Истинная для воеводы орков (СИ)

14

— Да погоди ты бежать! — осаждает его отец. — Не сходится что-то… стали бы они там стоять открыто, если бы напасть хотели? Да и один отряд орков, это, конечно, сила, но чтобы город взять побольше надо…

— Ты бы их видел, Ноэль! — стонет сосед. — Огромные, жуткие, свирепые…

— У страха глаза велики, — отвечает на это отец.

Мы с мамой сидим на скамье, прижавшись к друг другу. Она тихо молится Святой богине: просит защитить наш город и семью от врагов.

По крыльцу кто-то взбегает. Слышу тяжёлые, торопливые шаги.

— Один в город вошёл! — сообщает пришедший мужчина, чьего голоса я не узнаю. — Главарь их. Без оружия.

— Ну вот, — вижу, как расслабляются папины плечи, — значит, с разговором пришли. Может, обойдётся ещё.

Отец оборачивается к нам с мамой.

— Тут сидите. За порог и носа, чтоб не высовывали, — велит он, а затем закрывает дверь и уходит куда-то с мужчинами.

Впрочем, возвращается очень быстро. И не один. С ним почему-то городничий наш, да ещё и главный жрец.

Смотрят на меня все втроём, будто я преступница какая.

— Фейсель, — зовёт отец. — Знаешь, зачем к нам в город орки пожаловали?

Пожимаю плечами. Ну, мало ли зачем… откуда мне знать?

— Воевода жену свою ищет, представляешь? Истинную…

Вскидываю на них растерянный взгляд. У Митрибора жена есть? Ах он негодяй бесчестный!

— Что же он у нас её искать решил? — спрашиваю я.

Городничий переглядывается с жрецом.

— Сбежала, говорит, жена его. Прямо после свадебного обряда. Думает, у нас прячется. Отдать требует… Знаешь что-нибудь об этом, Фейсель?

Мама охает и руки к губам прижимает. А у меня холодок по спине бежит.

Страшно признаваться. А не признаваться ещё страшнее. Отряд орков может таких бед в городе натворить, что и представлять не хочется.

Нельзя, чтобы из-за меня кто-нибудь пострадал.

— Не было никакого обряда, — под пристальным взглядом отца говорю я.

Краснею ещё сильнее и голову опускаю. Как бы со стыда не сгореть.

— Не жена я ему, так что не знаю, кого ищет…

Тишина после моих слов повисает. Злая такая. Давящая.

— А как понять? — спрашивает городничий. — Истинная она ему или нет?

— Метка должна быть, — отвечает жрец. — Если обряд проведён, то чёткая и заметная, а если нет — то едва проступившая.

— А где? — допытывается городничий. — На запястьях и ладонях у этой вроде нет ничего…

— Да кто ж их, этих орков, знает? — ворчит жрец. — Людям вообще истинные не положены. Нас духи от этого бремени много столетий назад освободили.

— Нет у меня никакой метки! — оправдываюсь я. — И обряда не было…

— Может, не её он ищет? Другого кого? — с надеждой спрашивает отец.

— Хорошо, Фейсель, — обманчиво мягко произносит жрец, — обряда не было. А что тогда было? Расскажи.

У меня язык будто отсох. Смотрю на них с ужасом.

На глаза слёзы наворачиваются.

— Ты сама в лес ушла? — спрашивает жрец.

Киваю.

— Хотела девятисил найти… в Гиблой долине он ещё остался… зашла далеко и…

— На орков нарвалась, — подсказывает городничий.

Ещё раз медленно киваю.

— Думала, смерть моя пришла. Убьют сейчас. А они не тронули… сказали, поздно уже. Утром проводить обещали…

Городничий усмехается.

— Не проводили, стало быть.

Щёки вспыхивают от стыда.

— Я сбежала утром, — шепчу, не поднимая глаз.

— Так, а до утра что? — допытывается городничий.

— Да ясно что, — ухмыляется жрец, — в жены он её взял. Кто их знает, какие у них обряды? Может, она и не поняла ничего.

— Горе-то какое… — шепчет мама.

— Наоборот! — городничий приосанивается. — Молодец, Фейсель, что сбежала!

Смотрю растерянно. Неужто защищать меня будут? Не ожидала… С орками предпочитают не ссориться.

— Выкуп за тебя потребуем, — довольно произносит городничий. — Жена целого воеводы на солидный куш потянет.

Он довольно потирает ладони.

— Не отдавайте кровиночку мою! — вскрикивает мама.

На колени перед ними падает.

— Мам, не надо, — я приседаю рядом с ней и тяну наверх, чтобы встала. — Что им твои слёзы?

Продадут и глазом не моргнут. Кого интересует судьба дочери аптекаря, когда на другой чаше весов ссора с целым племенем орков?

— Ты, Фейсель, свою судьбу уже выбрала, — равнодушно говорит жрец. — Ночью в лесу.

Снова слёзы на глаза набегают.

