Это безумие, детка

ГЛАВА 14. Подарки Гаспара Леоне

Роэл с тоской смотрела на груду исковерканного железа, которая когда-то была ее верным «Жучком». Машинку было нестерпимо жаль: для своих лет старичок бегал очень даже резво, да и вообще… Вся ее жизнь как будто разделилась на до и после, и вот теперь еще одна ниточка, связывающая Роэл с прошлым, оборвалась.

Едва сдерживая слезы, девушка прикоснулась к смятой водительской дверце и, погладив на прощанье «Жучок», как живое существо, тихо сказала: «Пока».

– Ну, триста ли я тебе, так и быть, за него заплачу, – проговорил хозяин автомастерской, запуская прессовой механизм. – Жаль старикана, но, главное, ты осталась жива!

– Да, главное, – эхом откликнулась Роэл, глядя, как многотонные тиски сжимают искореженную машину, лишая ее всякого подобия былой формы. Хотелось отвернуться, но она не стала. – Послушай, Ральф, у тебя нет для меня… чего-то другого?

– Извини, Роэл, но с 1982 года ничего как-то не завалялось, – мужчина сам посмеялся своей неуклюжей шутке. – Конечно, несколько подержанных тачек есть, но самая дешевая из них будет стоить не меньше восьмидесяти. Тебе, так и быть, по старой дружбе, пятачок скину.

– Семьдесят пять тысяч лиардов за старую машину? – на всякий случай переспросила Роэл.

– Отлично, нужная ей сумма растет на глазах! Что-то с денежным вопросом в последнее время Роэл категорически не везет! В кошельке у нее лежало десять тысяч, но это деньги на жизнь, а зарплаты в ближайшие дни не предвидится…

– Если считаешь, что это большая сумма, Роэл, то глубоко заблуждаешься, – хмыкнул Ральф. – У меня и за два, и за три ляма тачки покупают!

– Серьёзно? – рассеянно переспросила девушка.

– Ну да! Мазератти, Бугатти, Ламборджини, Порше, Ферарри – это все в соседнем вип-зале, Харт. Хочешь, проведу экскурсию? Тебе на такие тачки не в жизнь не заработать, хоть посмотришь! Я, может, даже потрогать разрешу.

И Ральф оглушительно захохотал. В сущности, вампиром он был незлобливым, но юмор его порой бывал груб.

– Спасибо, но я как-нибудь обойдусь, – Роэл повернулась, чтобы уйти.

– Стой, а триста ли за «Жук»? – попытался остановить ее Ральф.

– Себе оставь! – буркнула девушка.

Конечно, ей сейчас любые деньги не лишние, но… Да ну их, эти жалкие триста ли, когда нужны два миллиона!

Из больницы ее выписали сегодня утром, почти через неделю после аварии. Вообще-то тамошние врачи Роэл и подольше подержали, но Женевьев Карпентер лично позвонила и попросила выйти во вторник – день верстки номера и написать гороскоп, так как ввиду чрезвычайной загруженности никто из других сотрудников этого сделать не мог. Девушка чувствовала себя неплохо, да и больничные стены надоели, потому она согласилась.

Всю неделю каждый божий день Роэл навещала сестра, причем в сопровождении Поля и мальчишек. Рэйчел охала и причитала так, будто Роэл, по меньшей мере, стала тяжелой лежачей больной, а уж про вкусности собственного приготовления, которые сестричка ей носила, лучше вообще молчать! Несколько раз приходил Феб Дюпон, хорошо хоть с Рэйчел они не пересеклись, а то запросто бы выяснилось, что Роэл на самом деле журналистка, а вовсе не психиатр-стажер. Он рассказал, что Гаспар Леоне воспринял новость о произошедшем с ней спокойно, даже равнодушно, но когда к нему хотели приставить другого врача, очень корректно отказался, заявив, что ждет мисс Харт. Роэл видела, как внимательно он смотрел на нее, и когда спросил: «После всего этого хочешь ли ты продолжать с Леоне? Возможно, в нем кроется причина всех твоих кошмаров, возможно, эта ноша для тебя слишком тяжела…», ответила односложно: «Нет. Нет, мы с ним продолжим».

