Измена. Подари мне мечту

Глава 13

Вероника ведь не глупая, по глазам моим прочитала, что не шучу, доводы приняла, готова слушать дальше.

– Квартиру всё равно не продадите, – напоминаю. – Въехать и жить там не сможете. Я сделаю всё, чтобы моему мужу ничего не досталось. Вы это чётко должны понимать. – Вижу, что Вероника готова поспорить, поэтому следом поясняю: – Есть способы… не буду говорить какие, но они есть. Способы признать дарственную недействительной. Да, это сложно. Согласна. Но у меня отличные адвокаты.

Почему-то уверена, что у Владимира Георгиевича и из такой сложной ситуации найдётся выход.

Повисает недолгая пауза.

– Не надо меня адвокатами пугать, – отмахивается Вероника.

– Это не угроза, скорее… хм… скажем так, анонс вероятных событий, в результате которых нам очень долго предстоит общаться в суде.

– Меня это не пугает.

– Вы просто не представляете, во что собираетесь ввязываться. Вам эти нервы нужны? Вас Роман обидел, так вымещайте своё недовольством на нём. Я такая же пострадавшая сторона, как и вы. И не я причина ваших личных бед. Не я. Роман, – напоминаю.

Вероника открывает рот, как будто хочет что-то добавить, но быстро захлопывает его. В глазах собеседницы мелькает нечто, на основе чего делаю вывод, что в этой истории кроется гораздо большее, чем то, что лежит на поверхности. По какой-то причине в её глазах я не просто соперница, а враг.

Ах, как жаль, что не умею читать мысли! Но разговорить-то я её могу?

– Я не представляю? – хмыкает. – Я прекрасно представляю. Вы думаете, у меня нет опыта судебных тяжб?

– Нет, я не утверждаю, что его нет, но… Вероника, вам самой-то охота этим заниматься? Зал судебных заседаний никогда не был приятным местом, не так ли?

Она отворачивается к окну, смотрит в одну точку какое время, прежде чем сквозь зубы уточнить, что я хочу ей предложить.

Я не говорю, что уже в курсе про Аню, давшую отступных, чтобы Вероника отъехала от Романа. Если её это устроило, значит, дело в деньгах, а не в мужчине. Тут могу её понять. После многолетней лапши уже устаёшь ждать выполнения обещаний, хочется уже получить хоть что-нибудь в денежном эквиваленте.

– Мы можем как-нибудь договориться?

– Как?

– В присутствии моих юристов вы пишите расписку, по которой фиксируем все наши шаги и обязательства, затем дарственную на меня на эту свою одну двенадцатую и делитесь кое-какой информацией, а я даю вам хорошую сумму, на которую вы можете купить комфортную квартиру для сына. Отдельную квартиру. Исключительно в вашей собственности, без всяких долей и перспектив продажи с целью деления. Вам же это надо? Обеспечить мальчика наследством?

– М-м-м… Какой информацией мне с вами надо поделиться?

– Кое-чем про прошлое Романа. Вы же давно знакомы?

Усмешка у Вероники выходит скорее горькой, чем весёлой.

– Вы даже не представляете, насколько давно.

– Насколько? Ошеломите меня.

Мне почему-то кажется, что не всё так просто в их истории.

– Если уж начистоту… Ошеломляйтесь: мы познакомились гораздо раньше, чем он встретил вас.

– Ого, какие подробности!

– Да, да, да.

Я жду, что последует продолжение, но Вероника таинственно улыбается, отодвигает от себя чашку с остатками кофе и по-царски склоняет голову к плечу.

– Мне нужно время обдумать ваше предложение, – елейным голоском заявляет.

– Это ваше право, ваше право, – не спорю я с не менее сладкими интонациями.

Прежде чем разойтись, мы обмениваемся телефонами. Я возвращаюсь к тебе с твердой уверенностью, что будет так, как я задумала. Что мне удалось ее убедить, а вся вот это вот история со временем, это просто так. Для пыли в глаза.

