Хозяйка бродячего цирка

Глава 10 Гвоздь программы

После нашего откровенного разговора я получила букет новых неприятных ощущений, словно до этого всё было прекрасно. Стремительная адаптация к новому миру, плюс падение и кочевая жизнь не позволяли расслабиться, так теперь ещё и наличие кровных врагов. В нашем мире за наследство бои в судах устраивают такие, что фильмы ужасов отдыхают. А здесь, видать, состояние внушительное, и его просто так мне не отдадут, плюс живой пример погорельцев, да и моё падение, уж не Алмазов ли подстроил, я кость, которая умудрилась застрять сразу в нескольких глотках. Страх — последнее, что я хочу получить от этого мира, а получила его в первых числах.

И не страхом единым, ещё и совесть изводит. Адель тоже что-то трепетное ощущала к Грише, иначе как понять мои эмоции, когда он рядом.

А я? Что я настоящая чувствую к нему, кроме благодарности?

Из-за страха и неопределённости ухватилась за мужика, как за спасательную доску в море. Будь он не так красив, я бы тоже в него вцепилась и уважала бы, как минимум за преданность и настойчивость. Это очень редкие качества.

Есть ли во мне к нему любовь?

Да кто бы знал, за неделю-то, какая любовь? Мне бы выжить и не утонуть в водовороте событий. Уже и столицы боюсь, видимо, не судьба мне здесь осесть и открыть свою парикмахерскую, отсидеться бы пару тревожных недель и уехать на юг. Вот и весь мой план на ближайшее время.

Но отсидеться не получилось. Пришлось начать работу, я теперь автор, рекламист, режиссёр-постановщик и художник по костюмам. Пусть не в таком объёме, как у настоящих профессионалов, но даже Остап согласился, что должен быть человек со взглядом на представление в целом. И поддержал идею общего сценария.

Вот этим делом я и занялась на досуге, благо с помощью Федоры моё здоровье стремительно улучшилось. Голова перестала кружиться, всего-то три раза в день пью её волшебный чай на травах.

И нога почти зажила, сначала прошёл отёк, потом гематома сделалась бледно-жёлтой, и на четвёртый день пути я смогла впервые самостоятельно передвигаться по очередному лагерю. Эти дни мы постоянно продумывали номера, речовки и слоганы. Диалоги клоунов оттачивали как стихи, потому что импровизация хороша, но не всегда. Сесиль оказалась очень приятной женщиной, смешливой, но руки у неё золотые, не только жонглировать, но и шить мастерица. Кое-что подправили в костюмах, и в гриме.

Удивительно, что всего за пять суток у нас получилось причесать программу по мелочам, выучить репризы и осталось только всё прогнать на генеральной репетиции.

Одно плохо, у нас нет гвоздя, кроме Гриши и, как ни удивительно, Захара. Его номер с осликом Жако, очень уморительный. Эдакий деревенский простофиля решил продать царю говорящего ослика. Но ослик говорит только весьма пикантные шутки, без пошлости, однако, если уловить тонкие контексты…

Мужская часть труппы заявила, что это именно то, что надо для простых обывателей. Им не нужны заумные репризы. В цирк они пришли посмеяться над собой, над жизнью и над простофилей Захаром, у которого даже ослик больше в жизни понимает.

Во втором варианте номера я тоже принимаю участие, делаю почётный круг по арене. После выступления Григория, в этот же момент выходит на сцену ослик и понеслась школа жизни, как деревенскому парню познакомиться со столичной девицей. Надо сказать, что уроки осла не всегда безобидны.

Для обычного провинциального шоу, наша программа очень даже эффектная. Как выразился Остап: «Весьма профессионально получилось, уж в грязь лицом не ударим, может не первое место, но и не последнее отвоюем, это точно!»

На том и порешили. Теория у нас уже есть, осталось провести генеральный прогон и выступать уже перед зрителями.

К столице подъезжаем уставшие как гончие псы. Последний перегон тоже хорошо нас потрепал дождём, ветром и самыми настоящими гонками.

Ещё один крупный цирк на подъезде к городу решил нас обставить, чтобы получить лучшую стоянку. Но Гриша с Остапом тоже «не пальцем деланы», пересели на самые крепкие и быстрые фургоны, третьим — Пе-Пе сел на облучок повозки с шатром и реквизитом. Это главное условие, именно шатёр должен первым оказаться на площади, и тогда она будет наша.

