиболее целесообразным, чтобы это был человек, какое-то время проработавший в редакции и знакомый с ее спецификой.

– То есть… то есть вы предлагаете мне место Ника? – нахмурившись, переспросила девушка.

– А ты разве не об этом хотела со мной поговорить? – брови Карпентер в крайней степени удивления поползли вверх. – Не о своем повышении?

– Вообще-то нет, – Роэл положила на стол директора листок бумаги.

– Карпентер дернула его и раздраженно пробежала глазами.

– Прошу уволить меня по собственному желанию… – прочитала она, и голос ее сорвался на рык. – Чтооо? Еще одно заявление об увольнении? Да как ты посмела, девчонка, бросать газету сейчас, когда она позарез нуждается в журналистах? Глупые недострадания совсем затмили твой куриный мозг, так же как и этим двум идиотам? Я лично позабочусь, чтобы тебя не взяли ни в одно, даже самое захудалое издание княжества, даже в несчастную провинциальную газетенку, выпускаемую тиражом десять экземпляров!

В гневе Женевьева Карпентер была страшна и пока Роэл, не оборачиваясь, шла по коридору, ей вслед летели самые грозные проклятия, которые дошли даже до того, что она будет работать на стройке, штукатурить стены за еду.

Но почему-то эти грозные предзнаменования девушку не трогали совершенно. Она шла и удивлялась тому, как непредсказуема бывает судьба. Раньше предложение Карпентер сделало Роэл абсолютно счастливой. Стать журналистом – то, о чем она долго и трепетно мечтала, но сейчас эта мечта отошла на второй план, стала такой далекой и стершейся, как будто Роэл грезила в детстве, и сейчас об этом позабыла.

Почему тогда так грустно и так… свободно? Билет на самолет уже заказан. Все, как он сказал – в другую часть света, отдаленное южное княжество Грацаялла, где редок день, когда не светит солнце, где чистейшие пляжи и теплое прозрачное море, где изысканная, здоровая кухня и прекрасные вина, где красивейшая архитектура и развлечения на любой вкус.

И где нет и никогда не будет Гаспара Леоне.

Изверга, который ни разу не сделал ей больно, не ударил и не унизил ее. Чудовища, которое неимоверными усилиями сдерживало свой голод и свои животные порывы и, по своей сути, ни разу не подвергло ее опасности. Извращенца, который подарил ей столько наслаждения, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Урода, с которым она почувствовала себя красивой, сексуальной, желанной, уверенной в себе – настоящей женщиной. Мерзавца, благодаря которому ей удалось вырваться из цепких лап Феба Дюпона. Сволочи, которая, заботясь о том, чтобы она не попала в лапы ламии, дал значительную сумму денег и на билет на самолет до Грацаяллы и на то, чтобы там обустроиться. Монстра, который, рискуя жизнью, отправился к своему отцу, чтобы рассказать ему о приоткрывшейся в Буковене двери в ад.

Теперь, после увольнения из газеты, все, что ей оставалось – попрощаться с Рейчел. Роэл предвидела ее реакцию и не стала говорить о своем отъезде по телефону. Сестричка сначала будет в шоке, а затем в дикой ярости, но не рассказывать же ей про ламию, Мамону, и опасность, которая, возможно, угрожает Роэл! Не надо ее впутывать. Если честно, отношения Роэл с сестрой вообще осложнились после ситуации с Фебом Дюпоном. Когда Рейчел узнала, что Роэл проникла в лечебницу под видом практикантки, и сама накликала на свою голову все неприятности, она устроила младшей сестричке грандиозный разнос и поклялась, что теперь будет опекать, как маленького ребенка.

В общем, к разговору с Рейчел еще нужно было подготовиться. Роэл тряслась в автобусе, наблюдая в окно, как громадная черная туча, движущаяся с севера, обложила Буковень со всех сторон. Небо нависло над потемневшим городом, тяжелое, давящее и в душном воздухе явственно ощущался запах пыльного асфальта, запах тревоги, запах ожидания, как предвестие надвигающегося нечто.