Черт его знает, что ей там в больнице кололи (какое-то волшебное снотворное-успокоительное, наверное), но эти жуткие сны сниться Роэл перестали, и дома тоже нет. Напрасно она боялась. Эта ночь была такой спокойной и сладкой, что Роэл безбожно проспала, хотя Карпентер настойчиво просила не опаздывать. Как всегда, с утра возникла пустая суета, никак не находилась подходящая для работы одежда, а которая подходила, оказалась мятой или грязной… В итоге Роэл остановилась на черных обтягивающих брюках и белой блузке с глубоким вырезом. Раньше бы она такую блузку, подчеркивающую ее красивую высокую грудь, сочла для работы вызывающей, но сейчас… Это ее не остановило. Главное, блузка была чистой и отглаженной.

Пулей вылетев из подъезда, девушка взглянула на часы и поняла, что на нужный автобус она уже опоздала. Как тяжело планировать время, когда у тебя была машина, а тут – бац! – и нет ее!

Нет ее?

Взгляд сам уперся в клубничное чудо, ставшее достопримечательностью их двора. Феррари, который по своей прихоти Гаспар Леоне кинул с барского плеча, все это время так и стоял во дворе, вызывая целое цунами толков и пересудов. Самое интересное, что несмотря на лежащие прямо на капоте ключи, угонщики на него так и не покусились. С владельцем машины, или тем, кто ее сюда доставил, связываться они поостереглись. Пожилые жительницы двора даже полицию вызывали – красный Феррари не давал им покоя, но все попытки увезти суперкар на штрафстоянку до дальнейшего выяснения обстоятельств, кончились ничем. Феррари ждал Роэл, Гаспар сделал ей этот подарок и она должна была его принять, хотела того или нет, но девушка научилась пробегать мимо, пряча взгляд, будто не имела к нему никакого отношения. Эта шикарная тачка – ошейник вокруг ее горла, поводок, цепочка от которого тянется к татуированной руке ухмыляющегося Гаспара Леоне.

Но, наверное, в этом ошейнике она будет выглядеть так сексуально, что он еще больше станет ее хотеть. От этой мысли кинуло в жар и Роэл, не соображая, что делает (на самом деле она очень хорошо соображала!) подошла к суперкару и взяла с капота ключи на дешевом клубничном брелке. Весомые, они холодили ладонь.

Интересно, каково это – сесть за руль машины, о которой она и все ее знакомые могли только мечтать? Почувствовать себя хозяйкой чуда в тысячу лошадиных сил, ей, человеку с достатком ниже среднего? Феррари был пришельцем из чужого мира, мира Гаспара и Константина Леоне, мира богатых и знаменитых истых, мира вампирской элиты, которая не сходит со страниц таблоидов… Но сейчас она, обычная девушка, выросшая в деревенской глуши и снимающая комнатушку в не самом благополучном районе, распахнула дверцу и, шалея от восторга, уселась на переднее сиденье.

Он был мощным, как жеребец редчайшей породы и потрясающим, просто потрясающим! У Роэл промелькнуло, что эта шикарная машина стоила не одного, а десяти, нет двадцати минетов Гаспару Леоне, но она тут же устыдилась собственной испорченности и продажности этой грязной мысли. Натуральная кожа, премиальные пластики, карбоновое волокно и шлифованный алюминий – не салон машины, а инопланетного корабля, который должен был отвезти ее прямиком в рай быстрее скорости света.

С детским восхищением разглядывая все вокруг, Роэл не сразу заметила прямоугольный черный бархатный футляр, возлежащий на сиденье рядом с водительским.

От Гаспара можно было ожидать чего угодно, хоть что он ядовитого скорпиона туда положил, поэтому девушка открывала коробочку с изрядной долей опаски. Скорпиона там не оказалось, равно как и какого-нибудь дорогущего бриллиантового колье. В специальном углублении на тонкой цепочке с продолговатыми звеньями покоился серебряный гвоздик с небольшой шляпкой, инкрустированный розовым золотом. Иначе эту штуку назвать было сложно, хотя судя по цепочке, это явно кулон. Размером с полладони, довольно-таки толстый, он приятной тяжестью лег в руку.

Счастлив, что ты в целости и сохранности, куколка. Я страшно соскучился и буквально считаю секунды до нашей встречи. Очевидно, ты тоже. Эта штучка поможет тебе скрасить время, которое до нее осталось. Надевай прямо сейчас. И да, я рад, что ты наконец-то приняла мой подарок. Думаю, ты оценишь его по достоинству и при встрече как следует постараешься порадовать папочку, так ведь?

