Хозяйка бродячего цирка

Глава 32 Театральное шоу

Тётя тоже не поняла, почему я рыдаю…

Испугалась, поспешно полезла в сумочку искать капли. Но я протянула ей футляр, папку и пальцем показала на крест.

— Меня наградили, и вот ещё много денег подарила сама царица.

И снова всхлипываю.

— Да что ты будешь с ней делать! Тебя же приняли в обществе! Глупышка, ты и в кабинете рыдала?

Киваю.

— Боже мой! Они подумают, что ты совершенная дурочка, хотя. Может быть, решат, что от счастья. А что хоть сказали?

— Я теперь никогда не смогу быть с Григорием Силантьевым. Меня взяли в оборот и не отпустят. Выдадут замуж за какого-то дворянина и заставят жить по своим законам.

— А что в этом плохого? Дом, семья, не надо кочевать, мёрзнуть зимой в этих страшных фургонах. И цирки иногда грабят. Милая, это называется безопасная, счастливая жизнь, но цена такой жизни — Григорий. Надеюсь, что он поймёт и не станет препятствовать твоему счастью.

Я поняла, что спорить с тётей бесполезно. Взяла её под руку и в сопровождении адъютанта медленно вышли на улицу.

Разговаривать не хочется. Настроение ужасное.

У меня фрустрация в худшем её проявлении. Ещё немного и лягу в постель, укроюсь одеялом и не встану, потому что смысла больше нет. Ничего не хочу.

Молча сели в экипаж, из-за солнечной погоды мягкую крышу кучер сложил, и я вроде как могу любоваться красивыми видами осеннего Петербурга. Только совершенно не хочется.

— Степан, провези нас через центр. Хоть немного развеяться. — Агнес несколько разозлилась, начала говорить резко и на меня не смотрит. Нам нужно понять, как быть дальше, а это не просто, учитывая ситуацию.

Проехали по двум небольшим улочкам, успели постоять в заторе на повороте на Невский проспект, он и в этом мире загруженный.

— Сударыни, а стоит ли вас везти по Невскому, может в объезд?

— Вези по Невскому, — коротко отрезала тётя.

И мы поехали со скоростью три километра в час. Очень медленно. Зато я успеваю рассмотреть прохожих. А прохожие, особенно молодые люди, успевают заинтересованно рассмотреть меня. И судя по улыбкам и тому, что некоторые даже шляпу приподнимают, мужчинам нравится, как я выгляжу.

Наверное, того жениха, что мне назначит царица, тоже порадует мой внешний вид.

Мы вдруг ускорились, проспект освободился. И теперь едем вполне быстро. И вдруг!

Мои глаза выхватывают знакомые буквы на фасаде шикарного ресторана.

«АДЕЛЬ»

— Стой! — кричу кучеру, тот с перепугу чуть не свалился, прокатил нас вперёд метров двадцать и остановил экипаж.

Спрыгиваю и чуть не бегом возвращаюсь.

Ошибки быть не может, этот ресторан носит моё имя!

Время обеда, и перед заведением стоят люди, неужели это место настолько популярное?

Я должна войти, спросить кто хозяин.

И в этот момент в сознании обжигающая мысль, войду, узнаю и что толку? Скажу, что меня орденом наградили за заслуги перед отечеством и заставят теперь плясать под чужие дудки?

Постояла несколько секунд, нанесла себе ещё больший душевный удар, от которого и вдохнуть-то больно, и пошла обратно в карету, попросила закрыть крышку, чтобы ничего не видеть.

До премьеры я фактически все дни пролежала в постели, как и предсказывала сама себе.

Сил вообще нет ни на что. Тьма окутывает разум, старая, знакомая, и очень злая. Я с ней на ты после первой недели в этом мире. Но сейчас нет призраков, нет Петры или хотя бы отца настоящей Адель. Я одна против монстров, которые уже без обиняков и без намёков открыто говорят, что мне пора в мир иной:

«Твоё существование в этом мире бессмысленно, и не оправдано. Скоро Смерть придёт за тобой, теперь уже навсегда!»

