Измена. Подари мне мечту

Глава 15

Ровно в половину десятого я у дома Рузанны. Минута в минуту она выплывает из парадной и бодрым шагом направляется в сторону моей машины. Даже и не скажешь, что во втором часу ночи из бара уехала.

Я снова на Астон Мартин, но предлагать мотаться без верха уже не стану. Да и погода, подкинувшая мелкий дождик, вовсе не располагает к подобным эскападам.

На Рузанне тонкая бежевая куртка с опушкой на вороте и рукавах.

– С добрым утром, – сладко тянет.

По её виду и не скажешь, что несколько часов назад она чуть не зарядила мне по роже за наглый поцелуй.

– И тебя с добрым утром. Отлично выглядишь, – с приветливой улыбкой шагаю навстречу.

– И ты тоже неплохо. Вроде даже как выспался. По виду.

– А чего ж не выспаться-то? Спал я один в своей кровати. Она довольно комфортная. Способствует хорошему здоровому сну.

– Ну ты ещё проверить пригласи, – окидывает меня скептическим взглядом.

– Могу и пригласить.

За словом в карман я никогда не лез, и Рузе это нравится. Она смеется, но больше ничего не отвечает, садится в машину.

Когда устраиваюсь на месте водителя, обращаю внимание на хитрые искорки в глазах Рузанны. Как там у классиков? Я пени дать готов за вашу мысль? За размышления Рузанны я б несколько миллионов отвалил. Девушка-загадка. Обычно лица для меня, если и не открытые книги, то хотя бы поддаются дешифровке, но не в случае с Рузанной.

– Что-то не так? – вырывается невольно.

– Странные ощущения, – жмёт плечами. – Ты же меня, поправь, если ошибаюсь, на свидание позвал?

– На свидание.

– А почему с утра? Обычно же вечером? Утром, как говорится, дела, а вечером – любовь.

Рузанна смотрит выжидающе, явно пульнув последнее словечко для проверки реакции. А я не ведусь на провокации.

– Разве есть какой-то специальный этикет для свиданий? Где-то написано, что они должны назначаться исключительно вечером?

– Какой ты оригинальный человек. Раз это свидание, где цветы?

– А надо было?

– Ну а почему бы и нет? На свидание обычно ходят с цветами как бы? Или по твоему мнению, цветы уместны вечером, а не утром? Погоди, я запуталась в категориях свиданий, – шутит Рузанна.

– Мой прокол. Признаю, – усмехаюсь, виновато повесив голову. – Давай в цветочный заедем, я подарю тебе букет. Дай мне шанс исправиться!

– Не-не-не, – выпаливает и снова хихикает. – Так неинтересно. Вроде как, я сама напросилась, а ты меня удивить должен. А вот так по заказу как-то не очень. Вся прелесть от цветов теряется. Опадает даже. Вместе с хорошим настроением.

Ничего у Рузанны не опадает, напротив, от нашего словесного пинг-понга даже взлетает ввысь.

– Ладно-ладно, согласен. Может быть, тогда удивлю тебя с местом?

Она приподнимает брови вопросительно.

– Ну… давай попробуй.

Если честно, и в мыслях не было вести туда Рузанну, ещё интереснее будет оценить реакцию. Сбежит, возмущённо махнув хвостом, или не сбежит?

В итоге привожу ее в свое самое, без лишних слов и эмоций, любимое заведение. Рузанна странным взглядом поглядывает то на дверь, то на меня, потом пальцем указывает на вход.

– Серьезно? Сюда?

– Серьезно?

– Так это ж… столовая…

– А у тебя какие-то предубеждения против столовых? Завтраки тут отменные, поверь. Но если ты предпочитаешь консоме, чёрный трюфель, прошутто, салат с утиной печенью и что-то в таком духе, могу предложить «Барбазу» в Рэдиссоне или всеми любимое «Счастье» в «Астории». Хм?

Выражение лица у Рузы становится, как у хитрого лисёнка. Она решительно кивает:

– Да нет-нет, что ты, пошли. Я люблю простую еду. Без изысков, так сказать.

– Правда, что ли?

– То ли…

Не дожидаясь, пока выйду и открою дверь, Рузанна первой выскакивает из машины. Учитывая, что у Астона низкая посадка, делает она это неимоверно элегантно.

