Хозяйка бродячего цирка

Глава 15 Разоблачение

Фон снова сменился, люди, стоящие на арене, в страхе вздрогнули, потому что вокруг раскинулось бескрайнее небо, я этот вид видела из иллюминатора самолёта, это мои образы оживают под куполом цирка. Закатное солнце или прожектор забылся и ослепил нас на миг, облака так и клубятся вокруг, постоянно меняя форму, и маленькие светляки медленно витают вокруг, ожидая своей очереди, чтобы сказать что-то очень важное своим родным.

Гриша медленно опустил меня на манеж и держит за талию, боясь, что я упаду, а может быть, сам не понимает, что происходит. Для него это шоу, нечто запредельное, как и для всех, как и для меня. Не управляю процессом, всё происходящее выходит и за рамки моего скептического восприятия мира, однако теперь сама начинаю верить в магию.

Вижу перед собой молодую женщину и протягиваю руки, она дрожит от страха, но подошла, обнимаю её и на ухо что-то диктую, сама не понимаю, ведь через меня сейчас говорит её покойный муж. Что-то о бумагах в банке, о тайнике в доме, чтобы она не бедствовала и попросил у неё прощение за глупую гибель, прошептал, что он рядом с ней всегда, и любит…

Женщина завыла, не выдержала и опустилась на колени, причитая: «Спасибо, спасибо! Как я ждала от него весточки, сгинул на чужбине, уже два года как, ни весточки, ни слова. Милый мой, милый!»

А я уже протягиваю руки к следующему человеку и шепчу ему что-то тайное и глубоко личное, заставляя взрослого мужика также, как Оленьку, сесть на манеж, обхватив голову руками, окунуться в своё прошлое, и рыдать, не стесняясь публики, прося прощение у покойной матери своих детей…

Призраки вьются вокруг меня, только успеваю обнять очередного зрителя, как его «гость» начинает шептать сокровенное, ввергая людей в катарсис.

Остальные зрители сидят молча, потрясённые, пытаясь запомнить, впитать всё, что происходит сейчас на манеже, чтобы после рассказывать, свидетелями какого диковинного представления им посчастливилось стать.

Остался последний из списка.

Он так и стоит у бортика, впившись в меня взглядом, потрясённый или напуганный, а, возможно, и злой.

— Кирилл Борисович, вас вызывает Андре Фёдорович…

Не в силах противостоять, начинаю говорить то, что нашёптывает мне призрак, пришедший лично к моему лютому врагу. И слова звучат из моих уст не самые добрые. Ещё толком сказать ничего не успела…

— Молчи, ведьма! Это всё обман! Ты дуришь людей, устроили балаган для быдла, но я вас выведу на чистую воду. Я этого так не оставлю, засужу тебя и твоего бугая, первый раз отделались, теперь вас повесят за колдовство! Ведьма! — он не прокричал, это не крик, а хриплый рык одержимого, пена на губах, люди отшатнулись, а Кирилл махнул в нашу сторону кулаком, плюнул и выбежал.

Иллюзия неба блеснула последним лучом, как на закате, и погасла. В темноте вдруг вспыхнули светлячки, как новогодняя иллюминация, несколько секунд сияли, прощаясь, и погасли.

И снова светят софиты, выхватывая нас с Гришей из темноты.

Люди, наконец оправились от шока, кто-то опомнился и начал тихонько хлопать, с каждой секундой овации всё громче. Силач поднял меня высоко, пришлось на ходу придумывать прощальные взмахи и воздушные поцелуи публике.

Нас не отпускали очень долго.

— Господа, наш медиум потратила очень много сил, давайте отпустим мадемуазель Аделину отдыхать, — из-за спины услышали спасительный глас конферансье Остапа Васильевича, и овации усилились. Он вдруг изменил моё имя, на ходу придумывая сценический псевдоним, это очень мудрый шаг, не просто мудрый — спасительный!