Как бы рейс не отменили из-за грозы! Если Роэл не улетит сегодня вечером, то не найдет в себе сил это сделать и останется. Останется и умрет от тоски… Или от кое-чего намного хуже и страшнее.

В доме тихо и сумрачно – везде, кроме большой уютной и светлой кухни, на которой Рейчел, что-то напевая, творила свой очередной кулинарный шедевр. Ее даром было приготовление потрясающе вкусной еды, и она очень переживала, что из-за дурацкого дара Роэл приходится это скрывать. На громоздком дубовом столе в окружении всяких баночек, бутылочек, скляночек со специями лежала бледно-желтая тушка утки, которую сестра обрабатывала в данный момент, мясницким ножом отпиливая верхние фаланги крыльев мертвой птицы.

Роэл негромко позвала Рейчел, и от неожиданности та вздрогнула. Нож соскочил, и полоснул сестру по среднему пальцу, на который было надето незнакомое Роэл кольцо. Необычное, девушка сразу обратила на него внимание: будто крошечный золотой дракон укусил ее и повис на пальце, держась за него пастью.

– Роэл, господи, разве можно так пугать!? – воскликнула Рейчел, прижимая руку к сердцу. – Меня чуть удар не хватил! Как ты вообще зашла?

– Задняя дверь была открыта.

– Странно... – нахмурилась Рейчел и потрясла залитым кровью пальцем. – Как больно!

Она достала пузырёк с перекисью и принялась обрабатывать ранку, а Роэл вдруг почувствовала себя так, точно только сейчас услышала эхо слова, которое крикнула давным-давно.

– Мальчишки где? – поинтересовалась девушка, чтобы избавиться от этого странного чувства.

– А, их сегодня забрала мама Поля, – ответила сестра, прилепила на рану кусочек пластыря и снова занялась уткой. – Дождь уже начался? Хорошо, что ты приехала, поможешь! Затеяла утку по-пекински, ты же знаешь, как Поль ее любит, но с ней столько возни, а сегодня у меня что-то настроения возиться нет. Погода давит, аж голова разболелась! Все так нависло, скорее бы уже дождь пошел!

Одна из лампочек на люстре, заливающей кухню ярким теплым светом, издала тихое потрескивание, а затем и вовсе погасла.

– Не хватало, чтоб свет в доме вырубился! Дурацкая гроза! – закатила глаза Рейчел и деловито скомандовала, – Ты пока смешай мед с хересом, а я…

– Не могу. Мне еще нужно уложить чемодан. Я улетаю, Рейчел. Сегодня вечером. В Грацаяллу.

– Ты бредишь, Роэл? – опешила сестра. – Какую еще Грацаяллу? Зачем? И откуда у тебя такие деньги? Даже подумать страшно! Знаешь, что? Ты совсем отбилась от рук! Уезжает она! На другой конец света! С твоим даром подчинения только и ехать, ага! Деловая какая! Я твоя старшая сестра и ты обязана была посоветоваться со мной, прежде, чем принимать такое решение! Вот что, ты должна немедленно сдать свой билет! Я тебя никуда не отпускаю!

– Рейчел, ты не сможешь опекать меня всю жизнь. Из этого ничего не вышло и не выйдет, – устало попыталась объяснить Роэл. – Я должна уехать. А не посоветовалась с тобой, потому что вне зависимости от твоего совета, решение уже принято. Я приехала попрощаться.

– Попрощаться? – задохнулась Рейчел и со злостью швырнула нож в мойку. – Решение уже принято? Нет, Роэл, все-таки главврач психушки был прав! Ты рехнулась, сестричка!

Лицо ее некрасиво покраснело, и сестра окончательно перешла на крик. Слушая о том, какая она несмышленая, неблагодарная, глупенькая, не знающая жизни, Роэл никак не могла избавиться от ощущения, будто с бешеной скоростью несется на маленьком вагончике американских горок прямо к мертвой петле.

