Истинная для воеводы орков (СИ)

5

Грозный рык Митрибора заставляет других орков замолчать и немного склонить головы.

И я вся сжимаюсь. Когда так рычат, хочется немедленно провалиться под землю.

Митрибор переводит на меня взгляд. Смотрит долго и изучающе, так что я чуть сознание не теряю от нехватки воздуха. Потому что дышать под его взглядом слишком страшно.

— Нет… — произносит он свой вердикт. — Не может этого быть… чтоб такая мелочь… миленькая, конечно, девчонка, но чтоб истинная…

Меня его слова почему-то задевают. Неожиданно царапают сердце.

Откуда во мне эти чувства? Не понимаю. Ну какая ещё истинная? Прав он — не может такого быть.

У людей истинных совсем не бывает. А у орков редко, насколько я знаю. Далеко не каждому суждено кого-то настолько особенного встретить. А чтоб орка духи с человеком связали, про такое я вообще не слышала.

Это ж погибель. Не сможет человеческая женщина с орком супружеское ложе разделить. А если кто без найденной истиной пары остаётся, того тоска очень быстро в могилу сводит. Так что… Не дай Богиня такой страшной судьбы!

— Зачем ты на дерево залезла, женщина? — строго спрашивает Митрибор.

Подтягиваюсь повыше, чтобы нормально сесть, а не полулежать, опираясь на локти. Коленки сгибаю и к себе ноги прижимаю. Порванную в нескольких местах юбку расправляю, чтобы голые ноги на обозрение оркам не торчали.

— От вас пряталась… — признаюсь я тихо, уткнув нос в колени.

Вокруг слышатся покашливания и тихий рык.

Митрибор забавно дёргает кончиками длинных, острых ушей.

— Испугалась или задумала чего недоброе? — спокойно спрашивает он. Но во взгляде мелькает сталь.

Он ещё не решил, враг я или так…

А чего я задумать такого могла, не понимаю? На голову им свалиться? Тоже мне недоброе дело…

— Я тут девятисил собирала, — объясняю я торопливо, пока меня опять в злодеи и убийцы не записали. — А тут вы идёте! Я свою корзинку схватила и спряталась…

Оглядываю траву вокруг себя.

— Где моя корзинка? — спрашиваю я.

Будто орки её прячут от меня за своими широкими спинами.

Один из зеленокожих гигантов тычет пальцем вверх.

— Да вот она, глядите!

Точно! На ветке повисла моя корзиночка! Я не смогла, а она удержалась!

Митрибор встаёт одним резким неуловимым движением, и у меня перехватывает дыхание. Какой же он гигантский! В два раза выше меня. Точно.

С лёгкостью достаёт до ветки, до которой мне и не допрыгнуть даже. Снимает корзинку и вместе с ней садится обратно на траву. Рядом со мной.

— И правда, девятисил, — он перетирает массивными пальцами несколько листиков, оставшихся на донышке. Остальные разлетелись в полёте. — А мы-то гадали, кто тут похозяйничал. Решили, что по реке чужак ушёл. Ловко ты придумала. Ветер и травы скрыли твой запах. На поляне тобой пахло, а сверху нет…

Орк наклоняется ближе, подхватывает пальцами прядь моих волос и снова нюхает её, как люди нюхают цветы, собранные с поля.

Мне вдруг жарко становится. Странно и волнующе.

Чего он всё нюхает и нюхает? Чего смотрит так, что мурашки бегут по коже?

— Точно вам говорю… из пророчества это девка… — шепчет кто-то сбоку. — Ну всё, конец воеводе…

Митрибор снова рычит, отчего у меня поджилки трясутся. И не у меня одной.

Замечаю, что раскатистый грудной рык воеводы действует на остальных орков как хлыст. Они все смолкают разом и головы чуть склоняют. Будто через силу.

— Глупости… — воевода снова окидывает меня, сжавшуюся в комочек, взглядом. — Я не чувствую ничего. А ты, мелкая, чувствуешь?

Качаю головой. Ничего я не чувствую, кроме отчаянного желания оказаться дома, в безопасности.

— Значит, хватит болтать, — отрезает Митрибор.

Окидывает орков повелительным взглядом, и те даже уши прижимают.

А затем ко мне поворачивается и взгляд смягчает. Ближе придвигается.

И мне почему-то от этого страшнее не становится. Ни капельки. Только теплеет в груди.

Странное такое чувство. Совсем непонятное.

— Как тебя зовут-то, мелочь, свалившаяся на голову? — с ухмылкой спрашивает мой орк.

— Фейсель, — отвечаю я.

Ещё одна ухмылка.

— Забавно… Это же в переводе с древнего означает внезапный дождь…

Пожимаю плечами и улыбаюсь.

— Когда мама меня рожала, неожиданно начался страшный ливень. Поэтому такое имя и выбрали…

— Ясно.

Взгляд у него… как магнит.

Через силу опускаю глаза на свои колени.

— Можно я тогда пойду? — тихо спрашиваю я. — Дома ждут…