Хозяйка бродячего цирка

Глава 31 Сердце не камень

Ужасное ощущение тоски и печали после откровенного разговора со следователем и Дмитрием тянулось неделю. Я ловила себя на мысли, что это общество очень жестокое, потом вспоминала свою реальную судьбу, вздыхала и успокоилась лишь на том, что Аксёнов теперь меня избегает.

Ещё один жених слился, причём и особых усилий прикладывать не пришлось, к великому счастью.

Не выдержала бы неприятного разговора ещё и с ним, как объяснять человеку, что сердце не камень и не мячик, вот так кидать его из одних отношений в другие. Я только успела отпустить мысль о предательстве мужа Михаила, не простила, но хотя бы перестала вскипать, только лишь вспоминая его и лживую «подругу», мечтательницу о Патриках и сладкой жизни.

И скорее всего, симпатия, а теперь и крепкие чувства к Грише — мой якорь в этом мире, не его красота, а верность и преданность — вот то, за что я уважаю моего силача.

Дни потянулись вереницей, один похож на другой и в тот момент, когда я поняла, что скоро взвою в четырёх стенах, пропустив осенние прогулки по городу, какие я очень люблю, мне, наконец, разрешили выйти на улицу.

— Тебя пригласили в какое-то военное или политическое ведомство, посмотри-ка, дочка. — Агнес, уже не стесняясь называет меня дочерью, и в этот раз подала простой конверт со штампом, от руки написан только адрес и номер отправления.

— Наверное, хотят вручить бумагу, что с меня все обвинения сняты окончательно. Завтра в одиннадцать утра. Вы поедете со мной?

— Конечно, молоденькой девушке нельзя разгуливать по городу одной. Надо продумать одежду. И причёску скромную, и шляпку с вуалью.

Агнес, прирождённый психолог, мгновенно переключила меня на деятельность. Пришлось камеристку отправлять за перчатками, которых у меня и нет, а осенью девушкам из высшего общества без перчаток никак нельзя. Да и руки — это моё слишком сильное «место», они выдают спортивное прошлое. Обветренные, очень крепкие, и с множеством шрамиков.

Крутились весь день, но это не для ведомства, а для прогулки. Мой первый выезд баронессы не будет феерическим, но приятным быть обязан.

А к вечеру нам принесли ещё один конверт и причём, весьма красивый. Трепетно вскрываю сургучную печать, достаю открыточку, и внутри всё холодеет.

— Нас приглашают в оперу на премьеру, здесь пропуск в ложу, где смотрят представление очень знатные дамы из дворца. Меня представят княгине Орловой и другим знатным дамам.

— Дай-ка взглянуть. Они тебя осмотрят, чтобы понять, какого жениха можно подобрать, и достаточно ли ты обучена этикету, чтобы быть представленной при дворце. Боже мой! Боже мой! Про этикет мы и забыли. Я сама уж сто лет не бывала в обществе, а там постоянно какие-то новые заковыки и тайные жесты. Та-а-а-ак, нам нужно спасаться. До спектакля неделя, я знаю одну даму, она нам поможет, проведёт несколько полезных занятий. Авось не опозоримся.

Закатываю глаза, пока тётушка не видит, и вздыхаю, в очередной раз задумавшись: а оно мне вот это всё надо? Ещё и жених, как мороженная вишня на торте. Мне хватает безымянных букетов от Гриши, и кроме него никого не хочу видеть рядом.

До театра я всё же совершу несколько прогулок по городу.

Но первый выезд — не самый приятный, снова на меня будут смотреть как на помилованную ведьму.

Решила смириться, вытерпеть и забыть.

С таким настроением собиралась с раннего утра, дольше всего провозились с моей непослушной гривой, натянули, затянули как в старом анекдоте:

'— Доктор, почему у моей внучки глаза навыкате и рот до ушей?

— Бабушка. Вы косички-то ослабьте!'

Вот и мне всё пытаются придать более скромный вид, но я настойчиво потребовала сделать простую шишку и не издеваться больше надо мной.

— Это причёска гувернанток.

— Вот и прекрасно, я буду своим видом напоминать, что не претендую на многое, и мне достаточно того, что у меня уже есть.