– Рейчел… – тихо позвала девушка, не в силах оторвать глаз от среднего пальца сестры, в который вцепился золотой дракончик. – Откуда у тебя это кольцо?

– Не переводи разговор! – перебила Рейчел, но все-таки ответила. – Поль подарил. Я нашла в его вещах и подумала… Ну, ты понимаешь, что! Но оказалось, это колечко никакой не любовницы, а его любимой сестры Бланш, которая погибла давным-давно. Ты знаешь, он не любит об этом говорить. Поль сказал, ему будет приятно, если я стану носить его.

– Как трогательно, – Роэл до боли сжала пальцы, так, что ногти впились в кожу, оставляя глубокие лунки. – Как это трогательно…

Да, это было до слез трогательно… Вот только кольцо принадлежало не Бланш Лавиолет, тело которой нашли в канализации, а совсем другой жертве ламии – актрисе Агате Дамур. Обоих демон когда-то, очень давно утащил в личный гарем Мамоны, и обе мучились там и по сей день, но золотой дракончик принадлежал Агате. Он был точь-в-точь, как сережка, которая виднелась в ухе найденной в ванной актрисы на старой, пожелтевшей от времени фотографии в газете «Букгород». Видно, что из одного набора. Если б Роэл не разбирала столетний архив на чердаке и не обратила внимание на тот номер, она никогда в жизни не узнала это кольцо.

Так что добрый, чувствительный Поль, так сильно переживающий смерть обожаемой сестры, лгал Рейчел. Лгал. Зачем?

Матерь божья, зачем?

– Что за шум, а драки нету? Ого, утка по-пекински! Моя любимая! Какие молодцы,девчонки, занялись! А я как чувствовал! В супермаркете было грацаялльское вино по акции, взял пару бутылочек! Как раз-то под уточку оно нам и зайдет!

Поль возник на пороге кухни с забавно взъерошенными черными волосами и большим пакетом. Его вишневые глаза из-за стекол очков смотрели с веселым озорством.

– Ты представляешь, Поль, Рейчел намылилась в Грацаяллу! Уже и билет купила! Вообще с ума сошла девка! Ну, скажи ей, скажи! – тотчас принялась жаловаться ему Рейчел.

– И, в самом деле, зачем же ей уезжать? – не сводя с Роэл взгляда, Поль улыбнулся, обнажив желтоватые зубы. – Мы же ее так сильно любим, нашу хорошую, замечательную Роэл!

Оставшиеся четыре лампочки в люстре под потолком беспорядочно замигали, то затухая, то вспыхивая вновь. Какой-то тихий, но навязчивый звук действовал на уши – обернувшись, словно во сне, Роэл увидела, что это из латунного крана в мойку на брошенный туда Рейчел в гневе мясницкий нож навязчиво капает вода, капает словно прямо на ее барабанные перепонки.

– Отойди от него, Рейчел, – тихо, но отчетливо сказала Роэл.

– Что? Что за бред, Роэл? – сестра засмеялась и покрутила пальцем у виска. – Вообще-то, на минуточку, если забыла, это мой муж. Ты посмотри на нее, Поль, она же не в себе! Какая ей Грацаялла?

– Это уж точно! Натуральная психичка! – как-то картинно, напоказ поддакнул Поль. – Но я тебе, любимая, даже больше скажу. Роэл не рассказывала, что в психушке спуталась с упырем? Что трахалась с ним, с этим чудовищным монстром, который и есть тот маньяк, убивающий и насилующий бедных девушек! Вот такая она на самом деле испорченная, твоя сестричка.

– Что? – все краски разом схлынули с лица Рейчел, а глаза, такие же перламутрово-серые, как и у Роэл, стали в пол лица. – Что ты сказал, Поль? Это правда, Роэл? Это правда?

– Разумеется, правда, моя милая, моя глупая женушка, неужели я когда-нибудь тебе врал? – Поль ласково прикоснулся к плечу Рейчел, и на тыльной стороне его ладони заколосилась черная гладкая шерсть.