Полную издевки записку Роэл порвала на мелкие клочки и выкинула в окно, но приказ был отдан, поэтому ей пришлось надеть цепочку через голову. Она оказалась довольно длинной – длиннее ее ключика-блокатора. Гвоздик, как живой, скользнул в ложбинку между грудей – от его холодного прикосновения по коже девушке пробежали мурашки.

Но времени размышлять над свойствами подвески Леоне не имелось – с ней можно было только смириться, как с неизбежностью и надеяться, что она, к примеру, не будет бить Роэл током или чего похлеще...

Мерзавец и тут оказался прав – девушка не то, что оценила Феррари по достоинству, она постанывала от восторга, гоня на шикарной машине по улицам Буковеня. Мощный, как звездолет, суперкар, казалось, читал каждую ее мысль, угадывая даже до того, как она успела подумать. Водители других машин, особенно мужчины, вытягивали головы, чтобы посмотреть, кто находится за рулем Феррари, а какой-то идиот на ВМВ, на светофоре опустив окно, поинтересовался с ухмылочкой:

– Наверное, смачно сосала на эту тачку, крошка?

– Так, как тебе и в мечтах не приснится, – с презрительной улыбкой ответил какой-то бесенок, проснувшийся у Роэл внутри.

Она подняла свое стекло, не слушая трехэтажного мата, которым принялся покрывать ее водитель БМВ, сама в глубоком шоке, что ответила так нагло. После сигнала светофора он попытался ее подрезать и устроить гонки, но куда подержанному ВМВ ему тягаться с суперкаром последней модели! Роэл домчалась до редакции родной газеты, как по воздуху, значительно раньше нужного времени.

Выражение лиц Николаса Леконта и Дениз Требье было бесценно, просто бесценно, когда Феррари завернул на парковку и они увидели за рулем ее. Девушка оставила Феррари на свободном месте рядом с машиной Ника, улыбнувшись, сказала им «Привет!» и вошла в здание, а коллеги так и остались смотреть ей вслед. Роэл даже показалось, что она уловила какую-то тончайшую вибрацию, которую издавали их потрясенные организмы.

Впрочем, сейчас важнее было другое. При каждом шаге серебряный гвоздик покачивался меж ее грудей и эти крошечные движения сладкой истомой отдавались в кончиках сосков. Гаспар Леоне, проклятый Гаспар Леоне! Нет, эта подвеска не будет бить ее током, у нее иное предназначение, о котором Роэл нужно было догадаться сразу. Она приложила руку к груди, чтобы гвоздик своим мерным раскачиванием не будил в ней непристойных желаний, но так стало только хуже. Захотелось скользнуть пальцами под блузку и сжать напрягшийся сосок.

Нет, нет и нет! Так нельзя! Только не здесь и не сейчас! В коридоре, пока никто не видит, она замотала головой и с силой потянула цепочку с гвоздиком, будто хотела порвать. Ладно, в конце концов, Роэл никуда идти не надо, она станет спокойно сидеть за своим компом и сочинять астрологический прогноз. Гвоздик будет находиться в состоянии покоя и Роэл, соответственно, тоже!

Водолею предстоящая неделя принесет…

Роэл замерла над клавиатурой, невидяще вперившись в экран, потому что именно в этот момент гвоздик, о котором она уже успела благополучно забыть, ожил. Он мягко завибрировал, посылая импульс всему ее телу. Груди под тканью бюстгальтера стали чувствительными, и, чем настойчивее трепетал меж ними этот коварный серебряный гвоздик, тем сильнее нарастало внутри нее напряжение.

– Мисс Харт, гороскоп еще не готов? – поинтересовался Дюшарм, пытливо взглянув на нее поверх своего монитора. – Желательно положить его в папку номера как можно раньше – с предпоследней полосой сложности, нужно побыстрее ее сверстать.

– Почти готов, – закусив губу, проговорила девушка, старательно пряча взгляд. – Дайте мне еще… Еще минут двадцать…

Водолею предстоящая неделя принесет... вожделение.

