Крепкое плечо

10

«Твои рваные джинсы и монгольские скулы»* вполне описывают мою Таньку. Она ниже меня ростом, жгучая брюнетка с раскосыми голубыми глазами. Худосочная. Всегда на позитиве, неунывающая и бойкая. На неё с детского сада западал противоположный пол, и неважно, целовали её в щёку или дёргали за косички. Подростком она себе ни в чём не отказывала, в молодости тоже.

Замуж неунывающая Танька вышла в тридцать за нашего одноклассника Павлика Власова. Тот тоже был на передок слабым, поэтому до отрыжки насытился к тридцати годам своими любовными похождениями. И захотелось им чего-то домашнего и тёплого, основываясь на совместных воспоминаниях. А были они любовниками. Не ко сну будет вспомнено, на той оргии в далёком прошлом Танька и Павлик были друг у друга первыми. Потом ещё раз и ещё раз с промежутком в три года и, наконец-то, сошлись на встрече одноклассников.

Но за всё в этой жизни надо платить. И за бурную молодость тоже.

Танька долго не могла забеременеть, а потом родился Илья без двух пальцев на ручке и без ножки. Здоровой родилась Милана через четыре года.

Илюхе уже десять лет, он привык к своей руке и обходился без пальцев, резво скакал на протезе. Так что, как сказал однажды Вова, пока мы живы, мы можем всё изменить. Вообще-то, это не он сказал, это он кого-то цитировал. Илюха обжился в этом мире с себе подобными. Он избегал здоровых детей, учился в интернате и занимался спортом с паралимпийцами, поэтому и не уехал на юг к бабушке в Анапу. У него свой лагерь, где мальчику спокойно и все свои.

Милана же, похожая как две капли воды на Пашку, высокая, худенькая, на вид очень несчастная. Это такие грустные большие глаза у нашего Павлика. Светленькая и очень тихая девочка. От мамы ни на шаг.

Миланочка с огромным сочувствием смотрела на меня, когда я драная, с размазанной косметикой на лице и укусами на шее появилась на их пороге.

Стройный Павлик рассмотрел меня сквозь линзы очков и с таким же взглядом, как у дочери, наполненным вселенской тоской, поздоровался:

— Да, Ярка, не наприключалась ты в юности.

— Нет, — неожиданно расплакалась я и прямой дорогой мимо Павлика и Миланы прошла в их ванную комнату, махнув рукой в знак приветствия офигевшей от моего вида Танюхе.

Власовы жили неплохо. Хотя Танька не работала, занималась детьми. Павлик тянул всю семью спокойно. Роскоши не было, потому что Илюше с возрастом приходилось менять протезы, и, вообще, в парня мои знакомые вкладывались, не стеснялись. И дочь у них просто прелесть: рисует, поёт, танцует.

В ванной комнате у большого зеркала я смывала макияж и ревела от пережитого кошмара. На белой коже остались синие укусы бывшего мужа.

Чмо кровожадное. Раньше не замечала за ним таких вещей. Совсем крышей поехал.

И меня так Рома не корёжил, как Володя со своей содержанкой. Нет, я всё понимала, что веду себя, как ревнивая девчонка. Понятно же, если мужику нужна была девица помоложе, он бы её и выбрал. Именно он. Такие мужчины, как Хренсгоров, выбирают и властвуют. Он шикарен, ему не откажешь. И строг в своём выборе.

Я вытерла лицо полотенцем и улыбнулась себе. Глаза большие, красные от слёз, печальные как никогда.

— Мать, жива? — стучала в дверь Танюха.

Я вышла к ней скидывая волосы с плеч.

— Причёска отпад. Молодит реально, — улыбнулась мне подруга.

— Спасибо, — прошептала я и пошла с ней на кухню.

Павлик из гостиной глянул на меня поверх очков и продолжил читать дочери сказку. Ильи в квартире не было. Он уже улетел в свой солнечный лагерь для детей инвалидов.

Таня закрыла дверь на кухню, поставила два фужера на красивый стол, наметала закусок и такая довольная в предвкушении села напротив, разливая коньяк.

— Начинай, — не скрывая восторг, потребовала Танюха, сверкнув раскосыми голубыми глазами.

— С чего? С Ромы или Володи?

