Истинная для воеводы орков (СИ)

20

— Сто три козы… — в полном изумлении повторяю я.

Я столько много никогда и не видела…

Митрибор усмехается. Притягивает меня к себе и обнимает за плечи. А затем целует в макушку.

— За такую красивую жену, к тому же истинную, не жалко, — смеясь, заявляет он.

— Мешок серебра — это грабёж! — ворчу я не сдержавшись.

Мы уже подходим к городским стенам.

Протискиваемся мимо спокойно жующих траву животных.

Митрибор вздыхает.

— Если не заплатить то, что запросил городничий, то он потом может отыграться на твоих родителях, — говорит воевода. — Сомневаюсь, что они захотят уехать с нами в орочью крепость.

Качаю головой.

— Не захотят, — соглашаюсь я. — У них тут дом и папина аптека. А орков они боятся…

Митрибор кивает.

— Нужно, чтобы в городе знали, что за твоих родителей, если что, мы постоим, но и идти на поводу у наглости городничего нельзя, — добавляет он. — А так… пусть собирает свой мешок серебра по улицам, если сдюжит…

С этими словами Митрибор стучит кулаком в запертые ворота.

С той стороны немного приоткрывается смотровое окно.

— Обождите! — говорят стражники с той стороны. — Мы сейчас позовём городничего.

— Не утруждайтесь, — отвечает на это Митрибор и толкает ворота.

Кажется, что легонько совсем. А они к стене отлетают.

Несколько коз сразу принимаются медленно брести в сторону открывшегося прохода.

Замечаю, что со стороны палаток к стаду подходят ещё несколько орков, и они дружно принимаются загонять коз в город.

Вскоре по всем улицам бродят животные. Горожане жмутся к стенам домов и провожают стадо открытыми ртами.

Козы везде…

Они мешают телегам на дороге и жуют цветы возле дома городничего.

А вот и сам он выбегает нам навстречу.

— Что это за безобразие! — возмущённо кричит он, хватаясь за голову. — Это… это…

— Это выкуп за Фейсель, как мы и договаривались, — с невозмутимым видом говорит Митрибор. — Вчера я слышал, что по вашим традициям положено платить родителям невесты козами. А вы затребовали мешок серебра. Я решил… не отступать от традиций и не обижать вас при этом скромным выкупом.

Одна из коз подобралась слишком близко к городничему и попробовала пожевать полу его кафтана.

— Ах ты, зараза! — городничий топает, отпугивая животное. — Сколько же их тут?..

— Сто три, — Митрибор хищно улыбается, обнажая клыки. — Для добрых соседей не жалко.

Городничий улавливает предупреждение в словах воеводы и проглатывает своё возмущение.

— Ваша щедрость и находчивость заслуживает быть прославленной в песнях, — сухо произносит он. — Вечером будет пир в честь вашей свадьбы. Надеюсь, на нём найдут себе место не только козы.

Орки, пришедшие вслед за нами с Митрибором, пригнали с десяток коз прямо под дверь моих родителей.

И мама, и папа встречают это поголовье открытыми от удивления ртами.

В отличие от городничего моим родителям Митрибор предлагает денежный подарок, но отец категорически отказывается.

— Деньгами не положено по традициям, — заявляет он. — Молодец, воевода, что выкрутился. Тебя в городе надолго запомнят.

Вообще, увидев меня, целую, невредимую и довольную жизнью после ночи с орком родители заметно приободряются.

Папа отходит вместе с Митрибором, чтобы поговорить. А мама вытаскивает из угла сундук, набитый моими вещами. Оказывается, она его полночи для меня собирала. И платья мои сложила, и приданное.

Мы с ней долго обнимаемся и плачем. Потому что разлука — она и есть разлука. Хоть моё сердце уже выбрало Митрибора мужем, а по родителям я всё равно буду скучать. Через наши леса так просто и не перейдёшь… Несколько дней пути.

К вечеру меня наряжают в самое лучшее и новое платье, а потом мы вместе с Митрибором идём к городскому храму, чтобы и там произнести свои клятвы.

На пир собрались самые зажиточные и знатные люди города. Митрибор — воевода и глава соседнего города. С ним полезнее дружить, чем враждовать…

Нас поздравляют. В честь нашего будущего и дружбы городов поднимают бокалы с вином.

Впрочем, орки не пьют вина. И едят далеко не всё, чем заставлены столы. Подмечаю, что Митрибор отдаёт предпочтение мясу и овощам. Хлеб не берёт. И сыр обходит вниманием.

Зато не забывает наклоняться время от времени, чтобы втянуть носом воздух возле моих волос.

Знаю, что сегодня мы снова будем ночевать в палатке у городских стен, а завтра с рассветом двинемся в путь к орочьей крепости. Скоро я увижу свой новый дом.

А сегодня последний вечер в родном городе.

Митрибор не отпускает меня от себя ни на шаг. Даже разговаривая с кем-то, обязательно следит за мной взглядом.

Но и его умудряются обхитрить.

Я встаю, чтобы подойти к знакомой, которую заметила. Делаю несколько шагов и в растерянности останавливаюсь.

Обозналась…

У девушки, с накинутым на голову капюшоном совсем другое лицо. Оборачиваюсь и вижу, что совсем рядом со мной стоит ещё одна женщина. Молодая и красивая. На её плечах такой же плащ с капюшоном.

Жрицы из лесного храма Богини…

Они обе смотрит на меня серьёзно и пристально.

Перевожу взгляд на Митрибора и понимаю, что они окутали его мороком. Мой орк обязательно почувствовал бы их присутствие и уже подошёл бы ко мне. Но сейчас он сидит совершенно спокойно и смотрит перед собой.

Не замечает, что я отошла…

Тревога заставляет сердце биться чаще. Я не знаю их намерений. С добром ко мне пришли или со злом…

Спокойный взгляд жрицы может ничего не значить.

— Люди редко имеют истинных, — красивый мелодичный голос жрицы звучит как будто бы внутри меня. — Как думаешь, почему так, Фейсель?

Опускаю глаза.

— В нас меньше всего магии, — выдаю я свою догадку. — Я не чувствую его так, как он меня…

Смех жрицы звенит колокольчиком.

— Это потому, Фейсель, — объясняет она. — Что люди единственные, кто свободен от судьбы. У каждого из нас она есть, но мы можем по ней не жить.

Взгляд жрицы манит и немного гипнотизирует. В нём чувствуется сила.

— Митрибор не может выбрать не тебя. Не может пойти другой дорогой. Его судьба предрешена и предсказана, — продолжает жрица. — А ты, Фейсель, можешь. По праву рождения. Метка не убьёт тебя, если сделаешь иной выбор.

Сердце в груди сжимается от страха. За моего воеводу. Сила истинной метки может убить его, если наша связь порвётся…

— Что ты выбираешь, Фейсель? — спрашивает жрица.

Бросаю взгляд на своего орка.

— Я сделала свой выбор, — уверенно говорю я. — Я принесла Митрибору клятвы, и они были искренними.

Холодная улыбка жрицы становится теплее.

— Хорошо, Фейсель, тогда у меня к тебе ещё один вопрос. Хочешь ли ты чувствовать его так же, как он тебя?