Измена. Подари мне мечту

Глава 17

Я хоть и отправилась на Кипр всего на неделю, пару красивых платьев на выход прихватила. Знала, что в отелях, вроде «Аматуса», на ужине может быть классический дресс-код, к тому же не исключала возможности выбраться куда-нибудь за пределы гостиницы. Кто ж ожидал, что платье пригодится в первый же вечер.

Если так и дальше пойдёт, у меня платьев на все вечера с Матвеем не хватит, а появляться дважды в одном и том же – так себе идея.

Хотя одежда нам может и вовсе не понадобиться. Такой вариант развития событий вполне реален. Мы так долго приглядывались друг к другу, что, чувствую, поспешим обнажиться и принять горизонтальное положение с астрономической скоростью.

Но, учитывая характер Матвея, до горизонтального мы можем и не дойти. Начнём там, где стоим.

Улыбка растягивает губы, на которые наношу помаду красивого розового оттенка. На веках только стрелки, а кожа сама сияет под тонюсеньким невесомым слоем пудры.

Чёрное платье-сорочка на узких бретельках подчёркивает стройность ног, удлинённых вечерними туфлями на высоком каблуке. Классический разрез сбоку демонстрирует колено. Волосы я не стала усмирять, позволила упасть на плечи и виться, как им вздумается.

Сегодня ночь свободы и… ах, я надеюсь, взаимных удовольствий.

Конечно, подняться сразу в шикарный номер будет как-то пошло, поэтому отыграем аперитив к основному блюду в виде недолгого… почему-то мне кажется, что он будет недолгим… недолгого ужина.

В дверь стучат, и я отворачиваюсь от зеркала, слегка хмурясь. Это кто? Матвей? Он, конечно, сказал, что зайдёт в шесть, но, во-первых, ещё не шесть, во-вторых, номер номера я не сообщала. Хотя для него, думаю, узнать эту информацию – не такая уж большая проблема.

Финальный взгляд в зеркало и несколько шагов до двери, которую распахиваю без тени улыбки.

За ней не Матвей, а огромный букет цветов и посыльный, протягивающий карточку. Коротко благодарю и забираю коробку с розовыми и фиолетовыми ранункулюсами. Вношу её в номер со смешком. Вот уж чего, а отличной памяти у Матвея не отнять. В прошлый раз, когда упрекнула его в отсутствии букета на свидании и отказалась ехать в цветочный, он по дороге, как позже выяснилось в ту великолепную столовку, выяснил, что мне нравится. Ранункулюсы я ляпнула, как говорится, от балды, а Матвей мало того, что запомнил, так ещё при мне и поискал, что они значат.

«Я восхищён тобой. Ты очаровательна, – написано на карточке, и чуть ниже: – Жду в шесть в лобби».

Видимо, тоже посчитал, что заходить за мной не стоит. Ибо опасно, когда расстояние до кровати меньше пары метров.

К шести я внизу. В баре у ресепшна народу немного, и Матвея вижу сразу. На нём белая льняная рубашка на мелких пуговицах и тёмно-синие брюки. Взгляд скользит по крепкой груди, прикидывая, сколько времени у меня уйдёт на расстёгивание этих пуговок. Может, проще стащить через голову?

Рузанна! Не о том думаешь! – одёргиваю саму себя.

О том! О том! – подпевает внутренний голос.

– Спасибо за цветы. Они очаровательны, – произношу вместо приветствия.

– Как и ты, – просто отвечает Матвей, а потом вдруг берёт мою ладонь в свою и, поднеся к губам, целует.

По обнажённой спине пробегает дрожь. Откровенное платье может открыть больше, чем я собиралась демонстрировать. Впрочем, кому я лгу? Матвей и сам видит, какую реакцию вызывает во мне.

– Хорошо, что ты его захватила, – кивает на палантин, перекинутый через мой локоть. – Там немного прохладно, но я сделаю всё, чтобы ты не замёрзла.

Тут моё взбудораженное близостью Матвея воображение могло бы нарисовать всё, что угодно, но в реальности я вижу тепловые горелки, когда он отводит меня на уединённую террасу, где нам накрыли ужин.

Вечера на Кипре в этот период ещё прохладные, поэтому и жар от горелок и мой палантин очень кстати.