И утка, которая лежала на столе, наполовину разделанная Рейчел утка, вдруг подняла безжизненно свисающую голову, и, раскрыв мертвый фиолетовый глаз, с издевкой пискнула: «Ме!»

– Не слушай его! – закричала Роэл. – Не слушай, потому что маньяк – это он! Это он когда-то убил и изнасиловал свою сестру Бланш и всех остальных девушек. Он оборотень, демон из ада! Беги от него, Рейчел! Господи боже, беги!

Сестра и с места не тронулась, полными дичайшего ужаса глазами глядя на мужа. Поль сделал шаг вперед, преграждая ейдорогу. Он менялся на глазах, и эти метаморфозы были жутки: тело покрывалось лоснящейся черной шерстью, руки и ноги вытягивались, а пальцы на них срастались и костенели, превращаясь в копыта. Лицо Поля вытянулось в треугольную морду, а из головы прорезались длинные рога. Через несколько мгновений на месте человека стоял черный козел, тот самый, который возник перед Роэл на дороге, и из-за которого она попала в аварию. В алых вишнях его глаз полыхнуло адское пламя.

Что есть мочи Роэл дернула окаменевшую сестру к приоткрытому окну, но витая металлическая решетка на нем захлопнулась, и маленький декоративный замок защелкнулся сам собой.

– Ну что же ты, Рейчел, детка? – скрипучим голосом проквохтала со стола мертвая утка. – Это твой супруг!

Не отдавая отчета в своих действиях, Роэл выхватила из мойки тесак и потащила Рейчел прочь через второй выход из кухни. Они успели добежать до входной двери, но металлическая решетка захлопнулась и на ней. Рейчел дернула верхнюю полку комода и принялась остервенело рыться в нем в поисках ключа от замка, но дьявольское душераздирающее «Ммммееее!» раздалось совсем близко и Роэл пихнула Рейчел на лестницу.

Они укрылись в детской – предпоследней на втором этаже комнате с высоким потолком, стенами цвета морской волны и деревянным полом. Дрожащая как осиновый лист, Рейчел прорыдала «Я не понимаю, что происходит…» и, громко всхлипывая, осела на пол. Роэл коротко велела: «Замолчи!», лихорадочно оглядываясь по сторонам. Панический ужас перед тем, что с ними сделает слуга Мамоны, мешал взять себя в руки. Он трахнет их обеих, в процессе убьёт и навечно отправит их души к тому отвратительному похотливому толстяку в ад, как всех тех несчастных девушек. Амадин, Жоэль, Бланш, Агата, Олимпия… Сколько их, замученных наложниц, отправленных слугой сына дьявола в его личный гарем, чтобы удовлетворять самые низменные инстинкты жирного дегенерата?

Книжка про пиратов. Нет!

Мягкая игрушка – акула с оскаленной пастью. Нет!

Модель многопалубного галеона. Нет!

В комнате стало еще темнее. Висящие на стене картины со сценами из морских сражений, причудливыми разноцветными рыбками и семейными портретами задрожали и один из них, на котором была изображена вся семья – Рейчел, Поль и двое племянников Роэл – рухнул вниз. Улыбающиеся лица исказила паутина трещин.

– Д-е-е-е-е-евчонки! – раздался из коридора голос Поля, совершенно обычный голос, но от него Роэл мороз продрал по коже. – Как вы смотрите на то, чтобы немного поразвлечься? Мы ведь с тобой, моя милая женушка, давно хотели привнести разнообразие в нашу сексуальную жизнь!

Подзорная труба. НЕТ!

Надувной спасательный круг! Нет, черт возьми!

В коридоре, совсем близко раздался негромкий перестук копыт.

Надувной спасательный круг… Решение вонзилось в мозг Роэл, как метко пущенный дротик и одновременно с этим повернулась в двери ручка.

Девушка коротко выдохнула, и полоснула себя зажатым в руке ножом по запястью. Боль заставила ее вскрикнуть, но она была вознаграждена: из раны тут же заструилась кровь.

