Истинная для воеводы орков (СИ)

7

От испуга вжимаюсь в бок Митрибора. Нет-нет-нет, не хочу я к другим оркам. И замуж… Всё-таки снасильничать хотят?

— Он шутит, Фейсель, — раздаётся надо мной успокаивающий рокочущий голос моего орка. — Никто тебя не тронет, не бойся.

А сам такой взгляд на того типа кидает! Лютый, холодный… Орк с серьгой в ухе закашливается, будто поперхнулся, и голову склоняет.

Так и сидим ещё какое-то время, пока орки не начинают укладываться прямо на траву. Не нужны им палатки и матрасы. Их мощные закалённые тела привыкли к суровым условиям. Не застудит их земля.

А вот я промёрзну так до костей даже рядом с костром.

Но Митрибор не допускает этого. Он отходит к мешкам, сваленным в кучу у одного из деревьев, роется в них, а затем возвращается ко мне со шкурой!

Расстилает её на траве рядом с костром.

— Ложись, — велит он мне.

Присаживаюсь нерешительно на пушистый мех. Очень мягко! Восторг просто…

Я на такой роскоши и не спала никогда!

Ложусь набок, подтягиваю к себе колени, а ладошки под щеку подкладываю.

На догорающий костёр гляжу. Искры в воздухе гаснут. Красиво.

И заснуть всё ещё страшновато, и усталость давить начинает.

И так уютно почему-то. Костёр этот трещит поленьями. Теплая шкура слегка щекочет кожу.

Только плечо всё сильнее печёт. Бок уже совсем прошёл после орочей мази, а плечо вот жжёт. Может обнаглеть и попросить ещё мази?

Холодок обдувает со спины, и меня передёргивает. Наверно, оркам я кажусь изнеженной. Но я всего лишь человеческая девушка. Ну, может, немного отчаянная, раз решила отправиться к орочьим землям в одиночестве. Но всё равно слишком слабая по сравнению с ними.

Внезапно к моей спине прижимается что-то твёрдое и горячее. Да это же воевода! Митрибор лёг рядом и притянул меня к своему телу. Он греет не хуже одеяла или даже печки.

Только по спине почему-то всё равно проносится дрожь.

И плечо чешется от жжения уже нестерпимо.

Щекотное горячие дыхание касается шеи, и низ живота неожиданно сводит. Как судорогой.

— Спи, Фейсель, не бойся, никто не обидит.

Киваю.

А расслабиться не могу. Жар от тела Митрибора словно в меня переливается. Будто кровь в жилах вскипает.

Трепещет что-то внутри. Робкое. Непонятное. Голодное.

Тянет теснее прильнуть. Прижаться.

На мой живот ложится мощная ладонь моего орка. Прижимается. Греет.

А мне от этого почему-то дурно становится. Перед глазами плывёт, а живот сжимается и начинает дрожать.

Сводит там всё внутри. И тянет-тянет куда-то. Словно я что-то сделать должна, а что — никак понять не могу.

Что-то, что избавит меня от растущего беспокойства. Что-то очень нужное.

Понять бы…

— Фейсель… — хриплый, неожиданно бархатный рык у самого уха. — Ты… правда ведь не понял сразу…

Слышу его усмешку.

— Не бойся, ладно? — шёпот щекочет кожу. — Никто не обидит, и я тоже… не обижу…

Ладонь на моём животе прижимается ещё плотнее.

— Мне… как-то… — бормочу я взволнованно, — мне плохо, можно к ручью сходить?

Мне показалось или губы воеводы коснулись моей кожи, кончика уха?

— Сходи, конечно…

Пружина внутри сжимается ещё сильнее. Когда тяжёлая ладонь отпускает, поднимаюсь на дрожащие ноги.

Что это за болезнь такая? И холодно, и жарко одновременно. На лихорадку похоже. Может, это она и есть?

Не чувствуя под ногами земли, спускаюсь к реке. Шатает меня из стороны в сторону. А идти не хочется! Вернуться тянет, обратно к воеводе. Прижаться к его боку и снова почувствовать на коже щекотное дыхание.

Сама от себя в ужасе…

Приседаю у реки, ладони в воду окунаю и в лицо плещу.

Холодно. Бр-р-р.

Встаю, оборачиваюсь и вздрагиваю от испуга.

Митрибор прямо за моей спиной стоял. За мной пошёл, значит.

Мы отошли от костра, и здесь в темноте только свет луны помогает хоть немного рассмотреть силуэт орка.

Какой же он…

У меня снова захватывает дух. Сильный. Опасный. Внушительный.

И вообще орк! Самый настоящий!

Вот только инстинкты велят не бежать, а наоборот. Прижаться к мощному телу. Искать у него защиты. Довериться…

Робко опускаю глаза. Что вообще происходит? Что это за наваждение такое?

Как унять эту дрожь? Как развеять туман в голове?

— Фейсель… — воевода делает ко мне шаг.

Он рычит, но в этом рыке я различаю… нежность? Вот уж совсем бред!

Не могу отпрянуть. Замираю. Впадаю в оцепенение.

А он подходит ещё ближе. Совсем вплотную. Нависает надо мной даже стоя.

Ужас! Какая у нас разница в размерах...

— Вот уж не думал… — хрипит Митрибор. — Ты такая маленькая, хрупкая совсем… на тебя и дышать-то страшно…