– Может, это тест какой? – соединив руки перед собой и спрятав ладони в рукава, интересуется.

– Какой?

– Вот ты мне и ответь какой.

– Нет никаких тестов.

Сегодня относительно тепло, но ветер дует с севера, и после комфортного салона кончик носа у Рузанны на ветру слегка порозовел. Мне снова хочется её поцеловать, чёрт меня раздери! Прямо в этот манящий кончик носа!

Беру её под локоть и веду до двери: коричневой, массивной, оставшейся здесь с начала прошлого века. Это старый доходный дом, коих полно в центре города. Широкая ручка, изначальный цвет которой можно угадать по остаткам напыления на самых концах, истёрта до блеска многочисленными посетителями. Место это действительно популярное, в обед тут не протолкнуться от наплыва студентов, а вот с утра обычно свободно.

За стойкой тётя Валя, которая, едва меня завидев, расплывается в широкой улыбке.

– Матвей, привет, мой хороший, тебе как всегда?

– Тёть Валь, как всегда. Как вы?

– Да с божьей помощью, всё хорошо. А подруге твоей?

– Ей тоже самое, – оборачиваюсь к Рузанне. – Или будут пожелания?

– Нет-нет, доверюсь твоему выбору, – подкалывает, взглядом шаря по помещению.

В зале высокие потолки, деревянная добротная мебель и в целом вполне прилично.

– Вау! Да ты тут за своего, – громким шёпотом подкалывает Руза, пока веду её к столику.

– Ещё за какого! – многозначительно.

– Матвей, я даже говорить не буду, что ты полон сюрпризов. На короткой ноге с местными тётушками.

– Знала бы, насколько короткой.

– И давно ты сюда шастаешь?

– Сейчас редко бываю. Прямо намного реже. А раньше так постоянно бегал.

– Интересно. Каким же путями? Откуда и куда пробегал?

– Да тут рядом лицей, куда меня папаня определил. Единственная отдушина была – послать подальше водителя и прийти сюда, побыть наедине с собой. Он меня не трогал, пока я ел.

– А школьная столовая?

– А там неинтересно как-то было и невкусно. Тут лучше и люди приветливее.

– Где ж ты учился?

– Да в тридцатке я учился.

Рузанна, чуть ли не поперхнувшись кофе, который нам уже принесла тётя Валя, смотрит на меня в некотором шоке.

– В тридцатке? Это в губернаторском лицее, что ли?

– В нём самом.

– Ничего себя. Тридцатка. Ну да, могла бы догадаться по району. Это же физмат, кажется? Туда конкурс тысяча человек на место. М-да, видимо, у твоего отца безграничные связи. Как он тебя туда пропихнул?

– А что сразу «пропихнул»? Вариант, что я и сам не дурак, уже не рассматривается?

Жую губу, делая вид, что обиделся.

– Матвей… – тянет примиряюще, и я сдаюсь, посылая Рузе искреннюю улыбку.

Она невероятно милая и очаровательная. Есть в ней приятная лёгкость. Только с Рузой у меня так живо и непринуждённо клеятся разговоры. Обычно женщины чего-то ждут, Руза либо умело это скрывает, либо ей действительно ничего не нужно.

Лучше бы скрывала. Потому что сама идея: что я ей неинтересен, крайне отравляет настроение.

– А ты? В какой школе ты училась?

Мне интересно узнать что-то большее о ней. За несколько наших встреч, мы, кажется, многое обсудили. Мне понятен ход её мыслей и взгляд на жизнь, но вот о прошлом ничего не знаю.

А когда это я стремился узнать что-то о прошлом женщин, с которыми спал?

Да никогда!

Никогда не стремился – это раз.

А с Рузой я ещё не спал – это два.

Так что не считается.

Тем не менее, у меня живой интерес к этой девушке, который возник так внезапно и так естественно, что я и сам этого не заметил.

– Я? – ведёт пальцем по краю белой керамической чашки. – В обычной среднеобразовательной Фрунзенского района. Мы, правда, потом переезжали, я ещё две сменила, но и в них нет ничего выдающегося. Последняя была гимназией, но без имени.