Она позвонит мне, возможно, даже уже завтра. Тогда мы еще раз встретимся, и я узнаю что-то новое для себя, что-то, что смогу использовать против Романа.

Да, пусть Аня дала ей отступных, пусть Рома откупился от неё и от сына, но он не представляет, как страшно может мстить обиженная женщина, даже если с виду она не особо-то и обижена.

В глубоких раздумьях дохожу до квартиры, медленно отпираю дверь, проворачивая внезапно пришедшую в голову мысль. В гостиной без сил плюхаюсь на диван и достаю из сумочки телефон. Забиваю в поиске запрос, ищу контакты слесарей.

Договорённости договорённостями, но замки поменять стоит. А то мало ли… Мало ли чего ещё успел начудить Роман. Во-первых, может заявиться в моё отсутствие и шариться в поисках один лишь он знает чего. Во-вторых, в лёгкую заявить права на площадь и вкатиться сюда на законных основаниях. В-третьих, он элементарно мог сделать дубликат ключей для своей Вероники и Вадички, которому так и не удосужился прикупить недвижимость.

– Хах, решил проблему за мой счёт, – набирая номер, фыркаю и смеюсь.

Только сейчас весь масштаб проблемы предстаёт перед моим разумом и глазами. До этого я, видимо, просто не хотела его осознавать.

В любом случае, лишние гости мне тут ни к чему.

– Алло? Мне нужно поменять замки.

На том конце спрашивают:

– Когда вам надо?

– Когда? Сейчас. Как можно скорее. Немедленно.

– Срочный вызов – двойная оплата.

– Да хоть тройная. Приезжайте. Варианты замков захватите, обсудим на месте. Заранее я ничего не покупала.

– А какие у вас?

– Без понятия. Пришлите профессионала, пусть разбирается.

Кладу трубку, накрываю лоб ладонью, жмурюсь и съезжаю по спинке, ложась на диван.

Ну и денёк, что б его!

***

– Наконец-то! О родной матери вспомнила! – вот что слышу с порога, придя в отчий дом. – Сколько можно не брать трубку!

– Мам, – тяну чуть раздражённо, наклоняясь и целуя её в щёку, затем крепко обнимаю за плечи. – Я беру трубку, когда звонишь. Но я не могу болтать с тобой по двадцать раз на дню.

Учитывая, что короткими наши разговоры не бываю. Минут десять-пятнадцать – это минимальный порог. Пять минут мама ругает Рому, ещё пять минут вспоминает злосчастный юбилей, ещё пять минут уходит на рассказы о знакомых или о знакомых знакомых, попавших в похожую ситуацию. Иногда я просто включаю громкую связь, делаю свои дела и угукаю в нужных местах. Но всё равно беседы с родительницей утомляют безмерно.

Телефон в руке вибрирует с лёгким жужжанием. Смотрю на экран. Это Матвей.

Морщу нос и с каким-то особым удовлетворением жму отбой.

Явился, не запылился. Пропал на целую неделю, а сегодня вдруг очнулся и названивает. В чёрный список добавлять не буду, но и говорить пока не хочу.

Посмотрим, насколько хватит его настойчивости, – альтер-Руза мысленно полирует свежий маникюр о краешек пальто.

А Руза реальная скидывает полусапожки в прихожей и заявляет:

– Мам, мне нужны документы, все документы, которые сохранились у отца.

Квартира родителей в районе Староневского, на одной из маленьких улиц, стрелой уходящей в сторону Смольного. Клубный дом в конце девяностых возвела одна наглая строительная компания, посмевшая снести старое здание доходного дома. Надо отдать ей должное, фасад они восстановили по старым фото, так что строение не особо выделяется из общей массы.

Иду по длинному широкому коридору, в очередной раз думая, не грустно ли маме здесь живётся одной. Бог им с отцом детей, кроме меня, не дал. С внуками тоже облом вышел.

– Какие именно документы? – слышу за спиной.

– Все, которые имеются. Я в кабинет загляну. Ты же ничего не убирала?

– Нет.

– В сейфе что-то лежит?

– Что-то лежит, – продолжает кивать, идя за мной. – А зачем тебе?

