Измена. Подари мне мечту

Глава 12

Приехав в старый заводской район Петербурга, бывший ещё каких-то лет сорок назад окраиной города, иду на предприятие, уже не принадлежащее моей семье. Когда была девчонкой, любила сюда ездить с отцом, но по мере взросления всё реже появлялась в фирме. Огромные пространства заняты гаражами и цехами по ремонту, офисное здание – кирпичное, старое, с ровной как шахматная доска крышей, одиноким трёхэтажным пеньком торчит среди низких построек. У него мы и паркуемся.

Мужчина открывает дверцу и подаёт мне руку. Принимаю её и, выйдя под мартовский мелкий снег, ёжусь.

– Не волнуйтесь, можете молчать. Я сам буду говорить.

– Владимир Георгиевич, – качаю головой. – Думаете, упущу случай позлословить?

– Главное лишнего не наговорите, – усмехается. – Не знаю вашего мужа, но, судя по афере, которую он провернул с вашим наследством, он не из простых.

– Да вот… и сама его, кажется, не знаю, – пожимаю плечами, мысленно соглашаясь с юристом.

Владимир Вернер, как и положено хорошему адвокату, имеет звучную фамилию и обширную практику. И отличные отношения с Матвеем, который его ко мне и приставил. Сам, кстати, куда-то при этом исчезнув. А я, признаться честно, рассчитывала на большее его присутствие в своей жизни. Пара сообщений без всякого намёка на флирт, видимо, всё, чего заслуживаю.

Если честно, думаю, что он, прознав про мои проблемы, просто решил не связываться. Помочь поможет, раз обещал, но не более. Вот и хорошо, лучше так, лучше сейчас, чем после, когда я к нему привяжусь, а он, узнав уже обо всех моих глобальных трудностях, свалит в закат, сверкая пятками.

Привлеку я разве что мужчину, вроде, Ярослава, либо притяну очередного любителя двойной жизни, где бездетное существование со мной будет компенсироваться внебрачными детьми на стороне. Есть ещё вариант найти холостого отца четверых детей, кому новые наследники на хрен не сдались, но это, конечно, не вариант Матвея. Пусть он утверждает, что семья ему ни к чему, как и дети, но ведь захочет. Как пить дать созреет и захочет продолжить род.

В директорском офисе место секретаря пустует.

Странно, ещё не время обеда. Нахмурившись, без стука открываю дверь в старый отцовский, а ныне Ромин кабинет.

Что удивительно, муж на месте, а под столом никаких секретарш на коленях, которых, признаться, я уже успела нафантазировать, и в помине нет.

Рома, вроде как, работает.

Вроде как… ключевое слово. Потому что при моём появлении он быстро захлопывает крышку ноутбука и вскакивает на ноги, переводя взгляд то на Вернера, то на меня.

– Милая… – откашливается, вмиг осипнув. – Кто это? И как неожиданно… ты не предупредила, что придёшь.

Кидаю сумочку прямо на рабочий стол перед Ромой.

– Можешь не утруждаться, Владимир Георгиевич в курсе наших дел. Он поможет мне с бракоразводным процессом, чтобы ты не оттяпал больше, чем уже успел сожрать.

– Какой развод? – округляет глаза Роман. – Я ведь уже говорил, что не хочу разводиться.

Оглядываюсь на адвоката, рассматривающего вереницу грамот и благодарственных писем на стене почёта, как её называл ещё папа.

– Видимо, ещё не всё сожрал, – киваю на Рому.

Или что-то в процессе поедания, – это уже про себя. – Понять бы что… Недвижимость?

Стреляю взглядом в Рому.

Тот нервно смеётся.

– Рузанна, но нельзя же так о муже при… незнакомых людях.

– А Владимир Георгиевич не незнакомый. Он мой юрист. А юристы в наше время – что-то наподобие святых отцов и лечащих врачей, от них ничего скрывать нельзя. Так что он знает и про наш диагноз, и про твоих грехи.

Вернер лишь улыбается на моё сравнение.