Перед нами ставят большие порции рисовой каши: она здесь воздушная и сладкая, оладьи с клубничным джемом, сырники и чай. Потому что по мнению тёти Вали – много кофе вредно.

– Откуда такая осведомлённость о школах Петербурга? – уточняю с улыбкой.

– Ты знаешь, кто здесь родился, тот вообще-то в курсе всех рейтингов и градации.

– Мне кажется, в то время меня мало интересовала репутация школ.

– Когда родители это обсуждают, определяя твою судьбу, невольно начинаешь прислушиваться. А ты тоже из Питера?

– Ну, как тебе сказать, родился я здесь и рос здесь. Почти всю жизнь.

– Почти всю жизнь? Это как?

– Некоторое время отсутствовал.

– И где же ты отсутствовал?

– Где-то там.

Разговор заворачивает на извилистую тропку, по которой сегодня прогуливаться у меня нет никакого желания. Закрываю эту тему топорно и грубовато:

– Слушай, я был еще ребенком, куда везли туда и ехал.

Рузанна пожимает плечами, мол, не хочешь, не поясняй. Берёт ложку и опускает её в кашу, от которой всё ещё поднимается пар.

Эту страницу разговора мы перевернули и больше к ней не возвращаемся, предпочитая болтать о разном, но не о собственном прошлом.

После завтрака выходим на улицу. Светлый ясный день встречает голубым небом и ароматом весны в воздухе. Рузанна распрямляет плечи, выставляет ладони перед собой на прямых руках и счастливо улыбается.

– Какое прекрасное утро. Давно у меня таких прекрасных утр не было. Прямо луч света в тёмном царстве.

Цитата из классики вызывает улыбку у нас обоих.

– Да? А почему?

– Вот, знаешь, такие простые вещи, как завтрак в уютной, практически советской столовой, он как-то возвращает вкус к жизни. Авторскую кухню я тоже люблю, но если она каждый день, то быстро приедается. А каша с оладушками никогда не приестся.

Ловлю себя на том, что невольно киваю её словам, в которых есть своя правда.

– Спасибо, Матвей.

В её голосе неподдельная искренность, и мне приятно, что я улучшил её настроение.

Мысль поражает.

Пока я размышляю, Рузанна всё говорит и говорит, а потом завершает свою речь тонкой фразой:

– Мне действительно давно не было так хорошо.

После приятной точки следует вздох.

– Что такое?

Я слышу огорчение в этом вздохе.

– Да пора возвращаться к реальности, ехать на встречу с твоим феноменальным Владимиром Георгиевичем. Столько всего обсудить предстоит. Хорошо, что не на голодный желудок, – она хлопает меня сложенными перчатками по плечу, затем надевает их.

– Поехали, подброшу.

– Да я сама доберусь. Вызову такси, у тебя, вероятно, дел невпроворот.

– Не вижу проблемы, поехали со мной. Я тоже на работу.

– А если тебе в другую сторону?

– Почему в другую? В ту же, только этажом повыше. Поехали-поехали, не сопротивляйся. Это бесполезно.

– Уже поняла.

Мы едем на Охту, где в одном из высотных зданий на нескольких этажах расположился центральный офис компании.

– Ни разу тут не была, – запрокидывает голову Рузанна, оглядывая фасад здания, в стеклянных окнах которого, отражаясь, плывут облака. – Ну ты иди, я попозже поднимусь. – Смотрит на наручные часики. – Рановато я приехала.

– Хочешь, экскурсию проведу?

– Зачем?

– Не зачем, а почему, – поправляю.

– Почему?

– По своему кабинету.

Рузанна без преуменьшения хихикает. Между нами устанавливается странная теплота. Мне уже даже не тепло, а жарко до той степени, что пока взмываем на последние этажи в лифте, я кладу ладонь то ли на поручень позади спины Рузы, то ли на саму её спину.

Рузанна лишь улыбается краем губ, и шепчет:

– Хорошее начало экскурсии. Мне уже нравится.

А мне нравится её чувство юмора, оно удивительным образом перекликается с моим собственным. На любую мою фразу у Рузы всегда найдётся ответ, а то и не один.

На директорском этаже пусто, я ведь сам все дела поручил передвинуть на время после полудня. Гоша так расстарался, что и секретаря моего отпустил, потому что стол в приёмной пустует.