Агнес лишь вздохнула, в конце концов, причёска тоже может стать проявлением сопротивления обстоятельствам.

К назначенному времени мы подкатили к таинственному ведомству без вывески. Кучеру назвали лишь адрес.

Нас встретил мужчина в штатском, попросил расписаться в большой книге посетителей и проводил на второй этаж.

Типичное здание полицейского управления. Всё тёмное, двери из массива дерева и тёмные, запах бумаг, архива, мужского парфюма и табака.

Прям как к дедушке на службу попала. Он служил на административной должности в подобном управлении. Ностальгия захватила, мысли унесли меня в далёкое прошлое, и опомниться не успела, как меня одну пригласили в кабинет. Агнес устроилась в кресле для посетителей, достала свой очередной любовный роман и начала читать.

Волнение охватило с новой силой, стоило войти в кабинет.

К счастью, хозяин, представительный, крепкий мужчина, не один, с ним сам Верещагин Василий Петрович, он меня представил генералу Апраксину Леониду Ильичу. Несколько секунд длилось вступление, сути которого я не поняла. Но потом. Словно отмотав назад слова, я глупо переспросила:

— Простите, меня что? Я что сделала?

Господа улыбнулись и переглянулись.

Василий Петрович по-отечески решила меня усадить, тем стушевав задуманный ими торжественный момент.

— Вас награждают орденом святой Анны второй степени. За то, что вы, сударыня, предотвратили катастрофу.

— Я? Катастрофу? — вообще ничего не понимаю. Это шутка и розыгрыш?

— Ваше сообщение, какое вы смогли передать от покойного ныне царя Александра, предотвратило серию терактов, в военном гарнизоне на границе, в нашей светлой столице, и в одном из государств северной Европы, и в нём бы обвинили нас. Вы предотвратили мировую войну.

Боже, как мне стало нехорошо. На эмоциях, да с такими новостями, показалось, что сейчас свалюсь, похоже, что это проклятый корсет окончательно лишил меня способности дышать.

— Воды! Дайте Адель Андреевне воды, Василий Петрович, — Леонид Ильич так и стоит с коробочкой и папкой, а я с трудом заставляю себя не растерять остатки самообладания.

— Простите, я не такая хрупкая, просто ехала к вам не с самыми хорошими мыслями, ведь меня в чём только не обвиняли. А оказалось, что я сделала что-то хорошее.

— К сожалению, работа над этим делом продолжается, и мы не можем открыть вас, как источник информации, обычно такого рода заслуги заслуживают получить награду из рук самого царя, но не в вашем случае.

— Я понимаю, и даже рада. Не готова пока к высшему обществу. А остальные мои проблемы будут решены?

— Они уже решены. Вас более никто не посмеет упрекнуть в колдовстве.

— Тем более что меня излечили, более я не вижу призраков и стала совершенно обычной женщиной.

Господа тайные советники переглянулись.

— Очень жаль, очень жаль. Ваш талант очень бы пригодился. Таких дельных медиумов раз-два и обчёлся.

Мне пришлось лишь пожать плечами, не могу сказать, что я сожалею об утрате этого «дара». Скорее наоборот.

Василий Петрович деликатно помог мне встать, Леонид Ильич торжественно прочитал документ о награждении и открыл бархатный футляр, на красной подложке лежит красивый золотой крест. С небольшой лентой, награду можно носить на шее или прикалывать к одежде, учитывая, что я женщина, то мне подобрали второй вариант.

Слегка смутившись, я встала прямо и позволила приколоть на положенном месте награду.

Овации получились скромными, не то, что в цирке, но очень приятными.

Тут же оказался маленький, но очень изысканный букет, и чек на внушительную сумму, подарок от Её Высочества царицы Марии лично, за спасение отечества.

Для всех это очень торжественный момент, а для меня…

Я словно маленькая глупая собачка, решившая перебежать реку по льдинам. И вот одна из них улучила момент, отломилась и поплыла по стремнине, унося меня в неизведанную даль, не позволяя выбраться на спасительный берег. Если во мне так заинтересованы, то не дадут и шагу ступить, без ведома царственных покровителей.

И вместо того, чтобы радоваться, я вдруг начала тихонько плакать. Ужасное чувство одиночества, между мной и Гришей — пропасть…