Я, конечно, всегда была острой на язык, но при Роме обычно сдерживалась, заботясь о спокойствие в семье, как умела. Сейчас жалею.

– Ещё стыдить меня будешь? После представления твоих любовниц, считаю, мне всё можно. – Хватаю кресло на колёсиках и рывком двигаю к столу. – Владимир Георгиевич, присаживайтесь. Сейчас Роман нам всё покажет. Все документы на фирму. Все-все, так?

Рома то краснеет, то бледнеет, в этот момент ничем не напоминая моего самоуверенного мужа.

А я ведь знаю почему так.

– Рома, я хочу обратно свою долю. Ты должен мне её выделить. Ради памяти отца, который так наивно доверил тебе и дочь, и фирму.

Роман сглатывает, бросает нервный взгляд на молчащего Вернера, который, конечно, как и я, уже в курсе, что Рома фирму продал. Ему нужно посмотреть документы сделки, чтобы понять, можем ли мы дать обратный ход. Я ведь даже без понятия, как давно она была заключена. У Ярослава уточнить как-то забыла.

– Руза, я не могу тебе выделить долю.

– Почему?

– Зачем она тебе?

– Мы разводимся, Ром, и я хочу её обратно. На крайний случай, будем продавать фирму и делить доход от продажи.

– У меня… – кашляет, видимо, решаясь признаться. – У меня её нет.

– Ой, – делаю удивлённые глаза, – а где она? Под стол закатилась?

Даже наклоняюсь, чтобы посмотреть, нет ли там чего под столом, но там виднеются только начищенные до блеска мыски ботинок Романа.

– Так… не дури, милый. Давай сейчас всё оформим. Владимир Георгиевич нам в этом поможет.

Адвокат молча кивает, припечатывая тяжёлым взглядом Рому. Тот жуёт губу, пытаясь начать хоть что-то говорить. Вернер меня предупредил, что, скорее всего, когда мы прижмём моего мужа к стенке, тот начнёт действовать активнее. Вот мы жмём, а значит, он будет ускоряться и, возможно, наделает новых ошибок.

– Фирма полностью на Ярославе. Я был вынужден продать ему свою долю.

– Вашу общую с женой долю, вы хотели сказать, – наконец, заговаривает юрист. И голос его: твёрдый и спокойный, достаточно громкий для тихого помещения, требует ответов на не озвученные вопросы.

– Она передала мне свою.

– И что? Вы же в браке. Это общее имущество.

Возможно, Вернеру странно от того, что приходится объяснять такие элементарные вещи.

– И доходы от продажи имущества также общие.

– У меня их нет, – мотает головой. – Я всё вложил в бизнес.

– В какой? В тот, который продали?

– Да. Закрыл кредиты. Я не на фирму брал, на себя.

– Позвольте увидеть документы.

– Мне нужно время их подготовить.

Встаю рядом с мужем, наклоняюсь, упираясь ладонью в стол.

– Рома, а документы о продаже фирмы покажи.

Рома откашливается и встаёт, самоуверенно глядя на меня и адвоката.

– А вот это тебя не касается. Ты давно уже никоим образом фирмы в делах фирмы не участвуешь. С чего я буду показывать тебе документы? Ты тут никто.

– Ага, и звать никак, – спокойно добавляю.

Затем оглядываюсь на Владимира Георгиевича. Тот с короткой улыбкой кивает. Именно такой ответ он и предполагал услышать, о чём предупредил заранее.

Генеральную доверенность я уже отозвала, о чём Рома, конечно, не знает. Когда начну доказывать, что была не в себе в то время, когда подписывала её, тогда Рома будет обязан предоставить всё, что мы запросим, но уже по суду.

– Руза, прости, но Ярослав не одобрит. Он теперь тут главный. Я не могу демонстрировать внутренние документы компании посторонним людям.

– Прекрасно вас понимаем, – вставляет Вернер, пока я лишнего не сказанула. – Тогда вернёмся к документам о продаже доли Рузанны и потраченной прибыли. Моя клиентка обязательно заявит о возмещении выгоды.