– У вас выходной, что ли, сегодня? Свободный график? – продолжает подкалывать Рузанна.

– Позже народ набежит. Так совпало.

От мысли, что мы, вероятно, одни на этаже, у меня зарождается приятное предвкушение. Здесь, конечно, камеры везде, но в моём кабинете их нет.

– Проходи, – распахиваю дверь перед Рузаной.

Она делает шаг вперёд и застывает, затем пытается пятиться и наступает, весьма весомо, мне на ногу. Наклоняюсь, смотря на идеальный профиль из-за её плеча.

– Смелее, – подбадриваю.

– Смелее? – откашливается как-то странно, но входит в кабинет, а я уже следом.

Не сразу большое тёмное пятно попадает на периферию зрения.

Приходится хорошенько проморгаться, потому что поначалу кажется, что глаза меня подводят. Ну не может же полуголая Айя, о которой я и думать забыл, сидеть на моём рабочем столе?

Рузанна разворачивается, и, если бы не защитная поза, в которой Руза сложила руки на груди, я бы и не сказал, что ей некомфортно, настолько весёлой она выглядит и сыплет колкостями.

– Вау, Матвей, неужели это твой секретарь так тебя встречает? Это по регламенту?

– Это? Мой секретарь? Да боже упаси! Нет, конечно.

– Хм, становится еще интереснее…

– Милый, кто она? – слегка жеманно выдаёт Айя, у которой прорезается голос.

Молодец, в кавычках, не растерялась.

– Милый? – Брови Рузанны взлетают еще выше. – Становится все интереснее. Я, пожалуй, пойду, мешать не стану.

– Иди-иди, – подгоняет Айя, совершенно верно определяя в Рузе соперницу, а не моего делового партнёра.

Айя выбрала очень выгодную позицию. Красиво устроилась: нога на ногу. Свет от панорамного окна создаёт мерцающий ореол вокруг неё. Ангел, не иначе.

Руза пытается протиснуться мимо меня к выходу. Хватаю её за локоть, притормаживая, параллельно сгоняя наглую девицу с насеста.

– Айя, что ты творишь? Слезай со стола. Как ты вообще сюда попала?

– Матвей, тебе же нравятся сюрпризы. Я так старалась тебя порадовать… – с толикой обвинения скулит в ответ. – А помнишь, мы как-то раз…

Руза тем временем дёргается, желая вырваться и не слушать подробности о мифическом «как-то-разе», и я, забывая про Айю, полностью сосредотачиваюсь на Рузанне.

– Руза, погоди. Сейчас разберусь. Эмм… Ума не приложу, как она сюда проползла.

– Да ладно, Матвей, бывает. У кого-то так бывает, а у тебя сяк. Я пойду.

– Нет, останься.

Она тихонько смеётся, поднимается на цыпочки, чмокает меня в щёку, бросает короткий взгляд на Айю.

– К Владимиру Георгиевичу пора. Попозже позвоню, – и уходит.

А мы остаёмся один на один с наглой девицей, забравшейся на мой стол. Спасибо, что она полуголая, а не голая полностью.

– Айя, – начинаю, – что это за выходки? Каким образом ты тут оказалась?

– Материализовалась из воздуха. Ты же мне не звонишь. А обещал!

Ну, что ей, объяснять, что ли, что обещать не значит жениться? Но и не обещал я ей ничего! По-моему, вступали мы в эти отношения по обоюдному согласию, а дальше понеслось…

Сейчас быстро спроважу, вот только выясню, каким образом эта гидра морская просочилась в мой кабинет.

– Живо рассказывай, каким образом ты сюда попала.

– Матвей…

– И прикройся. Меня такими дешёвыми трюками не проймёшь.

Но наглая Айя прёт до конца. Соскальзывает со стола и, покачивая бёдрами, направляется в мою сторону.

– Матвейчик, ну не будь ты такой букой. Сглупила я тогда.

Это она всё про вечер, когда я ждал её в ресторане, а она не приехала?

– Я уже и думать забыл, – говорю, как есть.

– Вот и хорошо, – прижимается ко мне, трётся грудью, руками оплетая шею. – Я искренне извиняюсь за своё поведение. Сейчас покажу, как сильно раскаиваюсь…

Её ладошки скользят ниже, да и сама она готова опуститься на колени. Перехватываю запястья на полпути.

