Хозяйка бродячего цирка

Глава 19 Минное поле

Выждав некоторое время, медленно спустилась на первый этаж и вышла из здания. Из-за плотной тёмной вуали вообще ничего не вижу. Чуть приподняла кружева, смотрю, а мой Гриша сидит на другой стороне улицы в небольшом кафе и с ним явно заигрывает какая-то барышня. Уж она перед ним…

Ух, как факт ветрености нового директора цирка разозлил. У меня тут минное поле, куда ни наступи — рванёт. А он…

Стою на тротуаре и размышляю: психануть, сесть в коляску к извозчику и уехать? Пусть здоровяк ждёт, не портить ему малину…

Поднимаю голову, взглянуть на извозчика, можно ли ему доверять, и вижу, что в коляске сидит очередной призрак и меня рукой манит.

— Ну нет! С тобой я тоже не поеду!

— А что так? — кучер услышал и подумал, что я ему «отказала».

— Ой, простите, я жду, когда мой товарищ закончит флиртовать с кокеткой и, наконец, обратит на меня внимание, а вообще мне надо в лавку на Фонтанке, называется «Маскарадные костюмы».

— Знаю такую! Сейчас, обождите малость! — и как свистнет, что вздрогнули все, кроме коня. Гриша повернулся и расплылся в счастливой улыбке, увидев меня. Кажется, он и не…

Твою ж налево.

Эта кокетка тоже призрак. Она мгновенно растаяла.

Мама дорогая! Я нуждаюсь в экстренной психиатрической помощи! Призраки слетаются к нам, словно мотыльки на фонарь.

— Как ты долго! Я уж задремал в кафе. Это тебе! — Гриша виновато улыбнулся и протянул мне пакет с выпечкой, пахнет божественно. Но я не смею поднимать вуаль, потому и пробовать буду дома.

— Гриша, нам надо заехать в одно место, извозчик уже знает адрес, а потом очень обстоятельно поговорить.

Мы уже сели, Гриша поднял крышу, чтобы не привлекать внимание прохожих, на него очень уж заинтересованно смотрят, особенно женщины. Кажется, что пока я на его фоне — незаметная бледная моль. Но после нескольких представлений всё изменится. Люди начнут узнавать, и весь план конспирации пойдёт под откос.

— Как всё прошло?

— В целом неплохо, но по частностям — ужасно. Я не могу пока говорить, чтобы не разозлить тебя и не разрыдаться, сейчас купим маски и парик, а может и по паре того и другого, вернёмся домой и всё расскажу.

— Мы можем проехать в ресторан, тебе не помешает приятно провести время…

— Нет, мне нельзя показываться в городе.

— Это потому, что ты баронесса, а я мужик? — в его голосе прозвенела обила или досада.

— Нет, это потому, что я для них ведьма, Адель из цирка — опасная ведьма, и за такое меня могут упечь в крепость. Если кто-то донесёт, а у меня столько врагов, что они в очередь выстроятся. Алмазов, Кирилл Чернов, Мазур, я им всем мешаю.

Гриша помрачнел, он и сам понимает, что это опасные игры. Любой зритель может жалобу написать.

— Значит, ты не выйдешь больше на арену? Уходишь? Ты поэтому отдала мне цирк?

В этот момент поняла, что не могу ему сказать правду. Мне больно, а для него это станет крахом. Я не только медиум, похоже, что и менталист, чувствую его, как себя.

Вообще, это идиотская затея. Мне реально нужно уехать, спрятаться, поменять имя, от меня же отстанут.

— Молчишь? Это правда?

— Нет, всё иначе, и настолько глупо, что я пытаюсь подобрать слова, но они не подбираются. Первое, я чувствую, что если откажусь выходить на манеж и говорить от лица призраков, то они сведут меня с ума, и это не шутка. Ты не представляешь, сколько их, и они теперь постоянно. Даже с тобой заигрывала в кафе какая-то призрачная девушка, а ты не видел. Это ужасно, опасно и тяжело, но есть ещё кое-что.

— Адель, умоляю, скажи как есть…

— Тебе не понравится. Но у меня теперь два жениха. Ты жених цирковой Адель. И Дмитрий Аксёнов решился сделать мне фиктивное, но официальное, светское предложение, как баронессе, чтобы перебить карту Чернову. Через несколько дней, когда адвокат, а по совместительству официальный жених выкинет Кирилла из особняка, мы разыграем сценку, якобы я скромная девушка вернулась из дальнего путешествия. И таким образом, спасём репутацию баронессы Адель фон Ливен, по крайней мере, на время разбирательств.

— А потом?

— А потом какая из этих двоих личностей выживет, та и останется. Вторую придётся распилить и сослать, забыть.

— Идея хорошая, но выступать тебе опасно, — кажется, он не понял, что у нас с ним, как пары шансов очень мало. Репутация Адель из цирка в плачевном состоянии, это лишь дело времени. Я уже выступила на свою голову.

Разговор пришлось прервать, коляска остановилась у красивой лавки, и извозчик обещал подождать.

Довольно быстро я купила себе три варианта маскарадных масок. Два парика, к сожалению, уже с укладкой. Но что поделать, буду выглядеть как венецианская кокетка. Гриша заметил очень красивое платье, на примерку нет времени, потому положилась наудачу и утягивающую шнуровку на спине, а ширина юбки значения не имеет. Веер, перья, для сценического образа, только хотела взять ещё что-то для выступлений, но передумала, и так всего полно.

А буду ли продолжать цирковую карьеру?

Что-то подсказывает, что ещё раза два, может быть, выйду, а потом уже не дадут.