Ещё один прощальный взмах, и мы, наконец, сбежали за кулисы, и силы оставили меня. Ноги сделались ватными, перед глазами звёздочки. И это впервые в жизни, когда я даже обрадовалась дурноте, потому что не выдержала бы допроса от своих товарищей по манежу.

А у них куча вопросов.

На прощальный поклон вышли все, кроме меня, Гриша подхватил на руки Лолу, и артистов искупали в бурных овациях ещё раз, пока я лежу в широком кресле Остапа за кулисами.

— Госпожа, может, вам водички? — какой-то работник сцены встал рядом, охраняя мой покой.

— Сейчас Гриша отнесёт меня в домик, спасибо.

— Ну вы, дали! Я знавал однажды такого же человека, кто с миром мёртвых на короткой ноге, давно это было. Но он столько за раз не говорил.

— И я зря так много, это с непривычки.

— Привыкните, они от вас уже не отстанут, так и будут в очередь стоять, — я посмотрела на парня и вдруг поняла, что он тоже призрак.

О боже! Я, кажется, свихнулась окончательно!

Когда в следующий раз открыла глаза, обнаружила себя в своей постели, без сценической одежды, а рядом Федора суетится, размешивая в кружке какое-то снадобье.

— Ох! Нельзя так много за раз! Эк ты их! Говорят, никто ничего подобного доселе не видывал. Это ж надо, небо и море создала, сама-то хоть поняла как?

— Нет! Само как-то, после падения начала их видеть, сначала девочку, а потом других.

Федора присела на табурет и помогла мне приподняться, чтобы выпить её очередное лекарство от всех хворей.

— Сейчас полегчает, поспишь и утром снова как огурчик, завтра у нас представления нет, по расписанию у конкурента вашего, как его, у Алмазова начало гастроли. Кто-то из наших пойдёт смотреть? Ведь Алмазов-то сам на вашем представлении был, его тоже проняло. Видела, с какой кислой миной выходил из шатра.

— Как бы мне с этим шоу не накликать беду на нас. Скажи мне только честно, у нас вот такая магия под запретом? Есть какие-то законы, что за такого рода представления на виселицу или в рудники?

Мой вопрос загнал Федору в ступор. Она словно сломалась, стоит, глядя сквозь меня остекленелым взглядом, пустую кружку держит над столиком, а ведь только что бодренько двигалась.

Ёлки, её тоже накрывают подобные видения? Она сейчас пытается рассмотреть моё будущее, именно об этом я и хотела с ней поговорить ещё вчера, а уж сегодня, после встречи с Кириллом и его угрозами все надежды только на мудрость матушки Остапа.

Жду.

Она встрепенулась, как проснувшийся попугай, посмотрела на меня пристально и поморщилась.

— Я ведь не такая, как ты, токмо лекарка, травница, пытаюсь порой глянуть будущее, вижу у тебя вроде как успех. Но и проблем на десятерых хватит. Ты уже не нашего племени.

— Это как? А какого?

— Ты же сама призрак? Призрак в теле! Потому и видишь их. Вот за это могут и наказать, уж прости, дочка. Но я никому не скажу, ради тебя и сына своего, если останешься в цирке с нами, мы в гору пойдём. Ну и не поверят мне, ты ж очень хорошо примостилась прям и не отличить от настоящих-то.

У меня всё внутри похолодело. Я тоже призрак в теле Адель, и это так явно видно таким, как Федора? И я только что себя выдала при огромном собрании народа.

Что-то мне совершенно нехорошо, так нехорошо, и я простонала первое, что пришло в голову:

— Позовите Гришу, мне без него плохо…

— Вот-вот, и я про это! Без него сдохнешь, он твоя живительная сила, ты как плющ на дубе, обвиваешь мужика и живёшь этим.

Обалдеть, она меня ещё и паразиткой назвала. Хорошо, что не лярвой, и не пиявкой.

Я же сама живу, и без Гриши могу, ведь могу же…