– Что ты делаешь? – взвизгнула Рейчел. – Господи, Роэл, что ты делаешь?

Она не ответила. Опустив раненную руку так, что кровь крупными красными шариками закапала на деревянный пол, Роэл, торопясь, обошла Рейчел таким образом, что они с сестрой оказались заключены в круг из ее собственной крови. Он получился неровным и тонким, но все-таки это был круг и в тот момент, когда дверь распахнулась, и ламия переступил порог детской, Роэл этот круг замкнула.

– Девчонки! – проскрипел козел, обнажив желтоватую пасть, и затряс длинной черной бородой. – Так вот вы где у меня спрятались, дурашки. Глупенькие, вы не представляете, какая завидная доля вам выпала – вы, две сестры, станете возлюбленными моего господина, услаждением его чресел, развлечением его скуки.

Черный и страшный, он медленно двигался окрест багрового круга, и Роэл импульсивно поворачивалась к нему с зажатым в дрожащей вытянутой руке окровавленным тесаком.

– Хорошая попытка, Роэл, – проблеял демон, гипнотизируя ее адскими глазами-вишнями, в которых копошились жирные белые червяки. Эфемерную кровавую черту пересечь он не мог. – Хорошая, но бессмысленная. Рейчел, милая, иди ко мне… Да-да, свет очей моих, иди сюда быстрее… Это же я, Поль, твой драгоценный муж, отец твоих детей… Подойди, сердце мое… Скорее, скорее!

Глаза сестры стали похожи на две бездонные ямы-ловушки, на дне которых гнили останки попавшихся туда животных. Она выпрямилась в полный рост и, как лунатик, двинулась вперед.

– Не выходи из круга! – закричала Роэл, попытавшись удержать сестру, но одной правой рукой это было сделать слишком сложно, а левую раненную она уже не чувствовала.

– Нет смысла, Роэл, ты ее не удержишь! – провыл ламия. – Я поработил ее сознание уже давно, она подчинится мне. Рейчел, выйди из круга! Быстрее, любовь моя! Я сделаю тебе так хорошо, как никогда до этого не делал!

И отпихнув Роэл в сторону, сестра, остекленевшим взглядом вперившаяся перед собой, наступила на кровавую черту и пересекла ее. В то мгновенье возведенная Роэл защита рухнула. Ламия повалил даже не сопротивляющуюся Рейчел на карачки и наскочил на нее сверху, непристойно прижимаясь крупом к ее бедрам.

Роэл хрипло закричала и бросилась сестре на помощь, но была отброшена назад. Сейчас он изнасилует ее! Изнасилует в обличье козла и отправит ее душу прямиком в ад, а Роэл… Роэл станет следующей. Девушка попыталась подняться, но перед глазами потемнело и она, обессиленная, сломленная, рухнула на пол, с животным ужасом ожидая своей участи.

– Какая веселая у вас вечеринка. Почему меня не позвали?

Этот голос. О, этот голос! Неужели он здесь? Неужели пришел, чтобы спасти ее?

Никому и никогда в жизни Роэл не радовалась, как Гаспару Леоне, который возник в дверях комнаты, как призрак, безумное порожденье мрака с бледной кожей и изумрудными глазами.

– Демон! – хрипло проговорил Гаспар, в мгновения ока оказавшись посредине детской. – Ты нарушил договоренность между адом и Землей. Ай-яй-яй, как некрасиво!

– Не твое упырье дело, чего я там нарушил… – ламия двигался быстрее Гаспара и в сотую долю секунды оказался за его спиной. – Хотя, знаешь, упырь, может, ты и вовремя. Однажды господин высказался в том плане, что не все с одними девками ему развлекаться. Две сестры и один вполне себе такой красивый упырь – улов, в общем-то, интересный. Ты парень веселый, думаю, с тобой будет занятно…

– Я твою рогатую башку на шпиль этого дома насажу, падаль, – доброжелательно пообещал Гаспар. – Красиво будет.