Гонка началась часа в четыре вечера. Я даже не поняла ничего. Захар крикнул, что ему надо перейти на другой общий фургон, а я должна сесть «за штурвал своего» домика на колёсах.

— А что случилось-то?

— Григорий сказал, что они помчались место забивать козырное.

Парнишка махнул рукой вперёд, а там от наших пионеров уже и след простыл. Пришлось брать в руки вожжи и пристраиваться за небольшим фургоном более опытной Сесиль, ладно бы по степи или лесу. Но начались деревеньки, потом пригород, и тесные улицы.

Боже, сколько гневных ругательств я наслушалась в свой адрес от обывателей. Они, наверное, уже не рады цирковому празднику. Но!

Крики стихают в тот момент, когда люди замечают, кто сидит на облучке. Я виновато улыбаюсь. Мои золотистые локоны рассыпались по плечам, шея вспотела от жары и влажности, поправить бы причёску, да переодеться во что-то более приличное, но боюсь и на секунду отпустить вожжи, платье слишком простенькое, очень миленькое, и юбочка короткая, из-под неё торчат кружевные панталончики. Эдакая Мальвина-златовласка.

— Эй, красотка, ты где выступать будешь? Мы придём, обязательно. Ох, какая! Не девица, а конфетка, так бы и лизнул.

Я краснею как раскалённый утюг, эти фразочки сопровождали меня до самой площади, куда мы внезапно вкатили по мостовой, и кто-то крикнул: «Прибыли!»

Какое счастье, что эти кони лучше меня всё знают, может быть, и сами бы привезли куда надо, без моих наивных попыток «управлять». Скорее всего, они сами и ехали, а я убеждала себя, что управляю большой повозкой, наивная. Но уставшие животные встали, и я наконец, вздохнула с облегчением. Привязала вожжи и сижу, жду дальнейших инструкций, уже вечереет, Гриши нет, Остапа тоже.

Зато Пе-Пе объявился.

— Они побежали в управу, мы обогнали наглецов с востока, эта площадка наша, самая лучшая из всех, что остались. Парни оформят заявку и можно будет вставать на ночёвку, шатёр поставим завтра, надо нанять помощников, чтобы быстрее.

Он прокричал новость и поспешил к своей повозке, до темноты нужно расставить фургоны в правильном порядке.

А я пока осматриваюсь, потому что от меня единственная помощь, не мешаться под ногами Захара, Петра, Василия и ещё двоих более опытных членов нашей команды.

Привстала на крыльце своего высокого фургона и осталась довольна, не зря мы гнали и сражались за это место.

Нам досталась шикарная площадь. Трактир есть на выезде, недалеко река и небольшой сквер, мы вроде как на окраине, но именно из этого пятака расходятся лучами три самые широкие улицы в городе. Есть и лучше места, но по словам опытного клоуна, нам неслыханно повезло.

Через час вернулись довольные предводители с разрешительной грамотой и объявили, что на время состязания эта площадь за нами. И нам достался счастливый порядковый номер в жеребьёвке, мы третьи.

Мужчины довольно быстро расставили фургоны, как нужно, выпрягли коней и заказали праздничный ужин в трактире. Теперь можно отметить удачное начало столичных гастролей.

От усталости валимся с ног, но эйфория всё равно не даст уснуть. Гриша закончил последние дела, умылся и довольный обнял меня, прошептав:

— Это ты нам удачу приносишь.

— Я пока ехала в этом наряде, уже провела рекламную кампанию, мужчины кричали вслед всякие скользкие комплименты и обещались прийти на представление, но только если я буду выступать! А я же не буду, только выйду пару раз, ну и ты меня раза три подкинешь и поймаешь? Ведь так?

Силач пожал плечами, осмотрел меня с ног до головы, прикидывая, куда меня ещё необременительно можно применить, чтобы зрители не разочаровались. Но видимо, так и не нашёл подходящей «щели» в программе, снова приобнял и чмокнул в лоб, разговор продолжился уже за общим столом:

— Всего десять цирков, это очень много, расчёт организаторов был на пять-семь. Алмазов уже здесь, на самой лучшей площади, откупил себе небольшую гостиницу, прям король. Поди уже думает, куда приз потратит. Но жюри работает очень хитро. Десять цирков, выступления четыре дня в неделю, всего за две недели — восемь. Это много и тяжело, сам понимаю. Но тут уж ничего не поделать, такие условия. Судьи могут заявиться на любое представление, и мы не знаем кто они, возможно, что и не один раз заглянут. Оценивают всё, и количество зрителей, и номера, и даже выручку за этот период. Вот такая интересная у них организация.