Вот такой вердикт я получила от одной гадости, что приснилась мне в ночь перед театральной премьерой. Стоит ли говорить, что проснулась я в три часа ночи, под звуки тикающих часов и не смогла больше уснуть.

— Я не могу пойти в театр в таком виде.

А вид у меня, как у человека, пережившего чуму или ковид. Синяки под глазами, бледная, тусклый взгляд. Но, с другой стороны, теперь я похожа на бледную моль, как все и хотели. От яркой артистки цирка не осталось и следа.

— Тебя представят на премьере княгине Разумовской или княгине Орловой. В зависимости от того, кто будет. Но самое важное, тебя представят жениху. Граф Владимир Оболенский, он серьёзный, богатый и красив. Тебе сказочно повезло, если он обратит на тебя внимание.

— Мне всё равно!

Агнес рассердилась.

— Нет! Тебе не всё равно. Ты протестуешь, это понятно! Но так нельзя. Сейчас приедет опытная камеристка и с помощью пудры, румян и чёрного карандаша вернёт тебя былую красоту.

— А вас не удивляет, что вы сами сказали о былой красоте. Я умираю. Понимаете ли вы меня? Умираю! Мне сегодня сказала какая-то гадость во сне, что от силы осталось несколько дней и они меня заберут. Я не оправдала надежд этих духов, призраков, не могу работать медиумом. Возможно, я лишь инструмент. Спасла страну от великой и ужасной войны, на том моя миссия выполнена. Пойду на премьеру, но без косметики, пудры. В платье без корсета, если не хотите заказывать катафалк к театру, лучше не заставляйте меня.

Я поступила жестоко, такие слова больно ранили Агнес, но это право умирающего, прожить последние дни, как хочется. И она смирилась, отбросила браваду, и желание заставить меня произвести в театре фурор.

Приезд какой-то супер камеристки отменили. Горничная помогла одеться, сделала мне простую причёску. Но Агнес теперь уже очень тихо попросила меня выбрать самое красивое платье, и я согласилась. Помирать, так в шикарном платье, но поверх пришлось накинуть кружевную шаль, я мёрзну, как в лютый мороз, пальцы ледяные.

Зачем я вообще еду в оперу?

Мне сейчас вызвать Аксёнова и завещание написать самое время. Но я просто не хочу огорчать тётю.

Нога снова разболелась, чувствую себя старушкой. Не обращая внимание на очередную порцию протестов Агнес, беру и трость.

Хороша невеста для графа, ничего не скажешь.

В театр мы приехали довольно быстро, теперь уже не вмешиваясь в навигацию кучера. На улице холодно, весь день шёл дождь, а теперь поднялся сильный ветер.

Закоченевшая, промёрзшая прошла за тётей к входу, и оказалось, что у нас VIP-ложа, не царская, но тоже очень представительная. Театральный лакей с особой учтивостью проводил нас куда следует.

Фойе театра выглядит очень шикарно, позолота, картины, мрамор, везде бархатные портьеры, и шикарная публика. И, кажется, без слоя косметики только я. А ещё я забыла надеть хоть какие-то драгоценности. У меня на руке только кольцо Гриши.

Хороша «невеста» графа, с помолвочным кольцом от другого. Надеюсь, Оболенский от меня сам откажется, как и Аксёнов. Агнес не решилась подходить к княгиням, сказала, что подождёт меня внизу или у правой лестницы, чтобы я не заблудилась, показала рукой, куда мне вернуться. Наш балкон на втором этаже справа, а это центральная часть зала называется царская ложа и имеет отдельный охраняемый вход, сейчас здесь стоят прекрасные, сияющие бриллиантами дамы. О чём-то разговаривают, тихо смеются и вдруг меняют тему с какой-то новой фрейлины, на тему нового ресторана на Невском проспекте.