Дальнейшее случилось в какие-то секунды. Леоне предотвратил выпад ламии, предательский удар острых рогов, который тот хотел нанести из-за спины и они, равные по силе, сцепились, размазывая кровь Роэл по полу – неистовый хладный и скользкий, как текучая ртуть, демон. Оскалив широкие лопаты зубов, ламия со свирепой жадностью рвался к горлу Гаспара, в то время как тот пытался взяться за рога и переломить мощную волосатую шею. В какой-то момент ему почти это удалось, но козел встряхнул своим черным лбом и, освободившись от цепких когтей упыря, вонзил смертоносные рога прямо ему в грудь и дернул башкой, разрывая легкие.

Роэл хрипло закричала, мучительно завизжала на самой высокой ноте, чувствуя такую невыносимую боль, будто это ей, а не ему ламия разорвал грудную клетку.

В следующее мгновение Гаспар, придавленный сверху неприподъемной тушей козла, в стальном, невозможном захвате неестественно вывернул голову демона и свистящим, едва слышным шепотом прохрипел:

– Помоги! Руби голову – тогда ублюдок сдохнет наверняка! Быстрее, Роэл…

Если она и промедлила, то секунду, не больше. Покрепче перехватив рукоятку тесака, Роэл приблизилась и с размаху опустила лезвие на шею агонизирующего демона – так, что во все стороны полетела шерсть, клочки кожи и тысяча бисерин черной крови. В следующие несколько минут, которые стали самыми длинными и неприятными в ее жизни, Роэл поняла, что такие вещи лучше делать чем-то более основательным, нежели нож для разделки птицы, хоть и большой. Но и этим отвратительным минутам и этому дикому действу когда-то наступил конец – рогатая голова ламии отпала от залитого кровью туловища, со шлепком стукнувшись об пол.

Брезгливо отпихнув её, девушка, скрипя зубами, принялась стаскивать тяжелое тело демона, начавшее распространять отвратительный смрад, с придавленного Гаспара. Но когда у нее это, наконец, получилось, Роэл взвыла, как раненое животное.

Потому что Гаспар Леоне был мертв.

Если бы он окончательно обратился в упыря и получил их фантастическую неуязвимость, то, возможно, бы и выжил, но такая рана не оставляла ему шансов. С развороченной грудной клеткой, внутри которой виднелось кровавое месиво из разодранных легких и осколков ребер, остановившимся взглядом Гаспар смотрел в потолок.

– Пожалуйста… – прошептала Роэл и прижалась лбом к его ледяному, точно восковому лбу, в безграничной тоске осознавая, что ничего уже изменить нельзя. – Я люблю тебя…

Это не повторится. Никто и никогда не сможет заменить такого, как он. Слезы катились и катились по щекам, горячие и горькие, невыносимо горькие.

– Роэл, отец небесный, что за бойня? – голос Рейчел донесся до нее, как из-за толстой стенки. – Последнее, что помню – ты чертила свое кровью круг, а потом… Это чудовище… Это же не Поль, нет?

Ну вот, можно хотя бы отвлечься на то, чтобы все рассказать шокированной сестре. И ей действительно не позавидуешь. Рейчел придется осознать и свыкнуться с мыслью, что все это время ее мужем и отцом ее детей являлся демон из ада. Пока Роэл говорит, чуточку, но легче. Отпускает.

Нет, не отпускает. Это она пытается себя в этом убедить.

Специально повернувшись к нему спиной, чтобы не видеть, Роэл что-то объясняет сестре, а внутри нее все звенит от одного имени, рвущего душу нестерпимой болью.

Гаспар.

Она не видит, как от его тела начинает струиться мягкое зеленоватое свечение, которое становится все ярче и жуткая рана на груди затягивается, расправляются смятые, раскуроченные лёгкие, а ребра встают на место и, срастаясь, грудная клетка обрастает новой кожей, чистой от татуировок. Роэл не видит этого, но, когда за ее спиной он закрывает, а затем открывает зеленые глаза и приподнимается, чувствует, словно ее резко толкнул кто-то невидимый.