Ничего, кроме раздражения, её слова и действия не вызывают.

– Я вопрос задал и жду ответа.

Мягко отстраняю и снова бросаю:

– Прикройся. Мне твои извинения в любой форме не нужны.

Возможно, на другого мужчину это бы подействовало, но я холоден, потому что Айя мне уже не интересна. А вот Руза… Рузу надо догнать и поймать, когда после консультации выйдет. Нужно срочно реанимировать наше прекрасное утро.

– Матвей, – в уголках глаз Айи блестят слёзы.

Крокодильи, конечно. Потому что у этой девушки и хватка мёртвая, и зубы острые в три ряда.

– Кто пустил? – холодно требую ответа.

– Матвей, мне надо кое-что тебе сказать.

– Кто, Айя, кто?

Вздыхает, сдаваясь.

– Нелли.

– Кто такая Нелли?

Через пару минут узнаю всю подноготную. С Нелли они посещают один фитнес клуб уже два года и хорошо общаются. Нелли помощник одного из руководителей в отделе маркетинга, который сегодня отсыпается после ночи в баре. Зато сообразительная Нелли быстро призвала Айю, ведь та давно её просила помочь с сюрпризом.

Что ж, тут надо отдать ей должное, сюрприз удался! Эффект от него, правда, не очень.

– Интересно, а познакомились мы с тобой не с подачи Нелли? – спрашиваю с нажимом. – Ввела тебя в курс дела, кто я такой, подсказала, где мы можем столкнуться, а?

– Нет, – отрезает, но в голосе слышу неуверенность, так что не думаю, что она честна до конца.

Вздыхаю, кивая на выход.

– Забирай вещи и уходи.

– Матвей, я не хочу уходить. Я хочу, как раньше. Мне тебя не хватает.

– А мне тебя хватило. Всё, Айя, свободна.

Иду к своему рабочего столу, где на стул скинуты пальто и тонкий жакет.

– Это всё из-за неё, да? – указывает пальцем на дверь, за которой скрылась Рузанна.

– Не твоё дело, – обрубаю тему. – Если обнаружу, что ты рылась в столе или шарилась по кабинету, сядешь. Поняла?

– Я, что? – на лице Айи неподдельная обида. – Как ты можешь, Матвей, меня в таком обвинять!?

– Я не обвиняю, а предупреждаю.

Поскольку Айя не шевелит и пальцем, сам подхватываю её вещи и пихаю ей в руки.

– Такси вызвать?

– Да уж будь любезен, – шипит со злобой.

Через пару минут её и след простыл, а я падаю за рабочий стол, ненадолго погружаюсь вр раздумья, потом набираю руководителя службы безопасности. Пусть по камерам проверит, как Айя попала ко мне в кабинет, как вошла в здание, реально ли Нелля её впустила через вертушку. Если она что-то взяла, то обнаружу не сразу. Хотя важные документы в кабинете не держу. А рабочий ноутбук ношу с собой. Пусть тогда проверят, не подкинула ли Айя камеру или жучок. Да, комнату стоит осмотреть, как и приёмную. Не хотел я ставить лишние двери на этаже, но, видимо, придётся. Раз сотрудники компании, нарушая нормы безопасности приводят третьих лиц на рабочие этажи. Неллю тоже проверить надо, выговор сделать.

Накрываю лицо ладонью и усмехаюсь.

Да, нелепые предосторожности, но в свете событий с поджогом груза я готов подозревать всех и вся. Даже обнаглевших девиц, желающих вернуться в мою постель.

Через часа полтора набираю Рузу. Безрезультатно.

Тогда спускаюсь к Владимиру Георгиевичу, думая, что, возможно, консультация не закончена, но Рузанна уже ушла.

Надеюсь, дурацкий случай в кабинете не погасит теплоту, зародившуюся между нами.

Впервые мне хочется от девушки чего-то большего, чем секс.

Эта мысль вызывает улыбку. Потому что предсказания Рузанны странным образом сбываются.

«Захочется, рано или поздно, но захочется, Матвей».

Да, Руза…

Кто ж знал, что захочу я этого с тобой?