Она задорно рассмеялась.

— Почему вид такой? Кто виноват?

— Я бабушкину квартиру на Надю переписала. Ромка попросил вещи забрать, ремонт там собрался делать. С букетом припёрся. Чуть не изнасиловал, — я выдохнула и приговорила сто граммов коньяка залпом.

Опалило полость рта, горло, и потекла горячая волна по всему телу. Через минуту я почувствовала эффект. Медленно, но успокаивалась. Закусила вкусным сыром.

Танька поступила со своим коньяком точно так же. Видимо, давно повод искала, чтобы расслабиться. И у психиатров в семьях бывает напряжёнка.

— Как отбилась? — поморщилась она, внимательно рассмотрела укусы на моей шее.

— Два сына Володи в квартиру забежали и отметелили Камышева.

— У-у, — она опять рассмеялась. — Откуда они узнали? Или ты с ними приехала?

— Нет. Видимо, Володя попросил присмотреть за мной.

— Вот это мужик! — восхищённо вздохнула Танька и разлила ещё коньяк. — Если бы не отбили пасынки, валялась бы сейчас где-нибудь на бабкиной квартире и слушала нужные речи Камышева после изнасилования.

— Это точно, — испуганно прошептала я и выпила ещё конька.

Тело стало расслабляться, пережитое казалось не таким страшным, и я молча заплакала.

— Надо съездить заявление на Камышева написать, — сказала Танька, ставя на стол вазу на длинной ножке с гроздью крупного красного винограда.

— Ещё не хватало, — фыркнула я. — Он же это как вызов воспримет. Всё обошлось…

— Вот на хер тебя Ярой назвали! Ты же Забава для мужиков, Услада для них! Что за мода насильников без наказания оставлять?!

— Я тебя уже однажды послушала, втянулась в разборки за квартиру. Чем это закончилось?

Танька опустила глаза и подкусила нижнюю губу. Ничего не сделаешь.

— Я взрослый человек, понимаю, что это грязное дело не доказать. Всё бросить и ехать исследовать укусы на шее? Ты смеёшься? К тому же он получил не хило от парней. Сейчас главное, чтобы им не начал мстить. Не к твоей чудной кухне будет сказано, но говно, Таня, убирают, когда оно высохнет, иначе размазывается и воняет. Это про Камышева. Сейчас лучше вообще не касаться его.

— Меня просто поражает, насколько он тебя запугал, — вздохнула подруга и шарахнула ещё стопку коньяка. — Это к тому, что ты мягкая, прощающая, покладистая и добрая.

— Прекрати, — рявкнула я и сама себе стопочку налила. — У меня другой мужчина.

Танюха щурила на меня свои хитрые глазёнки и эротично пихала в пухлые губы красный виноград.

— Почему этот Володя тебя не сопроводил?

— Драку подростков раскидывал, в него на мотоцикле въехали, он сейчас у этого… Макса, помнишь?

Танька побледнела и перестала улыбаться.

Это я с Максом не спала, Таня умудрилась. Но быстро как-то взяла себя в руки.

— Что-то не так, Ярик? — печально на меня посмотрела. — Что у вас стряслось с Володей?

— С чего ты взяла? — шмыгнула я носом.

— Ну, ты сама спросила с кого начать: с Ромы или Володи. В данный момент ты поставила их в один ряд, значит, Володя тоже накосячил.

— Странная у тебя логика, — я даже расстроилась. Володю и Рому никак нельзя сравнивать, как говорят, две большие разницы. — Но я совсем малость расстроилась. Мы вроде даже пожениться думаем, и тут девка молодая к нему приехала. Он не успел всё рассказать. Но это его бывшая любовница.

— Откуда такие выводы? — Танюха подлила ещё коньяка и взяла шоколадную конфету с водкой. Только она так умела закусывать. Её великий номер: запивать беленькую тёмненьким нефильтрованным.

— Его сыновья рассказали, что она бывшая содержанка. Володя заявил, что три года от секса воздерживался. Но по морде этой шлюхи было видно, что не совсем Володя откровенен со мной.

— Хочешь, выясним, — улыбалась уже поддатая Танька.

— Как? — меня походу тоже повело.

— Какой у неё голос? С хрипом?