– Просмотреть хочу, может, что-то интересное найду, чтобы адвокату показать.

В отцовском кабинете всё так же, как я помню. Будто он вчера вышел отсюда, а вернуться забыл.

Сажусь за широкий стол из тёмного дерева: богатый, тяжёлый. Поглаживаю полированную столешницу.

– Слушай, Руза, я как раз хотела попросить разобраться, у меня какая-то ерунда с картой. Уже срок прошёл, а проценты не капнули. Пришлось сегодня с наличкой ходить, – она усмехается, обмахиваясь ладонью. – А я то уже как-то от неё отвыкла.

– Проценты не капнули? – повторяю и звучу, будто зажёванная плёнка.

В моём скептическом взгляде на маму сквозит и настороженность, и подозрительность.

Задвигаю ящик тумбы, который успела открыть, ставлю локоть на столешницу, а подбородок кладу на ладонь. Пальцы левой руки барабанят по поверхности стола.

– Слушай, на всякий случай уточню… ты Роме доступ к своим счетам не давала?

Мама открывает рот, чтобы сказать нет… но мигом его захлопывает. Потом стоит и смотрит на меня, то краснеет, то бледнеет, при этом глаза её делаются всё шире и шире.

– А я… а я… а я… – повторяет, словно попугай.

– Мам… что я? Что я то, а? Рассказывай давай. Послушаю, – последнее уже шёпотом добавляю.

Так узнаю, что где-то год назад Рома заявился к маме с феноменальным предложением открыть брокерский счёт, чтобы преумножить накопления, которые ей оставил папа. Средства её были грамотно распределены по вкладам, ежемесячные выплаты позволяли безбедно жить, был также резервный счёт, с которого она могла совершать крупные покупки или путешествовать, если была надобность, а теперь выходило, что год назад она перепоручила управление средствами какому-то брокеру, которого ей подогнал Роман.

Морщу нос, думая, что там не брокер, а МММ на новый лад, финансовая пирамида словом.

– Мам, ну на кой чёрт ты в это ввязалась?

Она продолжает заикаться, но, защищаясь, напирает на меня, хотя я как бы должна ей помочь с её же слов.

– Понимаешь, он же меня убедил, что деньги должны работать. Их надо инвестировать.

– Во что?

– В акции, в облигации.

– Покупайте облигации федерального займа… – бормочу себе под нос. – Ма-а-ам? А тебя ничего не смутило? Почему со мной не поговорила, прежде чем доверить свои деньги Роме?

– Так он же зять мой… Был… Ну то есть уже скоро не будет.

Для мамы всё очевидно. Папы не стало, у руля семьи встал единственный мужчина, на которого они с отцом возлагали надежды, кого любили как собственного сына. В котором не могли разглядеть не только предателя, но и афериста. Как выяснилось.

Мама ни дня не работала. Куда уж ей там в брокерских штуках разбираться, она то и слов, поди, таких не знает.

– Мам, ну что мешало жить на проценты по вкладам? Там хорошая сумма лежала, доходность ежемесячная, как три средние зарплаты.

Мама бледнеет ещё сильнее, медленно садится на стул, видимо, понимая, что денежки её, вероятно, уже тю-тю. А я думаю, что у Владимира Георгиевича снова прибавится работы.

– Господи, – накрываю голову руками, – час от часу не легче.

Пока собираю отцовские документы и выслушиваю причитания мамы, думаю, что мне срочно надо развеяться.

Тут же, как ответ на мои мысли, звонит Матвей.

Чудесно… Но это не тот способ развеяться, который я имела в виду. Снова жму отбой.

Откровенно говоря, и не до него сейчас. Плюс я обижена на его молчание. Могу я тоже помолчать, в конце концов?

За адвокатов спасибо, а в остальном… не сейчас.

Приехав домой, долго отмокаю в ванне, списываясь с девочками с женского форума. У нас там образовалось трио пострадавших. И вот совпадение, мы все из Питера. Кому идея встретиться пришла первой в голову я и не помню, но кидаю мысль в наш чатик, что неплохо бы затусить вместе. Мила с Алей идею поддерживают.