— Да уж! Две недели не расслабиться, все соки выжмем, — проворчала уставшая Лола, но тут же спохватилась и улыбнулась, её новый партнёр, невысокий фокусник Вася сидит напротив, и внимательно слушает наш расклад на две недели, поглядывая на Лолу.

— Зато заработаем, — кто про что, а Остап про деньги. И в нашей ситуации — это правильный подход, иначе зачем такие экстремальные испытания. Особенно мне.

— Наш выход через трое суток. Одно хорошо, организаторы в газетах объявления дают, и на тумбах афиши висят, что на каждой площади в столице будут две недели идти бесконечные представления. Отличное подспорье, мы профессионалы, господа. Выйдем на арену, сделаем красиво и посмотрим, что получится!

«За успех!»

Все дружно подняли кружки со сбитнем, спиртное под запретом, даже мягкое пиво. Завтра подъём до рассвета, дел столько, что даже представить страшно.

После ужина мы как сломанные куклы на негнущихся ногах, с ноющими от бесконечной тряски спинами, пыльные, но довольные собой, разбрелись по фургонам, немного бы обмыться, обтереться и рухнуть в постель.

Внезапно на пороге снова возник Гриша, и с матрасом.

— Адель, я перехожу спать к тебе! Это не обсуждается, тебя оставлять одну опасно.

— Ага, сказал лис в курятнике: «Я вас посторожу, дорогие курочки!», — даже не знаю, как реагировать на его ультиматум, наши фургоны и так плотно стоят друг к другу.

— Хоть лис, хоть медведь, но я знаю, о чём говорю, одна не ходи, ни с кем не разговаривай. Это серьёзно.

— С чего у тебя такая паранойя вдруг, я и не собиралась ни с кем заигрывать, но мы уже спали в одном фургоне, думаю, что моя репутация уже и без того ниже плинтуса. Располагайся.

Он и расположился.

Снова на полу расстелил и вдруг шёпотом признался:

— Остапу Федора сказала, что твоё падение — злой умысел, и трапеция не просто так порвалась. У нас сейчас непростой период, врагов и конкурентов хоть отбавляй, и бить будут именно по тебе, понимаешь?

Вздрагиваю, вот он меня «успокоил» перед сном.

— Нет, не понимаю, может мне вообще уехать?

— Вместе уедем, всё будет хорошо, если я буду за тобой приглядывать.

— Приглядывай, чего уж. Но вопрос в другом, вытерпишь ли? А то найду тебя однажды утром в своей постели.

Захотелось над ним немного пошутить.

— Однажды утром обязательно, но не сейчас. Пока у нас так много выступлений, на любовь придётся наложить охлаждающую повязку. Так что даже не пытайся меня соблазнять!

— Ой, что вы, что вы! Как можно, даже в мыслях не было. Вот только панталончики бы поменять, а то эти пыльные, да и юбочка…

— М-м-м-м-м! Ты победила! Не выдержу. Ладно, сегодня ночуешь под замком, а завтра поговорю с Сесиль, вместе ночевать будете.

Бедный мой рыцарь, осознав, что слишком много на себя взял, особенно после откровенных разговоров, и моей решимости выйти за него замуж, поди уж нарисовал в воображении и дом, и семью, и счастливую жизнь, а тут нельзя, и панталончики с кружевами.

Сбежал от греха под мой задорный смех.

Я подошла к двери, чтобы запереть за Гришей, но замешкалась, взглянула на центр площади, где завтра будет стоять шатёр, и замерла от ужаса, снова девочка, та же самая, махнула мне рукой и убежала за чёрный фургон.

— Приплыли, у меня шиза, сначала девочка, потом, не дай Бог, клоун как из фильма «Джокер». А там и до дурки недалеко, только не это.

Быстрее заперлась, закрыла глаза и уже пожалела, что выгнала Гришу, ледяная паника окутала моё тело, заставляя увидеть то, на что я усердно закрываю глаза. На тот факт, что у меня дар медиума. Эта девочка ненастоящая!

Вопрос в другом, от Адель он мне достался, или я его где-то подцепила случайно, путешествуя между мирами.