Нам приносят мезе, блюдо, которое здесь что-то вроде достопримечательности, и разливают вино по бокалам. Думаю, что пить эти сто миллилитров буду очень долго. Потому что мне хочется запомнить вечер по максимуму, а лёгкий туман в голове сегодня ни к чему.

Едва начинаем ужин, как звонит телефон Матвея.

Он смотрит на экран, хмурится, бросает короткое:

– Прошу прощения, – и отходит поговорить.

Я всё это время наблюдаю за его сильной спиной, длинными ногами и думаю, о чем угодно, только не об ужине. Во мне бурлит бешенное предвкушение.

На кой черт, мы теряем тут время, ведём ничего не значащие разговоры, когда могли бы уже спокойно принять происходящее и подняться к нему!

Но Матвей не торопится, а я, навряд ли, тут буду проявлять инициативу. Пусть все идет своим чередом все равно финал этого вечера – широкая постель в президентском сьюте Матвея. Можно даже не обманываться на этот счёт.

Матвей возвращается задумчивый и даже какой-то огорченный.

– Что-то случилось? – интересуюсь с неподдельной искренностью.

– Да все нормально. Так, рабочие моменты. Извини, не думал, что будут беспокоить на отдыхе, но звонок очень важный. Я его ждал, поэтому пришлось взять сотовый с собой.

– Нет, я в смысле, не сейчас что случилось, а вообще что-то случилось. То есть… у тебя что-то происходит? Ты выглядишь устало в последнее время. Уж не прими… не прими за какое-то грубое замечание, но так и есть.

– Ой, ну, прекрасно, теперь я еще и устало выгляжу, – усмехается Матвей.

– Тебе надо выспаться.

– Но не сегодня, – быстро отвечает он.

– Не сегодня, – тяну как бы таинственно и загадочно, что вызывает у нас обоих смех. – Надеюсь, тебе позволительно выключить телефон на время?

– На время позволительно, – кивает. – Это просто по работе проблемы кое-какие накатили.

– Какие проблемы? Может поделишься?

– Ой, да… – он замолкает, явно собираясь сказать, что мне это будет не особо интересно.

Но в последний момент, видимо, передумывает.

– Да то ли конкуренты постарались, то ли диверсия внутренняя, то ли в компании завелась крыса, которая работает на тех самых конкурентов, что намного ближе к теме.

– Да? И ты уже знаешь, кто это?

– Подозреваю. Есть у отца старый проверенный сотрудник. Марк Леонидович начальник отдела снабжения. Так вот ему очень не нравится, что снабжаемся мы теперь не через его проверенных поставщиков. У него там контакты подвязаны, процент в обход кассе настроен, а я ему всю схему поломал своими инновациями. Вот и бесятся.

– Ужас какой! Я тебе искренне сочувствую, что приходится иметь дело с такими людьми.

– Знаешь, давно уже заметил, как люди ведут себя в бизнесе, такие они и в личных отношениях. Поэтому надо найти повод и расстаться с ним без всяких сожалений.

Естественно, примеряю его слова к Роману, он прокрутил огромную аферу с отцовской фирмой и с моей жизнью, влез в бизнес владельца и в постель к его дочери. Как он сломал всё, что годами строила моя семья, так он сломал мою психику и тело. Да, в словах Матвея истина, как не согласиться?

– Ладно, хватит о работе, – приподнимая бокал, кивает на мой, и я беру вино. – Хочу оставить её в Питере. Сложно это, потому что отпуск на Кипре у меня оказался незапланированным, – хитро усмехнувшись, добавляет Матвей. – Но я намерен по максимуму сделать его приятным.

– Значит, я тебе тоже схему поломала?

– Это не крушение планов, а их корректировка. К тому же приятная.

Мы коротко чокаемся.

– Ну тогда и я все свои проблемы оставлю там же. Поэтому, Матвей, ни слова о моем разводе и судебных делах. Договорились?

– Договорились. Ешь. Вот это клефтико просто бесподобно. Попробуй.

– А можно по-русски? – смеюсь.

– Баранина.

– Отлично, так более понятно.

Вечер проходит отлично. Мне тепло и уютно с Матвеем, такое ощущение, что мы знакомы тысячу лет, но вместе с тем напряжение, а, вернее, предвкушение растёт в геометрической прогрессии.

Еда прекрасна, но я не хочу есть… у меня голод абсолютно другого рода.

– Прогуляемся? – спрашивает Матвей, когда приносят десерт.

Разве что до твоего номера, – возникает в голове, но я неопределённо пожимаю плечами.