Супер… в бар, значит, в бар.

Долго выбираю наряд, останавливаюсь на белом средней длины платье. Волосы распускаю свободной волной по плечам. Сейчас мне их цвет нравится больше. В новую жизнь я решила вступать с обновлённым имиджем. Тату с заумной цитатой на латыни бить не стану, но осветлиться было отличной идеей.

Вечером при полном параде выдвигаюсь на зов подъехавшего такси. Заказала машину бизнес-класса. Ждать пришлось дольше, но уверена: оно того стоит. Потом в «Будда бар» даже на комфорте не приезжают. Заведение, где один сет роллов продаётся по цене пяти в обычном ресторане, требует определённой подачи себя.

Мелкий снег подсыпает с неба и, словно манная крупа, маленькими вихрями крутится на асфальте.

– Рузанна! – мою руку хватают чуть выше локтя.

Вздрагиваю от неожиданности и отстраняюсь.

Рома, вероятно, выбежавший из кофейни напротив, с недовольным перекошенным лицом взирает на меня.

– О боже, что ты тут делаешь? – окидываю его возмущённым взглядом.

– Ты знаешь, мне почему-то не попасть в квартиру.

А он пытался? Вероятно, я в ванне была и не слышала.

– И не попадёшь. Зачем тебе в неё попадать?

– Мне надо кое-что забрать.

– Скажи что. Я вышлю курьером.

Он делает шаг ко мне, а я пячусь, не позволяя расстоянию между нами сократиться и на сантиметр.

– Разве так делается? – укоряет. – Если хочешь разводиться, давай сделаем это цивилизованно.

– Рома, цивилизованно уже не получится. Ты сделал всё, чтобы этого не случилось.

– А ты куда намылилась? – меняет тему.

Теперь с интересом поглядывает на подол платья, торчащего из-под серого полушубка.

– Я? Гулять.

– Решила пуститься во все тяжкие?

– Это тебя тоже не касается.

– Но ты пока ещё моя жена.

Я начинаю истерично хихикать.

– Ой… развеселил. Боже мой… какой пафос! Какой пафос! – возмущению моему нет предела.

– А к Ярославу ты тоже просто погулять заезжала?

Замолкаю, приходится на секунду прикусить язык, чтобы не обвинить его в манипуляциях со счетами мамы. Знал бы он, как сильно мне хочется отхлестать его сумочкой по наглой роже!

– Тебе, смотрю, уже доложили. Дай, догадаюсь кто… упс… Неужели, Анечка?

Рома неопределённо ведёт плечом, а я продолжаю:

– Если ты хотел меня в чем-то уличить или поймать на измене, то план твой не удался.

– У тебя, Руза, извращённый ум.

– Серьёзно? А зачем Аня к брату ездила? Может, она должна была нас застукать вдвоём, сделать снимки. Ярик ведь ни с того, ни с сего ко мне подкатывать начал.

– Урод, – шипит Рома.

– Нельзя так о директоре, – подстёбываю с огромным удовольствием. – Кстати, а Ярик тоже в вашем плане участвовал или вы его в тёмную использовали?

– Я вообще не понимаю, о чём ты.

– И я не понимаю. Не понимаю, что происходит в моей жизни. Когда она свернула не туда? Наверное, когда мы познакомились? – выдерживаю короткую паузу. – Ладно, Ром, я поехала. Не грусти. Все будет хорошо.

Когда сажусь в такси, достаю телефон из сумочки, чтобы отписаться в чатик на троих, что скоро буду в баре. Но поверх всех окон всплывает сообщения от Матвея.

«Руза, у тебя всё хорошо?»

Никаких приколов-подколов, юмора или иронии. Как и нет нежных словечек или намёков. М-да, кажется, мы окончательно перешли на уровень «друзья»

«У меня всё нормально», – отвечаю прохладно и прячу телефон в карман.

То молчит, то настойчиво донимает… Сама ему позвоню, когда сочту нужным. Вот так.