И тогда она, наконец, оборачивается. И видит его – целого и невредимого. И, прервавшись на полуслове, в сумасшедшей эйфории, накрывшей, как цунами, Роэл, шалея от счастья, подходит и заключает в объятье.

– Сюрприз, куколка! – Гаспар крепко-крепко прижимает девушку к груди. – Одна из моих способностей – оживлять мертвых. Хотя, прямо как-то я и не ожидал, что сумею оживить самого себя.

– Обещай, что больше никогда меня не оставишь! Обещай, что всегда будешь со мной, Гаспар!

-Куколка… – он криво усмехнулся и покачал головой. – Моя нежная, хрупкая кукла, которая, не дрогнув, отрубила башку демону тесаком, да! Я, мать его, люблю тебя больше всего на этом гребанном свете. Но я не смогу дать то, что тебе нужно. Всего этого! – он обвел взглядом детскую (которая, правда, в данный момент больше напоминала кровавую баню, но что он имеет в виду, было ясно). – Нормальной семьи, нормального дома, здоровых, человеческих отношений – того, чего хочет каждая женщина. Того, чего ты заслуживаешь. Будем честными, я конкретный псих, куколка, и, если ты забыла, без пяти минут упырь. Ты и сама знаешь, нам не стоит продолжать это.

– Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой… – сказала она. – Ты не посмеешь меня прогнать. У нас теперь одно безумие. Одно на двоих.

– Так прекрасна… – Гаспар медленно, едва ощутимо прикоснулся к запрокинутому к нему лицу Роэл и, крепко сжав ее руку, сказал. – Идем.

– Да что это такое? – простонала Рейчел. – Куда ты собралась?

– Прости меня, сестричка, – тихо сказала Роэл. – Я тебя люблю…

– Рейчел, мой отец, великий князь Константин, вкупе с полицией будет тут с минуты на минуту, – любезно обратился к сестре Гаспар уже с порога. – Передай ему от меня привет. Если не затруднит, конечно.

Не успела Рейчел пролепетать «Не затруднит…», как Роэл Харт и Гаспар Леоне исчезли, растворились, сгинули, точно не бывало.

После них в спертом, пахнущем кровью и страхом воздухе комнаты остался запах цветущего яблоневого сада.

Поздним вечером, когда ворота Академии Вампиров давным-давно были закрыты и запечатаны охранным заклинанием, а ректор академии Константин Леоне все еще сидел в своем кабинете, разбирая бумаги, и появился этот визитер. Плюгавый мужичок в мешковатом пиджаке и клетчатом берете с помпоном, о котором охрана не доложила, вошел без стука и Леоне точно знал, явился он не с улицы и через забор не переходил.

– Мое почтение, Ваше Сиятельство, – мужичок поклонился, как гуттаперчевый, и, кося одним глазом, проговорил. – Хозяин хочет с вами свидеться. Сейчас прямо.

– Я не против, – Константин отложил бумаги. – Место встречи? Нейтральная территория?

– Да нету-нет! Это надо обговаривать долго и все такое… – замахал руками мужичок. – Он сам к вам придет. По-дружески. Разговорчик один есть.

– Хорошо, – под стальным взглядом Леоне мужичку явно стало неуютно. – Передай, я его жду.

Когда посланец вышел, Леоне поигрывая своей любимой нагайкой, невидяще уставился в окно. Он не волновался и не боялся, но красивые мужскиепальцы сжимали хват чуть сильнее, чем было надо.

Вскоре уголок черного ковра приподнялся, и из-под него вылез невысокий плотный мужчина в снежно-белом костюме. Из кармана у него торчал пышный шелковый платок, и в целом выглядел мужчина франтом, если бы не пляжные черные сланцы, которые на его босых ногах смотрелись совершенно нелепо.

