Коллекционер

Глава 4

Следующий день начался неожиданно. Вместо обычного завтрака Джанлука принес элегантное бирюзовое платье и аксессуары.

— Синьор Моретти просил передать, что через час вас будут ждать внизу, — сообщил он.

— Куда мы идем? — спросила Лия, рассматривая дорогую ткань.

— Думаю, он сам вам расскажет, синьорина.

Платье сидело как влитое, подчеркивая фигуру, но не вульгарно. К нему прилагались туфли на небольшом каблуке и изящная сумочка. Лия смотрела на себя в зеркало и не узнавала — вместо испуганной студентки на нее смотрела элегантная молодая женщина.

Он одевает меня, как куклу, — с горечью подумала она.

Энрико ждал ее в холле. Он был одет неформально — темные джинсы, белая рубашка, кожаная куртка. Он выглядел моложе и… привлекательнее. Лия мысленно встряхнула головой, прогоняя предательскую мысль.

— Прекрасно, — сказал он, оценивающе глядя на нее. — Цвет подходит к твоим глазам.

— Куда мы идем? — спросила Лия, проигнорировав комплимент.

— Увидишь.

Они вышли из палаццо через главный вход, который Лия видела впервые. Площадь Сан-Марко была в двух шагах — туристы, голуби, уличные музыканты. Обычная жизнь, которая теперь казалась такой далекой.

— Не думай об этом, — тихо сказал Энрико, беря ее под руку. — Один крик — и все эти люди окажутся в опасности. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя пострадали невинные?

Лия поджала губы. Он был прав, и они оба это знали.

Они шли по извилистым улочкам мимо магазинов и кафе. Энрико время от времени останавливался, чтобы что-то показать — старинный мостик, красивый фасад, граффити на стене. Он рассказывал об истории города с такой страстью, что Лия на мгновение забывала, кто он такой.

— Ты много знаешь о Венеции, — заметила Лия, когда они остановились у небольшого канала.

— Это мой город, — просто ответил он. — Здесь жили мои предки. Мой прадед построил первую империю Моретти в начале прошлого века.

— Империю?

— Так мы называем семейный бизнес, — в его голосе прозвучала ирония. — Хотя полиция предпочитает термин «преступная организация».

Они остановились у небольшого антикварного магазина. Энрико открыл дверь и пропустил Лию вперед. Внутри было тесно и полумрак, полки ломились от старинных вещей: картин, статуэток, книг.

— Лука, — позвал Энрико.

Из-за прилавка вышел седобородый мужчина в очках.

— Энрико! — его лицо озарилось улыбкой. — Как давно я тебя не видел. А кто эта прелестница?

— Лия, познакомься с Лука Дзанелли, — сказал Энрико. — Лучшим знатоком искусства в городе. Оука, это Лия. Она изучает балет.

Старик галантно поклонился.

— Очарован, синьорина. Энрико привел вас посмотреть на кое-что особенное?

— Именно, — Энрико положил руку Лии на поясницу, направляя ее вглубь магазина. — Покажи ей «Венеру».

Марко провел их в дальнюю комнату и осторожно снял покрывало с небольшой картины. Лия ахнула. Перед ней была «Венера перед зеркалом» Тициана — одна из утраченных работ великого мастера.

— Это… — она не смогла закончить фразу.

— Подлинник, — подтвердил Энрико. — Считалась утраченной во время войны. На самом деле ее спас мой дед, вынеся из горящего дворца в 1944 году.

— Она должна быть в музее, — прошептала Лия, не отрывая глаз от полотна.

— Должна, — согласился Энрико. — Но музеи не всегда являются лучшими хранителями прекрасного. Иногда шедевры нуждаются в более… личная защита.

Он подошел ближе, и его дыхание коснулось ее уха.

— Я коллекционирую красоту, Лия. Редкие вещи, которых больше нет в мире. И я забочусь о них.

Многозначительность его слов заставила ее вздрогнуть. Он говорил не только о картинах.

Они пробыли в антикварном еще час, и старик показал им еще несколько шедевров — рукопись, античную статую, средневековый гобелен. Все украдено, все бесценно. Энрико комментировал каждую вещь со знанием истинного ценителя.

— Как вы попали в эту сферу? — спросила Лия, когда они вышли на улицу.

— Семейное дело, — пожал плечами Энрико. — Отец научил меня отличать подлинник от подделки раньше, чем я научился читать.

— А что случилось с вашим отцом?

В его глазах что-то мелькнуло — боль? Ярость?

— Его убили, когда мне было восемнадцать, — коротко ответил он. — Семья-конкурент решила, что может захватить наши территории.

— Мне жаль.

— Не жалей, — его голос стал жестче. — Я отомстил. Всем до единого.

Они молчали, пока не дошли до небольшого ресторана с видом на канал, охрана незаметно шла за нами. Энрико заказал столик на террасе, и они сели под зонтиком от солнца.