— Да, немного. Катушкина, мать твою, — я рассмеялась, упомянув её девичью фамилию, — ты что-то удумала!

— Ага, — она немного хрипнула. — Так девушка говорила?

— Похоже, — я совсем расслабилась.

— Как её зовут?

— Майя.

— Еб твою мать, пчёлка рабочая, — она взяла свой телефон. — Диктуй Володин номер.

— Тань, не надо, не малолетки же.

— Давай быстрее, Вострякова! Сейчас мы твоего Володю профессионально выведем на чистую воду. Тем более, если в него мотик въехал. Потерянное состояние, небось об изнасиловании уже знает.

— Попытке, — поправила я и забралась в сумочку, кинула телефон Таньке, на экране которого светился Володин номер.

— Радость мой, — умилённо пропищала Танька, рассматривая фото моего мужчины. — Как мило! Вот это рожа, пардонь, лицо. Суровый мужчина.

Вот… Слабохарактерная я. Вся моя жизнь наполнена вот такими вот Танями, которые могут уломать на что угодно. Я и на психолога пошла, чтобы себе хоть как-то помочь. А получилось, что не получилось.

Танька, как опытная разводила, поставила в микроволновку какой-то кусок мяса размораживать, включила чайник и позвонила Володе.

В этот момент я чувствовала себя предательницей, но коньячок своё дело делал, я мирно закусывала.

— Это Майя, — сказала Танька в трубку. И, улыбаясь, слушала, что там ей Володя говорит.

— Вот так прошлое забыть? — спросила она.

— Хватит, — прошептала я, когда Танька нахмурилась, и потом стала улыбаться и качать одобрительно головой.

Вот и весь разговор, Володя бросил трубку.

— Что? — в нетерпении спросила я.

— Похоже, мы эту Майю круто подставили! — залилась смехом Танюха, печатая сообщение.

— Что он сказал?! — требовала я.

— Она ему отсасывала на Новый год.

— Что-о-о?! — ошарашенно выдохнула я.

— За деньги, — кивнула Танька, отправляя сообщение. — Ярик, ты что расстраиваешься? Он тебя на Новый год не знал. Насколько я помню, ты со своим изменником Камышевым делала то же самое. Знала ведь, что он к Светке ушёл, а всё равно затащила в туалет и уломала.

— Какая же я шлюха! — заплакала я и налила себе ещё коньяка. — Что пишет?

— Ничего, — вздохнула разочарованная Танька. — Слушай, не переживай ты так, у каждого из нас по скелету в шкафу. Ну не получилось хорошо жизнь прожить. Вспомни, что творилось в нашу юность. Один разврат, и пошло, поехало. Это новое поколение чище нас. Я тебе говорю, поверь. Они другие. За нами вообще никакого присмотра не было, и вся эта дрянь поощрялась. Немногие из нас выжили, от нашего класса только половина к сорока годам осталась, из нашего курса одних алкоголиков четверть.

— Он просто не успел рассказать, — уговаривала я сама себя и плакала. — Володя хороший.

Так его жалко стало. Или себя. Я не могла разобраться. И злилась тут же:

— Сказал, что три года секса не было. Минет за секс не считает?

— Думаю, он желаемое за действительное выдал. Не хотел, так получилось. — Она погладила меня по голове и приласкала на своей груди. — Давай баиньки, Ярик. Утро вечера мудренее и трезвее.

Я, пошатываясь, пошла в комнату Ильи, где завалилась в детскую кровать с танками и вертолётами, и отрубилась сном младенца.

А хитрая Танька призналась Володьке, что звонила ему она и пригласила в гости. Так что часа в два ночи меня подвинули к стенке. Со стоном Володя лёг на бок и положил свою руку мне на бедро. Я его руку к себе прижала и ещё крепче уснула.

_______________________

· Слова из песни «Ты дарила мне розы», группа «Ночные снайперы»

Два сына Володи — погодки. Младший стройнее и ниже ростом. Симпатичный мальчишка, энергичный и как человек хороший. Будучи в возрасте двадцати одного года связался с очень нехорошей девочкой из параллельного потока. И привёл Майю в гости на какой-то праздник.

Майя быстро смекнула, что богатый отец семейства — вдовец и перекинулась с сына на отца. Игорь страдал недолго, но с отцом отношения испортились.