Кажется, что у меня уши выросли в этот момент, как у нашего циркового ослика. Скромно стою позади знатных дам, и даже не знаю, как теперь быть, я их словно подслушиваю, но это так важно для меня.

— Ресторан был убожеством, позором столицы. А этот новый хозяин, ах, какой мужчина. Говорят, он бастард, кого-то очень знатного! Красавец, а уж делец! Столичные мастера из страха перед его силищей за две недели навели в залах такой марафет, что любо-дорого посмотреть. У него не только красота и сила, но и талант, и я знаю одну даму, что готова сделать его настоящим дворянином, — незнакомка тихо прыснула смехом, и остальные её поддержали.

— Полно вам, Аврора Германовна, разжигать любопытство. Да, богатый мещанин, красивый, успешный. И превратил стыдливое место в шикарную ресторацию, в какую мой бесценный супруг не постеснялся пригласить на обед французских гостей. И те остались довольны. Радоваться надо, что у нас появилось новое фешенебельное заведение.

С каждым словом, услышанным из уст этих светских львиц, моя гордость за Гришу вскипает, и я вдруг ощущаю прилив сил. Согрелась и переслала дрожать.

Дамы ещё несколько минут обсуждали меню и музыку в заведении, и убранство. И то, как быстро господин Силантьев сделал то, чего многие не могут сделать за годы.

И в этот момент я нервно вздохнула. Не в силах более слушать про моего силача. Он только мой!

И дамы обернулись:

— Ох, голубушка, вы ли та самая Адель Андреевна?

Присаживаюсь в реверансе.

— Да, простите, пожалуйста, я не посмела прервать ваш разговор.

И краснею. Было холодно, теперь меня бросило в жар от неуверенности.

— Вы та самая легендарная женщина, что привезла из-за границы бесценные сведения и тем спасла нашу родину от катастрофы?

Аврора Германовна не сдержала душевного порыва и задала такой вопрос, от которого рот мой открылся, но лишь на секунду. Дамы, должно быть, решили, что я шпионка и не смею делиться тайными сведениями, что меня спасло от лишних вопросов.

Пожимаю плечами и киваю.

А восторженные женщины переглядываются.

— Вы удивительно хороши собой! И скромны, другой бы с таким орденом щеголял бы среди публики, а вы постеснялись надеть.

— Простите, наверное, это неуважение к награде, но я бы заставила людей задаваться странными вопросами на мой счёт, на которые не имею ответов. Потому посчитала правильным хранить награду как реликвию.

И снова реверанс. Старшая дама улыбнулась.

— Нам будет приятно увидеть вас при дворе, скажем на первом балу. Вам пришлют приглашение. Думаю, что ваше место среди знатных дам столицы, если, конечно, ваша тайная служба не потребует иного.

Я решила не развеивать флёр шпионских загадок вокруг своей скромной персоны. И почти счастливая приготовилась уйти к тёте, как самая представительная дама, вдруг шепнула Авроре что-то такое, что та с довольной улыбкой кинулась исполнять. А точнее, подхватила меня под руку и повела куда-то вниз, где прогуливается знатная публика.

Я даже проститься как следует не успела, но возможно, это не конец нашей встречи, меня посадят смотреть оперу в царской ложе.

Аврора начала шептать, стоило нам немного отойти от княгини и её свиты:

— Сейчас я вскользь представлю вас графу Оболенскому, первая встреча должна быть весьма незначительной, я бы даже сказала мимолётной. Просто поздороваюсь, представлю вас, он поцелует руку, и я вас провожу в царскую ложу, вы очень понравились княгине Орловой. Вам достаточно лишь сказать графу, что-то простое и дежурное, «рада встрече» или если он сделает комплимент, то сказать: «благодарю, вы очень любезны!». А после я вам поясню, что будут означать его действия и слова. Понравились ли вы ему. Вы всё поняли?

У меня от этой шпионской затеи уже голова кругом. Послушно следую за дамой.