Как будто мне кто-то выбор давал… Как будто во всём только я одна виновата.

Опускаю голову.

Виновата, получается. Сама же из дома в лес ушла. И потом… ночью… Митрибор меня не силой взял. Я согласна была.

— Мешок серебра, не меньше, надо требовать, — вслух рассуждает городничий.

— Чего это ты моей дочерью торгуешь? — вступается отец. — Я за неё отвечаю. Мне решать её судьбу.

— Десятая часть твоя, — небрежно бросает городничий.

— Не в деньгах дело! — мрачно заявляет отец. — Думаешь, я её этому варвару на растерзание отдам? Она же человек, не орчиха! Как она с ним?

— Ну жива же пока, — надменно отвечает городничий. — Может, и ещё поживёт. Нам какое дело?

— Не позволю! — папа встаёт между мной и пришедшими мужчинами.

Растираю по щекам выкатившиеся слёзы. Я так благодарна отцу за то, что заступается. Строгий он. Но вот злой судьбы мне, похоже, не желает.

В отличие от городничего и жреца. Им я никто. Стало быть, и не жалко.

Городничий за дверь выглядывает и головой кому-то кивает.

Тут же в наш дом трое стражников заваливаются. И Еремей среди них. На меня не смотрит даже. Как сквозь пустое место глядит.

— Этого к нам под замок пока, — городничий кивает на моего отца. — А девчонка пусть тут сидит. Не найдёт воевода её сам. Пусть выкуп платит.

Двое стражников хватают сопротивляющегося отца и уводят его из нашего дома.

А Еремей тут остаётся.

— Головой за неё отвечаешь, — говорит городничий. — Если сбежит, своими руками тебя прибью.

Вскоре мы остаёмся в доме втроём. Я, рыдающая мама и Еремей.

Он садится на одну из лавок, поодаль от нас. Взгляд колючий. Недобрый.

— Что, Фейсель? — спрашивает он с насмешкой. — Жалеешь теперь, небось, что от меня нос воротила?

Отвожу глаза.

— Не жалею, Еремей, — произношу тихо, но твёрдо.

— Ну тогда так тебе и надо! — самодовольно заявляет мой жених. — Я бы тебя только иногда бил, я меру знаю. А орк этот тебя быстро замучает. Сдохнешь под ним или после… Я видел, как орки руками камни крошат. Прикинь, что с твоей башкой бестолковой будет, если ты его хоть раз разозлишь!

Специально меня пугает, гад. Мучает напоследок, раз ему не досталась.

Его даже слёзы мамы, сидящей рядом с нами, не останавливают.

Сволочь…

Внезапно до меня доносится громкий голос Митрибора.

— Фейсель! — кричит воевода с улицы.

Его голос звучит страшно. Злым раскатистым рыком разносится по округе. А я слышу в нём совсем другое. Боль слышу… и надежду отчаянную!

С места срываюсь. Хочу подбежать к двери или окну. Отозваться. Найтись.

Потому что сердце как за верёвку к воеводе тянет. Вот он появился, и все мои страхи на второй план отошли. За мной ведь приехал. Значит, нужна! Нужна своему могучему орку…

Еремей перехватывает меня. В один прыжок подскакивает, за талию обхватывает и рот зажимает.

Дёргаюсь изо всех сил, а освободиться не выходит.

Ставни не заперты у нас. Не подумала наша стража об этом. И я через окно вижу там, вдалеке Митрибора!

Он идёт! По улице нашей мимо домов проходит и меня снова и снова зовёт.

— Да стой ты смирно, сумасшедшая! — тихо шипит Еремей. — Куда раньше времени ломанулась? Слышала же — сначала мешок серебра с твоего муженька стребуют, потом уж тебя отдадут.

С болью в сердце смотрю, как Митрибор дальше мимо проходит. И не взглянул на наш дом.

Городничий с отрядом стражи его догоняют.

— У нас за невест платить положено, — говорит городничий. — Серебром. Вы ведь не станете обижать семью девушки и заплатите им положенный откуп?

— Будет вам серебро, — раздаётся грозный, раскатистый голос моего воеводы. — Не проблема.

— Мешок серебра, — добавляет городничий.

— Ты мне сначала жену найди, а потом хоть два мешка требуй, — рычит Митрибор.

— Замечательно… — довольно восклицает городничий. — Пойдёмте сядем в удобном месте, обсудим все условия…

Он жестом приглашает моего орка пройти дальше. Не хочет сразу меня показывать. Сперва выкуп надеется получить.

Еремей больно стискивает мою талию, и рот ещё плотнее зажимает.

— Ох и монстр он у тебя… — на ухо мне шепчет. — Может, тебе нормального мужика до этого урода попробовать? А то так и помрёшь под ним… Знаешь, какая мне идея в голову пришла? Пока они там сговариваются, мы тут с тобой тоже по-быстрому… сговоримся… А Фейсель? Порадовать тебя напоследок?