Вожделение, растекающееся по венам, как абсент экстремально большой крепости. Один только взгляд вниз, на ложбинку между своих грудей, где, никому не видимый, вибрирует прохладный продолговатый предмет, заставляет Роэл выдохнуть и лихорадочно облизать губы. Ненавистныый Гаспар Леоне, ненавистный… Как он гладил и сжимал полушария, как водил по ним своим прохладным языком, сначала по часовой стрелке, а потом против, как ласкал губами чувствительные соски, едва ощутимо прикусывая их металлом зубов. Серебряным – из такого же состоит этот проклятущий гвоздик, обрекающий ее на такую тонкую пытку. Как она гладила его по волосам, прижимая его голову к своим грудям, чтобы ласкал, ласкал, не останавливался и шептала «Еще, еще…»

Может, будь она, например, дома, это не произвело бы на нее такого эффекта, но сама извращенность ситуации, само место, ее рабочее место, переговаривающиеся меж собой и ни сном ни духом не подозревающие, о том, что с ней происходит, коллеги… Роэл чувствовала, как ее накрывает с головой и ощущала, как просачивается влага из ее лона сквозь трусики прямо на мягкую обивку стула. Там было влажно, так влажно и так зовуще… Пользуясь тем, что все отвлечены, она чуть раздвинула ноги и притронулась к брюкам под столом... В том самом месте.

Там было мокро, неприлично, непозволительно мокро и это сводило с ума. Роэл чуть надавила, с трудом сдержав стон, и в это мгновение встретилась взглядом с Ником Леконтом. Он смотрел так, будто знал, чем она занимается.

С грохотом отодвинув стул, Роэл встала и на негнущихся ногах вышла в коридор, а внутри нее часто-часто падало расплавленное серебро – стекало меж грудей с твердыми сосками по животу вниз, сочилось из млеющего лона каплями жидкого жемчуга.

Из раскрытых окон коридора доносится обычный городской шум, а она идет, ведя кончиками пальцев по панели стены, ощущая ее гладкую текстуру. Внизу живота распускаются черные и белые цветы и бабочки плавно порхают по ним, еле-еле трепеща огненно-красными крыльями. Она идет медленно, боясь, что они вырвутся наружу. Закрывает за собой дверь туалета, а затем кабинку, и опускается на закрытую крышку унитаза. Раздвинув ноги, Роэл откидывается назад и непослушными пальцами расстегивает молнию своих черных брюк.

Кабинка туалета и поза напоминают ей об Олимпии, но сейчас эти мысли не могут ей завладеть, а потом и вовсе растворяются, сметенные вспышками чувственных воспоминаний.

Гаспар… Гаспар, твой подарок чудесен!

Роэл закусила губу, чтобы почувствовать вкус его имени на устах. Господи боже, что она хочет сделать? Где она хочет это сделать? Вдруг кто-то увидит?

Наплевать!

Девушка сорвала с шеи кулон и, отведя в сторону постыдно мокрые трусики, притронулась там, откуда расходились возбужденные складочки. Легчайшее касание пульсирующей металлической поверхности вибратора заставило ее вздрогнуть и выгнуться. Едва поймав громкий гортанный стон, Роэл провела чудесным гвоздиком вниз и, до боли сжав его гладкий кончик, скользнула в лоно, повторив это движенье. И снова! И, черт побери, снова! Серебряный пожар, расцветая узорами розового золота, лизал и ласкал ее существо, до тех пор, пока она не дернулась от сладкого и пронзительного удара.

В следующее мгновенье перед ней, как наяву, встало нахальное лицо Ральфа, хозяина автосалона. Если считаешь, что это большая сумма, то ты глубоко заблуждаешься. У меня и за два, и за три ляма тачки покупают!

Как все просто, боже всемогущий, как на самом деле все просто! Волшебно, восхитительно просто! И почему это раньше не пришло ей в голову?

Приведя себя в порядок, Роэл вышла из кабинки, а улыбка никак не могла сойти с ее лица. Она нашла выход из западни, она нашла два миллиона лиардов, которые потребовал с нее Лоуп Маттиоли за амулет!

– Ну как, довольна? Словила очередной оргазм? – в голосе Ника Леконта, который поджидал ее у раковин, было столько яда, что Роэл с удивлением покачала головой.

– С некоторых пор, Ник, это, вроде как, не твое дело, – проговорила она, намереваясь уйти.

