Истинная для воеводы орков (СИ)

11

Сжимаюсь и зажмуриваюсь под Митрибором. Разведённые в стороны и прижатые огромным телом коленки дрожат от напряжения.

— Не надо бояться… — горячие губы воеводы касаются моей щеки. — Не надо, Фейсель, доверься…

Поцелуй. Губы в губы. Сладкий. Затяжной.

И мягкое неотвратимое движение там, внизу. Член Митрибора скользит внутрь, растягивая, раскрывая складочки.

Заполняет собой медленно. Без резкости.

Да, дискомфорт есть. Там всё натягивается так, что я боюсь пошевелиться или вдохнуть. Но разрывающей боли нет! Митрибор соединяет наши тела, рыча сквозь зубы какие-то незнакомые мне слова.

И это неожиданно становится приятно! Чувство заполненности и растянутости кажется правильным.

Самым естественным на свете. Как и лёгкие толчки, к которым перешёл мой орк.

Он мягко отводит бёдра назад и давит вперёд, с каждым выпадом продвигаясь ещё немного глубже. Я дрожу от этого необыкновенного чувства натянутости. Впиваюсь ногтями в каменную грудь своего горячего орка.

— Тише, моя дикая… — воевода перехватывает мои запястья. Закидывает их мне за голову и прижимает одной своей огромной рукой к пушистой шкуре. — Я так потеряю контроль… нельзя пока…

Это из моего горла вырвался сейчас недовольный стон?

— Страстная девочка… — хрипло шепчет мой огромный орк. — Повезло мне… подожди, вот только привыкнешь…

Я не вникаю в слова. Слишком много ощущений. Тело понимает, что боли не будет и оживает. Сладкое напряжение снова нарастает волной.

Подстраиваюсь под лёгкие ритмичные толчки, и ощущения усиливаются.

Как же хорошо! Значит, всё правильно.

Пробую пару раз толкнуться бёдрами чуть сильнее и причиняю сама себе боль. Шиплю с досадой, а Митрибор хватает меня за бёдра и с предупреждающим рыком останавливается.

— Нет, непослушная девочка… накажу… свяжу, чтоб совсем не двигалась…

Меня почему-то это совсем не пугает. Наоборот, влечёт. Меня всё, что связано с этим орком, влечёт. Просто помешательство какое-то!

Замечаю на лбу у Митрибора испарину и тянусь к ней пальцами. Стираю капельку пота с горячей кожи и, как Митрибор до этого, облизываю свой палец.

Он вкусный! Солоноватый и даже чуть горький. Но вкусный!

Толчки внутри меня делаются наконец резче.

— Ты. Сама. Напросилась… — прерывисто рычит мой страшный воевода.

Бёдра Митрибора принимаются вколачиваться в меня сильнее и быстрее.

И это снова переворачивает мой мир.

Если я думала, что до этого было удовольствие, то ошибалась.

Сильные удары члена внутри моего тела дарят блаженство. И вместе с тем поднимают до невиданных высот напряжение.

Я вскидываю бёдра навстречу толчкам, которые становятся все более безжалостными, и принимаю в себя член моего орка.

Кажется, уже целиком. Ох!

Митрибор с силой стискивает мои запястья над головой. Рычит. Толкается в меня уже до упора.

Чётко. Резко.

Моё тело подстроилось! Растянулось и впустило в себя этого гиганта.

А мой орк будто обезумел. Движения бёдер стали рваными и почти грубыми. С каждым ударом Митрибор вдавливает меня собой в землю. Берёт уже без всякой осторожности.

Жадно. Будто умирал без этого.

И я отдаюсь ему полностью. Дарю своё тело. Потому что мне тоже это нужно. Очень-очень!

До хриплых стонов и прокушенной губы. До дрожи, сотрясающей всё тело.

Понимаю вдруг, что меня снова несёт к краю. Удовольствие внутри звенит и плавится, затапливая сознание. С каждым толчком члена внутри меня звуки становятся все дальше, заменяясь шумом в ушах.

— Да… — почти зло рычит Митрибор, — давай, Фейсель, покажи мне своё удовольствие…

Взрываюсь от его слов. Меня снова трясёт, внутри сладко-сладко. И член моего дикого, властного орка продолжает двигаться во мне, продлевая эту агонию.

Мой воевода вдруг с яростным рыком вжимается в мои бёдра. До предела. До самой потаённой глубины. А потом внутри меня взрывается пульсацией что-то горячее.

Это тоже неожиданно приятно. Так и должно быть. Самая естественная вещь на свете — принадлежать моему Митрибору. Это так же правильно, как дышать.

Силы покидают меня вместе с удовольствием.

Слишком много всего сегодня пережило тело. Я ещё дрожу в руках моего орка. Распятая им практически на земле. Присвоенная. И наконец получившая утоление своей жажды.

Я проваливаюсь в сон, больше похожий на обморок, ещё до того, как Митрибор успевает выйти из моего лона.