А Вова, вообще, даже не был в курсе долгие годы, что это подруга сына, он так и подумал, что проститутка приглашена на праздник.

Неразборчив был в то время.

Майя стала конкурировать с другими охотницами на богатого зрелого мужика и вполне успешно. Хренсгоров старший купил ей квартирку и часто к девушке заезжал, чтобы удовлетворить свои животные потребности.

Но Майе было этого мало. Она плела интрижки, пытаясь выйти замуж, но проиграла очередной женщине Володи, которая была на десять лет её старше.

Пьяной Майе подкинули какого-то чувака, засняли на камеру её случайный секс и отправили папику. Больше Хренсгоров к Майе не приезжал.

Чистоплюй какой!

Девушка понеслась по наклонной, ища пропитание в чужих кошельках. Связалась с каким-то альфонсом и просрала подаренную квартиру.

За помощью она обратилась естественно к бывшему любовнику. На тот момент Володя изменился до неузнаваемости и был не так богат, как раньше. И тут у Майи появилась мысль, что это неплохой вариант для брака. У неё слюна потекла на взрослого Володю, крепкого, похудевшего и строгого. Но поймать его не получалось.

Нет, не невестки приезжали к Хренсгорову в посёлок. Гриша его выгородил в моих глазах. Приезжала именно Майя.

Ненавидит Володька каникулы и праздники именно за то, что остаётся один и прошлое его соблазняет. Хотя для такого человека один минет за три года — вполне даже великолепный результат.

Володя просто привык говорить, что у него секса не было три года. Желаемое за действительное выдал, правильно Танька подметила.

На прошлый Новый год Майя приехала просить на жизнь, застав Володю немного выпившим в пустом доме. Отсосала за деньги и была выставлена с наказом больше не появляться.

Девушка вроде поняла. Но деньги, видимо, закончились, и она по проторённой дорожке опять в посёлок. А там я. Женщина в возрасте, а это знак, что лучше не лезть.

Хренсгоров — человек, которого все готовы защищать. И Майя ляпнула мне, что невестка.

Она больше не появится в нашей жизни. Володя обещал. Если не выполнит обещание, то это разрушит нашу семью.

А чтобы не было мучительно больно, я отказалась с ним ехать в ЗАГС. Сказала, что нужно пережить, подумать.

От этого заявления радость мой опечалился, но оправдываться больше не стал.

И наступили покой и тишина.

Мы вернулись домой, я уложила мужчину в кровать и вынуждена была вызвать врача. Рёбра Володе не сломали, но ударили так, что все его наколки вспухли и хорошо выделились на бордовом боку с гигантской гематомой.

Все лекарства, что выписал ему Макс, Володя пить отказался, сославшись на то, что печень и почки не выдержат, об этом я узнала, когда температура подскочила выше тридцати девяти.

— Владимир Амосович, — женщина врач измеряла моему мужчине давление, я стояла рядом и сильно переживала. — Не мой ли в вас влетел? Никто разобраться не может, что там произошло.

— Я и сам не понял, — улыбнулся Володя и подмигнул мне, — Ярослава Николаевна, не переживай ты так, вылезу.

— Вы ему скажите, чтобы лекарства принимал, — попросила я женщину.

— Владимир Амосович! — покачала головой врач в негодовании. — Вы нам нужны здоровым и жизнерадостным, нельзя так к себе относиться. Откажитесь принимать таблетка, спасать будем насильно, увезём в больницу.

— Не надо больницу, — прошептала я. — Он будет выполнять все ваши рекомендации.

— Давление у вас шалит, — врач собралась уходить.

— Жара, — я от переживаний палец в рот сунула, стараясь не грызть ноготь. Мужиков этот жест очень возбуждает. Вот и Хренсгоров, можно сказать, на смертном одре, а туда же: внимательно на меня смотрит с лукавым блеском в глазах.

— Конечно, жара, но старайтесь меньше пить, откажитесь на время от чая и кофе. Жду вас на приём в пятницу.

Она выписала нам талончик. Я же сложила в стопку все рецепты и решила, что буду следить за этим вредным мужиком, который лечиться отказывается.

— Яра, — он наблюдал за мной с весёлой улыбкой в бородке. — Что ты так беспокоишься?