– Дорогой мой Константин! – с умилением воскликнул мужчина и полез к Леоне целоваться в духе партийных вождей знаменитой некогда, но ныне развалившейся республики. – Оченно рад тебя видеть! Как молодая супружница? Уж мог бы и на свадьбу-то пригласить! Ну, ничего, ничего, на крестины-то позовешь, небось. Я хорошим крестным буду, и не сомневайся, мой дорогой!

Ласковые речи мужчины и дружелюбный тон могли обмануть кого угодно, но не Константина Леоне. Он знал, что за каждым словом стоит скрытый смысл, а то и угроза. А как еще воспринимать предложение стать крестным его будущему ребенку, так запросто высказанное самим дьяволом?

– Ну да ничего, ничего, это подождет, – повторил мужчина в белом костюме и вольготно уселся в кресло, закинув ногу на ногу. – Я к тебе, мой золотой, с претензиями. И очень большими. Не далее, чем вчера на твоей территории твой непутевый сын вместе с какой-то шлюхой прикончили одного из моих лучших демонов, личного слугу моего обожаемого сына. Что за беспредел, Константин, я спрашиваю, что за беспредел? Ты знаешь, это прямое нарушение всех наших соглашений. Я требую сатисфакции! Во-первых, передай мне своего сына, чтобы он понес справедливое наказание за свой блэкаут. А во-вторых, я хочу кардинального пересмотра Договора в пользу ада.

Константин выслушал его молча, не выказывая ни удивления, ни нетерпения, ни страха.

– Боюсь, ты немного не в курсе всей ситуации, Люций. Позволь тебя просветить, – проговорил он спокойно. – Если кто и вправе требовать сатисфакции, то это наша сторона. Твой демон около ста лет назад вселился в тело десмонда, выжрал его душу и поселился в его оболочке. Мало того, по приказанию твоего обожаемого сына, находясь внутри десмонда, он уже без малого пятьдесят лет поставлял женские души для утех Мамоны в обход Врат. Если я ничего не путаю, ты вроде как запрещал ему иметь личный гарем, нет?

– Мамона завел сераль?- дьявол вполне себе натурально удивился и даже руками всплеснул. – Да ладно! Не верится, что мальчик посмел нарушить мой запрет. Он ведь послушный сынок.

– Могу даже сообщить подробности, только вот вряд ли они тебя, Люций, порадуют, – добавил Константин, не сводя с дьявола холодного взгляда. – Не разобравшись в ситуации, ламия хотел забрать в этот гарем моего сына, за что, собственно, и поплатился.

– Ну… у всех разные предпочтения, – криво ухмыльнулся мужчина в белом костюме и, задумавшись, помахал ногой в черном сланце. – Тем более, как я слышал, у вас с ним отношения не ахти.

– Это мой сын! – резко перебил Константин Леоне, слишком, непозволительно резко.

– Ладно-ладно-ладно, не надо кипятиться, – поморщился дьявол. – Своего сыночка я вразумлю, вот ведь подлец, чего затеял прямо у папы под носом! Какого удовлетворения хочешь ты?

– Меня интересуют души ста восьмидесяти пяти убитых и несправедливо затащенных ламией в ад женщин, – Константин Леоне подался вперед. – Выпустить их из ада невозможно, но ты можешь сделать так, чтобы они попали в Лимб.

– В Лимб? Ну не! Не-не-не! – дьявол с возмущением замахал руками, открещиваясь. – Там бумажной волокиты столько, с ума сойдешь. Пусть лучше у меня остаются, уж я о них позабочусь, раз они такие бедные и замученные. В первом круге устрою, там им вообще нормально будет…

– Люций, еще немного и пересмотра Договора в нашу пользу потребую уже я, – в голосе Леоне зазвучала сталь.

– Ладно, Лимб, так Лимб, черт с тобой! – якобы с шуточной злобой закричал дьявол, но Константин Леоне знал, что эта шуточность – лишь игра. – А насчет моего предложения подумай, дорогой. Я буду твоему сынишке примерным крестным отцом.