Я отхожу к стене почёта, рассматривая фото, которое висит сбоку. Как ещё Роман его отсюда не убрал. Там папа и он, стоят рядом, улыбаются. Ромка, видимо, уже тогда был на седьмом небе от счастья, понимая, какой лакомый кусок отхватил, а папа наивно полагал, что заимел сына в лице зятя. Но с момента, когда был сделан снимок, пройдёт чуть больше полугода, и наш брак пойдёт по одному месту. Я неудачно упаду, и жизнь утечёт из моего тела в прямом и переносном смысле.

Когда Владимир Георгиевич получает от Ромы интересующие его ответы, мы уходим. Роман пытается заговорить со мной, но я отмахиваюсь, надеясь, что ему не взбредёт в голову припереться домой и продолжить разговор.

Да, ему не взбредает, но зато, когда выхожу из такси возле двора, меня ждут. И не могу сказать, что неожиданная встреча и неизбежный разговор будут приятными.

Мы не здороваемся друг с другом, молча препарируем взглядами. Не считаю нужной начинать разговор первой, ведь это она пришла ко мне, не наоборот.

На ней пальто не по погоде – лёгкое, короткое, на светлых волосах крупинки мелкого снега, который и не думает таять. Вот уж точно снежная королева – в жилах формальдегид, на языке льды Антарктики.

Моргаю вопросительно, и блондинка, та самая мать Вадички, имя которой я так и не удосужилась узнать у Романа, улыбается мимолётной холодной улыбкой.

– Надо поговорить, – заявляет, и пока я не послала её куда дальше, убивает продолжением, – о вашей шикарной квартире. То есть… о нашей, – теперь улыбается шире, наслаждаясь эффектом, который произвела.

Шок и раздражение, а может, и непонимание, естественно, проявляются на моём лице.

– О нашей? – вздыхаю, гадая, чего такого учудил Роман, а что это он учудил, и ежу понятно. – Ну, пойдёмте, поговорим.

Киваю на кофейню в здании через дорогу. Если эта мадам ожидала приглашения в дом, пока ещё, чёрт всех дери, мой, то спешу разочаровать.

Блондинка пожимает плечами и первой двигается с места, я же, с трудом отрывая ноги от асфальта, иду следом на автопилоте.

В кафе тепло и уютно, только меня ничего не греет. В моей груди как будто огромная яма, в которую одна за другой залетают проблемы. Когда эта яма заполнился ими до верху? Я без малейшего понятия. Такое ощущение, что она бездонна. Поэтому трудности и потрясения, видимо, ещё долго не прекратят сыпаться на мою несчастную голову.

Нам приносят по чашке капучино, я прошу добавить побольше карамельного сиропа. Надо же как-то подсластить горькую пилюлю.

– А я Вероника, кстати, – ехидничает она, – возможно, скоро соседями будем.

– Так стремитесь въехать в коммунальную квартиру? – не остаюсь в долгу. – Я сдам комнату разнорабочим, – поясняю, – они поставят трёхъярусные кровати, а, может, и четырёхъярусные, благо потолки позволяют, и будут варить плов на кухне с утра до вечера.

– Я не из пугливых.

– А я не из брехливых, – прячу улыбку за чашкой.

Блондинка поджимает губы, затем тянется к сумочке. Сегодня у неё не клатч, вполне себе вместительная торба. Достаёт файл с документами и бросает на стол передо мной.

Слегка наклоняюсь, изучая то, что оказывается формой девять.

Интересно-интересно. Стоило бы самой давно озаботиться и сходить взять выписку. Последний раз я когда это делала?.. Пожалуй, никогда. Ибо без надобности.

Беру справку в руки. Чудесно… Когда это я успела одну вторую Роме отписать, а он потом одну двенадцатую Веронике этой подарил? Она, конечно, подсуетилась и быстренько прописала к нам и себя, и Вадичку.

Что ж… я не юрист, но подозреваю, что наличие зарегистрированных несовершеннолетних детей всё усложняет.

– Вот так сюрприз, правда?