– Считай, я чувствую за тебя ответственность, – перебил Леконт и неожиданно притиснул девушку к стенке, а его рука пробралась ей между ног. – Ты кончила, Роэл, ты была на грани оргазма, я это видел! Кого ты представляла, когда ласкала себя, а?

– Не тебя! – она не стала отрицать, просто попыталась отпихнуть его. – Да и вообще, ты всегда презирал девушек, которые поступают подобным образом.

– А я пересмотрел свои взгляды, – в глазах Ника горело возбуждение. – Кто он, этот твой ухажер? Он подарил тебе такую крутую тачку?

-Не твое дело! – процедила Роэл, но Ник не дал ей договорить и впился в ее губы яростным поцелуем.

Ни-че-го. Ничего с ноткой отвращения. Он целовал ее, как целуют мужчины, которые пытаются представить себя страстными героями-любовниками, но на самом деле внутри него не было и капли того огня, который полыхал в Гаспаре и который он с филигранной тонкостью распалял в ней.

– Ошибаешься, Рой, – улыбнувшись, Ник щелкнул ее по носу, и девушку перекосило от такого коверканья своего имени. – Невозможно предугадать, где поджидает смачная тема для статьи. Я ведь и вовсе могу оказаться в пролете с Водолеем! Трепло Егиш все тебе рассказал и даже показал фотки мертвых девок, но, черт, мой информатор может все завернуть, потому что дело взял под свой контроль сам сиятельный князь Леоне! Теперь их там прижмут. А Карпентерша требует свежего мяса! И где мне его взять, а, Рой, детка?

– Это твое дело, – пожала плечами девушка. – Ты всегда гордился тем, какой опытный ты журналист, вот и ищи подходящую тему.

– Считай, я уже ее нашел, – приблизившись, прошептал Леконт. – А ты не задумывалась, Рой, что твой крутой любовник, от одних мыслей о котором ты можешь кончить в кабинке туалета, и есть Водолей?

– Что? – Роэл задохнулась.

Его вопрос пронзил ее, как стрела со смазанным быстродействующим ядом наконечником. Нереально! Он же сидит в лечебнице, которую охраняют почище тюрьмы, и все же… Его двойник, его второе я имеет возможность на какое-то время выбраться, а если…

– Что здесь происходит? – голос Дени Требье зазвенел на высоких нотах.

Дурой она, очевидно, не была, а даже если и была, соответствующие мысли ей в голову не прийти не могли.

– Ничего! – буркнул Леконт и, ударив дверью, вышел из туалета, а его покрасневшая, как вареный рак, девушка бросилась за ним.

А Роэл только покачала головой, окончательно утвердившись в мысли, что она была круглой дурой, когда страдала по этому недостойному человеку.

К Ральфу она поехала прямо на обеденном перерыве, благо автосалон находился недалеко от ее работы.

– По-моему, я сплю и вижу сон, – слабым голосом проговорил Ральф, когда Роэл выпорхнула с водительского сиденья Феррари, со всех сторон разглядывая суперкар с неподдельным восхищением. – Пару дней назад у тебя денег не было даже на подержанную! Кого-то ограбила? Или это не ты, а твоя богатенькая сестра-близнец?

– Не знаю, разочарую, или, наоборот, обрадую, Ральф, но это я, – проговорила девушка. – И я хочу, чтобы ты купил у меня эту машину за два миллиона лиардов!

Он потерял дар речи и пришел себя только минут через пять, не меньше.

– Но ты же в курсе, Роэл, что она стоит намного дороже? – мужчина зачарованно положил руку на капот. – Чудо, какое-то чудо господне! Ущипни меня, а?

– Мне нужны только два миллиона, – Роэл сделала это довольно ощутимо, так, что Ральф аж подпрыгнул. – И ты их мне за нее отдашь!

– Тут явно какой-то подвох, но… – Ральф тяжко вздохнул. – Лишь идиот откажется от такого предложения. И не жалко за бесценок отдавать такую красотку?

Роэл отрицательно покачала головой, не в силах справиться с эмоциями. Хотелось бегать, прыгать, истошно вопить от восторга! Он согласен, согласен! Теперь у нее будут деньги для Маттиоли!

А это значит, власти над ней Гаспара Леоне скоро придет конец.