– Тогда завтра? – предлагает он, и я киваю, осознавая, что Матвей всего лишь интересуется, готова ли я.

Нет, я уже не сбегу. И я определённо готова.

Поэтому, когда он берёт меня за руку и ведёт к себе, я следую за ним без колебаний.

Президентский сьют занимает часть отдельного этажа. На него персональный вход, а внешняя стена номера – сплошное стекло от пола до потолка.

– Ух ты! – без всякого преувеличения и совершенно искренне ахаю я.

Подхожу к огромному панорамному окну, выходящему в тишину вечернего приватного сада, за которым виднеется море. Его шёпот вполне отчётливо долетает сюда.

– Хочешь выйти на террасу? – раздаётся за спиной.

– Хочу, – уверенно.

Створка окна отъезжает в сторону, и я шагаю на мраморные плиты, подхожу к поручню и кладу на него ладони, делая вдох полной грудью.

– Это была хорошая идея, – произношу скорее для себя, чем для Матвея, думая, что не прогадала, решив отвлечься от проблем и выбраться в мини-отпуск куда-то, где потеплее.

В Питере, конечно, весна, но она у нас такая медленная, что не успеваешь ей проникнуться, а здесь – всё уже цветёт и радуется пробуждению от спячки.

– Да, идея полететь за тобой была и правда, хорошая, – на свой лад понимает мои слова Матвей.

Я оборачиваюсь, вжимаясь поясницей в поручень, лопатками чувствуя, как волны бьют о берег. Прохладный ветер налетает мелкими порывами, порождая толпу мурашек. Или это близость Матвея их порождает?

Он подходит ко мне вплотную, а я, тряхнув сначала правой, затем левой ступнёй, сбрасываю туфли и становлюсь на добрых десять сантиметров ниже. Так правильнее… мне хочется быть нежной и ранимой рядом с Матвеем, потому что знаю: он не будет груб и не обидит. Я могу быть собой. Отпустить языкастую злючку. Стряхнуть напряжение с плеч. И реально просто быть собой. Обычной девушкой, слегка неуверенной, слегка очарованной этим парнем.

Ладно… признаемся самой себе… не слегка.

И признание это отчаянно меня пугает.

Пальцы Матвея ныряют в мои волосы, соединяются на затылке, лица касается тепло его ладоней, а рта – тепло губ, когда Матвея наклоняется, чтобы пьянящим долгим поцелуем прижаться к нему.

Мы пробуем друг друга по-новому. И сладкие нотки терпкого вина, которые мы пили за ужином, наполняют поцелуй новым вкусом и ощущением.

Хватаю Матвея за ткань рубашки, тяну на себя, поднимаюсь на цыпочки, вжимаюсь в его тело своим. И вот его руки везде – на спине, на талии, на ягодицах и снова на затылке, на плечах, гладят кожу, снимают одежду.

Мелкие пуговицы его рубашки выскакивают из петель под напором моих пальцев.

Пошатываясь, вслепую мы уходим с террасы, чтобы дошагать до полумрака спальни и упасть на королевских размеров кровать.

Матвей не форсирует события, не стремиться быстрее перейти к главному, хотя уверена, ему этого очень хочется. Вместо этого покрывает моё тело поцелуями и позволяет изучать своё.

Не уверена, что он со всеми женщинами такой. А может, мне просто хочется чувствовать себя особенной?

Это новый опыт. У меня ведь никого не было, кроме Ромы. И мне чуть-чуть страшно от такого стремительного знакомства. Так сложно впускать в свою жизнь, в своё тело нового мужчину. Открыть ему не сердце, но мысли. Сердце нет… я не готова. Да Матвей и не просит.

Пока не просит.

Кто знает, что будет дальше? Я уже ни в чём не уверена.

Мы молчим, разговоры лишние, общаемся телами, и этого диалога вполне достаточно.

Первый раз он ложится сверху. Конечно, сверху. Всё так и должно быть. Я не хочу доминировать. С Матвеем это и невозможно. Мне хочется брать ровно столько, сколько он даёт. А даёт он много и щедро. И ни на секунду не забывает о моём удовольствии.

Я знала, что будет приятно, но не думала, что достигну пика. Но Матвей не был бы Матвеем, если бы не довёл меня до черты, до слёз удовольствия. Такого острого и пронзительного, которое я, кажется, никогда в своей жизни и не испытывала.