– И не поспоришь.

А дальше мы молча пьём кофе, нам обеим нужна небольшая передышка. Исподтишка изучаю «соперницу», пытаясь понять, что Роман в ней нашёл. Сомневаюсь, что когда-то она была милой и приветливой. Типичная стерва, которую роль многолетней любовницы ещё и осучила в конец. Сейчас могу лишь представить, какой лапши ей навешивал Роман, ребёнка прижил, но ни одно обещание не сдержал. Вот она и заявилась к нему на юбилей, от скопившейся обиды решив унизить публично. Ведь не думала же, что возьмёт Ромку за ухо и как нашкодившего мальчишку поведёт домой?

– Ну так и что… вы собираетесь делать со своей одной двенадцатой? – наконец, спрашиваю я.

– Въехать и жить. Метров у вас много, думаю, мы с сыном с комфортом устроимся. А то Рома так и не удосужился сыну за все годы, что мы вместе, квартиру купить, хотя обещал.

– А вы что, ещё не поняли, что Роман тот ещё врун?

– Приходится иметь дело с тем, что досталось, – поводит плечом, затем лезет в сумку, чтобы достать зеркальце и поправить подтёкшую в уголке губ помаду.

На мне, в отличие от неё, из косметики только тушь. Не думаю, что в возрасте дело, скорее в привычке. Кожа лица у неё ровная, морщинок почти нет. Возможно, результат работы косметолога. Только на шее нездоровые кольца Венеры. Образовавшиеся, скорее, от излишней увлечённости загаром, чем от прожитых лет.

– Я не шутила, кстати. Если въедете, реально сдам свою половину, – предупреждаю, – поэтому давайте другие варианты обсуждать.

– Тогда продам. Уверена, на такую квартиру найдётся много желающих.

– На одну двенадцатую? – приподнимаю бровь скептически. – Это навряд ли.

– А я поищу.

Шевелю мозгами, припоминая, что помню про владение и правила продажи недвижимости.

– Кажется, прежде чем выставлять долю на продажу, вы обязаны предложить приобрести её другим собственникам. И по цене не выше рыночной. Стоимость в дарственной у вас, кстати, указана. Не покажете, а?

Блондинка отрицательно мотает головой.

– Как-то не подумала её прихватить.

– Ну да ладно…

Я без понятия, когда Роман склепал дарственную, дата регистрации в форме девять указана прошлым годом, но это ни о чём не говорит.

– На оценщика, кстати, раскошелиться придётся. Потом, сомнительно, что Роман будет долю у вас выкупать. А я… – таинственно замолкаю, пусть сама додумывает.

Внутри всё восстаёт: выкупать то, что и так принадлежит мне? Ну уж нет… Как можно? Это же папин подарок! Да, он деньги дал на покупку, оформил на меня перед нашей с Ромой свадьбой. Я была единственной собственницей!

Только вот с юридической точки зрения закон на стороне Вероники и Романа.

Боже… с каким козлом я жила! Никогда на мужчин не обзывалась и не понимала тех девушек, кто так делал. Но сейчас на голову Ромы хочется сложить все известные маты ровными аккуратными стопочками.

Надо, кстати, у Владимира Георгиевича уточнить, что делать теперь с этой грёбанной дарственной. Если удастся доказать, что генеральная доверенность была составлена против моей воли и я не отдавала отчёт своим действиям, когда её подписывала, эту дарственную признают недействительной? А как же Вадичка? Я должна буду ему что-то выделить? Он ведь всё-таки несовершеннолетний…

Господи… час от часу не легче.

Может, будет проще Романа напоить и сдать санитарам? Наговорить, что к нему часто белочка в гости приходит. Тогда его признают невменяемым и дарственную, возможно, отзовут?

Пока идеи в моей голове прыгают через мужа-козла, у Вероники мыслительный процесс тоже не утихает. Сквозь туман усталости до меня долетает:

– Что вы можете мне предложить?

Что могу предложить? Ах, что я могу предложить…

Ну, есть небольшая идея…