Нам быстро упаковали обновки, и через минут сорок неспешной езды по загруженным улицам вернулись в цирк. Попросили извозчика проехать дальше за шатёр, чтобы пробежать в свои фургоны, перед билетной будкой уже столпился народ, а ведь сегодня нет выступлений.

Теперь в собственном цирке я — партизан, вынуждена прятаться от всех.

— Ты, сразу примерь парик, и губы ярче накрась, может, и прав этот Аксёнов, если разыграем комедию, то и не поймут обыватели, что ты одна. Пока отдохни, а я согрею чай, с пирожками пообедаешь, а может быть тебе что-то принести из харчевни?

Забота Гриши рвёт моё сердце, он всё прекрасно понимает, и всё равно даже не ворчит, принимает как данность и продолжает заботиться обо мне.

— Ты золотой человек, Лола права. Мне так жаль, что обстоятельства выкручивают мне руки и не позволяют сделать то, его очень хочется…

Виновато улыбаюсь, стоя на ступенях своего фургона.

— А что бы ты хотела сделать?

— Обнять тебя, прижаться, поцеловать и забыть обо всех бедах. Ты как самая спокойная гавань в любой шторм. Знаешь, я буду стараться изо всех сил, чтобы именно этот вариант жизни с тобой, остался реальным, без всяких баронств и прочей мути светского общества.

Гриша улыбнулся, взглянул на меня так, словно мы уже обнялись и поцеловались.

Настойчивое ощущение тюкает в висках — я не могу с ним расстаться. Физически не могу. Возможно, что Федора права, я сама призрак и Гриша моя огромная энергетическая батарея, рядом с ним я действительно живая.

Но он лишь поцеловал мою руку и позволил забежать в фургон, спрятаться от шума, какие-то люди идут к нам, и слишком громко говорят.

— Мадмуазель Адель, будьте добры покажитесь. Вам гостинцы…

Слышу голос нашего фокусника Василия, и Гриша ему что-то ответил.

Выглядываю в окно и понимаю, что выйти обязана. Только надо срочно парик натянуть и губы накрасить, и хоть бы очки или маску…

— Сейчас выйду, несколько минут.

Натягиваю сетку на свои волосы, сверху парик, сел как влитой. Яркую помаду, немного румян и маску. Вместо скромного платья надела удлинённую жилетку из бархата, расшитую золотыми шнурами. Только пера не хватает в волосы, и можно в кабаре, плясать канкан. Но с больной ногой только и плясать!

Замечаю в углу трость, вот он, самый важный отличительный аксессуар. Цирковая Адель повредила ногу, об этом все знают, и я буду везде ходить с тростью, ещё и прихрамывая.

Этот выход произвёл неизгладимое впечатление на наших артистов, а тут и Лола, и Василий, и даже Пе-Пе с Сесиль. Только Гриша улыбнулся и подал мне руку, помогая спуститься.

— Господа, всё изменилось со вчерашнего вечера, яркий свет режет мне глаза, теперь мне придётся ходить в маске.

— А парик?

— Сценический образ, не задавайте глупых вопросов, сами же не маленькие. Она не хочет, чтобы на неё пальцем показывали на улице. Это опасно.

Гриша предельно точно сформулировал, я до такого тезиса и додуматься не успела.

— Там вчерашняя женщина, Ольга Ложкина приехала, привезла тебе огромный пирог и подарки. Надо бы поздороваться, — негромко пояснил Василий и показал рукой на вход на нашу территорию.

— Да, конечно, только не на виду у всех, позовите её в шатёр. Пожалуйста.

Василий пошёл за посетительницей, а я снова под прикрытием Гриши и нашей компании пробежала за кулисы, за ограждением столпились любопытствующие и показывают на меня пальцами, у всех есть заветные вопросы, но я не могу пока принимать всех подряд. Мне уже кажется, что пора снимать номер в гостинице или квартиру, в цирке я как рыбка в круглом аквариуме.

В шатре уже собрались почти все наши и гостья с подарками. Ольга поставила большую корзину на бортик манежа и подошла ближе, очень тихо начала рассказывать последние события из своей жизни. А я вижу её призрачного мужа, он рядом с ней и улыбается с благодарностью.

— Ох! Госпожа! Вы всё верно сказали.

— Простите, я была в трансе, даже не помню, что говорила.

— Вы от моего мужа весточку передали. Я теперь знаю, где его могила, а самое главное, теперь уж точно заупокойную заказала, а то и не знала, как молиться о его душе-то. Уже подала в храме-то. Про облигации в банке вы мне шепнули, они нашлись, и мне их отдадут позже, как вдове, пришлют письмо с подтверждением о смерти, так и перепишут. Но и это не всё, у мужа была кубышка на чёрный день, и вы сказали, где искать. И я нашла. Мне теперь на жизнь хватит. Вот, не побрезгуйте, примите. Вы нас от нищеты спасли. Уж к концу года нас из дома с детками выгнали бы. Если бы не подруга, не пришла бы я на представление и не узнала бы от вас правду. Храни вас Бог!

Она всхлипнула, а я протянула к ней руки и обняла.

— Он и сейчас рядом с тобой. Через положенное время перейдёт в мир иной по всем правилам, а ты держись. Ради детей живи, теперь уже всё будет очень хорошо, никто вас не обидит.

— Спасибо Вам, спасибо…

Никто под куполом нашего шатра не смог сдержать слёз, даже мужчины.

Я лишь взглянула на Гришу, он и без слов понимает, что бросить свои выступления я не имею морального права, даже зная, что каждое выступление затягивает на моей шее петлю всё туже и туже.