Измену гордым не прощают

16 глава. Стрекоза в ладони

Ненавистная жёлтая лампа лежит на полу, разбитая вдребезги. Чудо просто, что ребёнок не порезался!

Это та самая... Я её узнаю из тысячи!

Застываю посреди комнаты. Оглядываюсь вокруг.

Здесь всё очень стильно. Красиво. Чисто.

Кто ему так всё обставил? Дизайнер? Или женщина? Трофимов сам бы не смог - его никогда не волновал быт. Он, по натуре своей, спартанец - минимум вещей, но хороших, дорогих, невычурная тачка, но премиум-класса. А тут всё дорого-богато и, надо признать, очень здорово.

Если женщина, то где она? Живёт здесь или так, приезжает иногда? От этой мысли внутри неприятно сжимается.

Присаживаюсь на корточки перед лампой. Эх, если бы не ты, я так и жила бы в неведении, обманываемая мужем!

Убрать осколки нужно. Но потянувшись к ним, тут же одергиваю руку. Пусть ему убирает тот, кто... убирает! Я в гости не напрашивалась! А убирать ему точно есть кому - тут вон, в доме, - ни пылинки не найти!

Задумываюсь. Судя по траектории полёта лампы, получается, Эми пытался залезть на полку со всякими безделушками. Любопытно, что его заинтересовало?

Подхожу ближе. Там - статуэтки в виде человечков в белых халатах и со всевозможными колбами, стоящие в замысловатых позах. Это - "Лаборатория рекламы", команда Гордея - такой у них концепт. Смешные. Но похожи очень на себя настоящих. Кто-то со знанием дела их создал или заказал.

Улыбаюсь. Как же было здорово, когда и я считалась членом этой команды! Каждый день с ними, на работе, был, как праздник! Касаюсь по очереди пальцами каждого. Один - с бородой. Это - Мир, получается. Второй - с тату на обнажённых по плечи руках. Сэм. Третий в модном шарфе, обмотанном вокруг горла. Француз. Рука тянется к тому, который, по всей видимости, Гордей... Завороженно всматриваюсь в то, что у него, игрушечного Гордея, в руках.

А в руках у него стрекоза.

Стрекоза.

Пальцы другой руки непроизвольно касаются цепочки, висящей на шее. Вытягиваю из-под одежды кулончик. Маленькая золотая стрекоза с желтыми камешками вместо глазок ложится в ладонь.

Это украшение мне ещё папа дарил на восемнадцатилетие. Оно со мной всегда.

Получается, частичка меня, пусть незаметная, пусть маленькая, все так же осталась с ними... У него в руках. Может, поэтому меня и не отпускает?

Иногда все слова мира не могут заменить одну незаметную, не бросающуюся в глаза мелочь. Но эта мелочь меняет всё.

И эту статуэтку со стрекозой вполне мог сделать кто-то другой и подарить Гордею! Но... Он её хранил. Поставил на видное место. Это ведь что-то значит... Или нет? А ещё он меня целовал... Зачем-то же целовал? И уж точно можно сказать, что если бы он не хотел этого делать, то никто и никогда силком бы не заставил! Поэтому легко сделать вывод, что он хотел целовать именно меня! Да, впрочем, это было ясно и без особого умственного напряжения - по дыханию, по трепету его, по напряжению его тела...

Шаги за спиной слышу слишком поздно. Суетливо пытаюсь пристроить фигурку на место. Но понимаю, что уже слишком поздно, и он рядом, когда Трофимов произносит:

-У меня к тебе предложение. Давай поговорим? Просто сядем и обсудим, как взрослые люди, что у нас произошло тогда. Потому что, если честно, я до сих пор не понимаю!

Под его взглядом аккуратно ставлю фигурку на место. Свой кулон оставляю висеть поверх водолазки - не хочется привлекать к нему внимание Трофимова. Он провожает статуэтку взглядом. И переводит его на мою шею... Понял, получается, что я увидела и соотнесла.

Смущённо бормочу:

-Не выйдет...

Не успеваю объяснить, что имею в виду, он, естественно, перебивает:

-Ну, естественно! Другого я от тебя и не ждал! Но это просто подло, Дани!

-Гордей! - а я его имени все три года, кажется, не произносила. И сейчас оно непривычно выталкивается изо рта. Но звучит всё также - волнующе, красиво, мужественно. - Я просто не хочу поругаться при ребёнке! А мы поругаемся, это абсолютно точно!

Садится в кресло, устало потирает ладонью лоб.

- Не знаю, за каким хреном мне это теперь надо! Вроде бы чего тут решать? Ну, свалила ты тогда, ну, сделала свой выбор! Хотя нормальные люди свой выбор до печати в паспорте делают. Но это ладно... И вот сейчас. Ну, узнал я о ребёнке. Самое простое, знаешь, что для меня?

-Что? - спрашиваю шёпотом.

-Сделать тест, чтобы знать наверняка и просто общаться с ним, если он мой сын. А ты... С тобой нам и видеться не обязательно. Но вот интересно... Мы же с тобой в браке. Значит, он записан на мою фамилию. Так?

И на фамилию. И отчество твоё. Ну, а какое другое может быть, если отец - ты?

-Да, - признаюсь, потому что нет смысла врать - это легко выяснить.

-Отчество моё? - читает он мои мысли.

-Да, - шепчу еле слышно.

Он медленно поднимается и делает осторожный шаг в мою сторону. На секунду в моей голове появляется мысль, что нужно бы сбежать сейчас к Эми, пока ребёнок ничего не натворил, и мы ничего не натворили тоже... но Гордей шагает ещё раз. И становится вплотную. Так близко, что я его чувствую - тепло его, запах его парфюма. И, как загипнотизированная, тупо смотрю на его губы. В голове практически пусто - только обжигающие картинки нашего недавнего поцелуя.

- Последний вопрос, раз уж пошёл такой разговор. Он - мой сын?

Как там в психологии? Спроси дважды так, чтобы, кроме "да", других вариантов ответа не было у собеседника, а потом добей любым интересующим вопросом. И он ответит "Да" снова. И я, сбитая с толку его шокирующей близостью, конечно же говорю "ДА"!