— Зачем вы мне это показываете? — спросила Лия, когда официант принес меню.

— Я хочу, чтобы ты понимала мой мир, — ответил Энрико, наливая ей воды. — Я не просто бандит, Лия. Я храню историю, спасаю искусство от разрушения и забвения.

— С помощью краж и убийств.

— Путем необходимых действий, — поправил он. — В моем мире есть свои правила. Я не убиваю невинных, не торгую наркотиками, не трогаю детей. У меня есть кодекс чести.

— Кодекс чести? — Лия не смогла скрыть сарказма. — Вы похитили меня.

— Я спас тебе жизнь, — возразил он. — Те люди, что были со мной, убили бы тебя без колебаний. А теперь ты под моей защитой.

— Я не просила о защите.

— Мир не спрашивает, что мы хотим, принцесса. Он просто случается с нами.

Официант принес заказ: морепродукты, паста, белое вино. Еда была великолепной, но Лия едва к ней притронулась.

— Ты не ешь, — заметил Энрико.

— Не голодна.

Мужчина отложил вилку и внимательно посмотрел на нее.

— О чем думаешь?

— О том, что через неделю у меня контрольный урок в академии, — сказала она честно. — Если я его пропущу, меня отчислят.

— Ты о нем не думала, — возразил Энрико. — Ты думала о том, каким могла бы быть твоя жизнь, если бы не встретила меня.

Лия подняла глаза. Он смотрел на нее с такой интенсивностью, что у нее перехватило дыхание.

— Скучной, — продолжил он. — Предсказуемой. Ты бы окончила академию, может быть, попала бы в кордебалет какого-нибудь провинциального театра. Вышла бы замуж за своего коллегу, танцовщика, который бы тебе изменял, родила бы детей, забыла бы о мечтах.

— А что плохого в нормальной жизни?

— То, что она капля за каплей убивает душу, — страстно ответил он. — Ты создана для большего, Лия. Ты огонь, но сама этого не понимаешь.

Энрико протянул руку через стол и накрыл ее ладонь своей. На этот раз она не отдернула руку.

— Останься со мной, — тихо сказал он. — Добровольно. И я покажу тебе мир, о котором ты и не мечтала.

— Мир краж и убийств?

— Мир красоты и страсти. Мир, в котором ты будешь танцевать на лучших сценах мира, носить платья от кутюр, жить в палаццо с видом на каналы.

Его пальцы поглаживали ее запястье, и Лия почувствовала, как по венам разливается тепло.

— А цена?

— Доверься мне. Полностью.

Солнце клонилось к закату, окрашивая воду в канале в золотистые тона. Вокруг кипела жизнь, но Лия чувствовала себя как в коконе, наедине с этим опасным, притягательным мужчиной.

— Я не могу, — прошептала девушка.

— Можешь, — его голос стал гипнотическим. — Ты уже начала. Иначе ты бы не сидела здесь, не слушала меня, не позволяла бы мне прикасаться к себе.

Он был прав, и это пугало Лию больше всего. Что-то внутри нее откликалось на его слова, на его прикосновения. Что-то темное и запретное, чего она предпочитала не замечать.

— Пойдем, — сказал Энрико, поднимаясь. — Я тебе еще кое-что покажу.

Они направились к мосту Риальто. Солнце садилось, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Венеция купалась в волшебном свете заката.

— Красиво, — прошептала Лия.

— Ты видишь то, что я вижу каждый день, — сказал Энрико, остановившись рядом с ней у перил моста. — Красоту, которая окружает нас, если мы готовы ее замечать.

Он повернулся, Лия увидела в его глазах что-то новое — уязвимость, которую он точно обычно скрывал.

— Лия, — сказал он, поднимая руку к ее лицу.

На этот раз она не отстранилась. Его пальцы легко коснулись ее щеки, девушка закрыла глаза, чувствуя, как тает ее сопротивление.

— Позволь мне, — прошептал он.

Когда его губы коснулись ее губ, мир исчез. Остались только его руки, его тепло, вкус вина и опасность. Поцелуй был нежным и требовательным одновременно, он был обещанием и угрозой.

Лия оттолкнула его, задыхаясь.

— Нет, — сказала, но голос ее дрожал.

— Слишком поздно, куколка, — ответил Энрико, глядя на ее покрасневшие губы. — Ты уже начала падать. Осталось только решить, насколько мягко ты приземлишься.

Обратная дорога прошла в молчании. Лия была потрясена собственной реакцией на его прикосновение. Она должна была ненавидеть его, бояться, планировать побег. Вместо этого она думала о том, какими были его губы на ее губах.

Что со мной происходит? — думала она. Неужели я настолько слаба?

У входа в палаццо Энрико остановился.

— Спокойной ночи, Лия, — сказал, целуя ее руку. — Сладких снов.

Но сны не были сладкими. Они были полны темных глаз, опасных прикосновений и голоса, который шептал ей имя в ночи.