Мы довольно эффектно спускаемся по широкой парадной лестнице театра со второго этажа, куда обычным людям вход запрещён. И рядом со мной фрейлина царского двора.

Стоит ли говорить, что все присутствующие мгновенно уставились на нас. А меня прожгли, просверлили и пронзили насквозь любопытные взгляды.

— Смотрите налево, вон там граф. О боги. Граф разговаривает с хозяином ресторана. Тем самым господином Силантьевым, этот мещанин быстро находит себе нужных друзей.

Я поворачиваю голову и всё.

Слёзы застили глаза, но я держусь, держусь, чтобы не побежать туда, куда меня заставила взглянуть новая наставница.

Шикарный, величественный, в идеальном костюме, стрижка почти как та, что сделала ему я, и восхитительной формы усы, Гриша идеален во всём!

Он почувствовал меня, повернул голову от собеседника и замер. Я тоже замерла, но мои ноги на автопилоте делают шаг за шагом, подчиняясь настойчивости Авроры.

Люди расступаются, уступая нам дорогу.

— Госпожа Волконская Аврора Германовна, — граф учтиво склонил голову и тут же поцеловал руку княгине.

— Ваше сиятельство, добрый вечер, позвольте представить мою героическую протеже, Адель Андреевну фон Ливен, она прибыла из-за границы.

А я стою как дурочка и никого не вижу, кроме Гриши. А он, не стесняясь важных персон, стоящих рядом, расплылся в такой улыбке, что Аврора чуть не поперхнулась.

Они все явно о чём-то догадались.

Вместо того, чтобы протянуть руку графу, я протянула её моему силачу. Он отреагировал мгновенно, поцеловал, и поделился со мной жизненными силами.

Кажется, я впервые за три с лишним месяца смогла вдохнуть полной грудью.

— Я ждал тебя, принцесса…

Прошептал Григорий, ввергая в непонимание окружающих, а я вместо ответа вдруг громко произнесла то, что услышала:

— Валериан Авдеевич, есть такой? Подойдите ко мне, пожалуйста. Вострикова Лидия Сергеевна, подойдите!

Но пока никто не решился даже двинуться с места, потому что под ногами у нас раскинулась тёмная гладь воды, вместо потолка — бескрайнее звёздное небо. Иллюзия настолько реальная и красивая, что ошалевшие люди даже не услышали мои призывы.

Призраки пришли, словно мы в цирке, и настойчиво шепчут сокровенные секреты мне на ухо.

Есть и для Авроры послание от матушки и для графа Оболенского, кажется, из-за магического внеурочного шоу перенесли спектакль на час. Всем хотелось услышать что-то от своих родных, никто уже не боится ходить по «воде», и не пугаются светляков, садящихся на плечи публики.

Я говорю и говорю, не в силах сопротивляться и остановиться.

Но вдруг всё закончилось, и привычный к этим странным, мистическим выступлениям Гриша тут же подхватил меня на руки и понёс к выходу.

— Григорий, оставь мою дочь! — неожиданно слышу настойчивый голос Агнес.

— Нет, вы её чуть не заморили, она стала прозрачной и умирает! Нет, ни за что не отдам. Адель моя. Всегда была и будет! — не стесняясь поражённой публики, силач-ресторатор не замедлил шаг, пробежал через фойе и вынес меня на улицу. В его объятиях даже осенний ветер побоялся меня тронуть.

Больше Гриша меня не отпустит и не отдаст никому.

— Я люблю тебя, Гриша, так люблю, что через три дня бы умерла, если бы не эта встреча. Не отпускай меня.

— Если умирать, то вместе. Но я хочу жить и только с тобой. Всё уже хорошо. Я богат, пусть мещанин, но они не посмеют, вот увидишь, ты сегодня им показала, на что способна, когда рядом со мной.

— Да, дар открывается, только когда я рядом с тобой. Это точно.

И мы уехали из театра, сбежали в ресторан, названный в честь меня, давая миллион поводов для пересудов, наверное, театр на меня в лютой обиде, сорвала премьеру.