— Как маленький. Ты же бывший военный, сказано надо, выполняй приказ.

— И какой у тебя приказ?

Я положила рядом с ним на кровать планшет, поставила его на зарядку. Почувствовала, как этот раненый с температурой проезжается по моей груди рукой. Чмокнула его в губы:

— Лежать, пока я не вернусь.

Я оставила его одного и пошла в аптеку. Закупилась лекарствами, по дороге читала инструкцию, какие таблетки в какое время принимать. Составила график. Согласна, слишком много. Но Володя сейчас не работает, сможет восстановиться.

Во дворе нашего дома стояла группа подростков. Все с очень виноватым видом. На меня не смотрели, губы покусывали. То, что они ко мне, я не сомневалась.

Девочка Даша из нашего подъезда, совершенно невиновная и от этого особо смелая, вышла вперёд и громко объявила мне:

— Ярослава Николаевна, Малюта пришёл приносить извинения. Он готов понести наказание.

Малюта оказался действительно маленьким относительно всех своих ровесников. На мотоцикле ездить умел, через руль перелетать уже тоже. Возможно, потому, что вот такой шкет, и перенёс спокойно падение.

— Сам-то как? — строго спросила я, хмуро глядя на детей.

— Да, нормально. Мне извиниться надо, — шмыгнул носом виноватый Малюта.

— Прости, но Владимир Амосович сейчас сильно болеет. Когда выздоровеет, тогда и приходи. До свидания.

— До свидания, — уныло и протяжно отозвались подростки.

В квартире было тихо. Володя спал. Я стояла в дверном проёме и смотрела на него.

В этот момент он казался таким беззащитным и нуждающимся в моём тепле. Ведь это только кажется, что сильный пол очень сильный. На самом деле они ранимые. Их хрупкая нервная система тоже может дать сбой. Но мужчины немного по-другому смотрят на мир. Они становятся сильнее, если у них надёжный тыл и полная поддержка. Такое обеспечить не каждая женщина может.

Я смогла однажды. Принесла себя в жертву. Собственно, жертвой на выходе из токсичного брака и осталась.

Что ждёт меня впереди, я старалась не задумываться, потому что с каждым днём всё ярче становилась картина внутреннего мира мужчины, с которым живу.

Я организовала Володе на тумбочке маленький столик с водой и таблетками на блюдечке. Положила влажное полотенце ему на лоб и отправилась варить диетический бульон. Мои материнские чувства не знали границ, я испытывала глубокое желание о ком-то заботиться. И вся моя опека обрушилась на Вову, который был вынужден подчиняться.

Мне же пришлось суетиться, что было даже кстати. Ездила на наш участок. Немного опешила, когда увидела, что от дома ничего не осталось, и обломки грузят в машину, чтобы вывезти. Стоял экскаватор, готовый выкопать котлован. В общем, не моё совершенно дело стало моим полностью.

А вечером, когда я, дико усталая, приготовила себе подушечку рядом с мужчиной, припёрся Гриша с бутылкой какой-то наливки.

Вова на тот момент спал сном младенца, в спальню я закрыла дверь и, сложив руки на груди, Гришку к себе пускать не собиралась.

На мне была сорочка нежно-голубого цвета и больше ничего. Но мужчину напротив я не боялась.

Неприятно, что он пришёл к нам в поздний час, когда у меня сил даже халатик искать нет. Мне не хотелось его внимания, восторженного взгляда и лукавства тоже не желала.

— Яра, — он улыбался, рассматривая меня с ног до головы, но я великой стеной стояла на его пути, всем своим видом показывая, что дальше коврика в прихожей, он не пройдёт. — Стрижка отпад! Тебе идёт.

— Он спит, он болеет, — строго сказала я.

— Не пьянства окаянного ради, — пожал плечами Григорий, добродушно мне улыбаясь, показал бутылку.

— Он на антибиотиках, никакого спиртного, — прошептала я.

— Что, так всё серьёзно? — нахмурился Гриша.

— Да. Не будем его беспокоить понапрасну.

— Понапрасну, — Гриша мгновенно поменялся в лице. Его глаза прищурились, опасно так поблёскивали, рот широкий разъехался в улыбке. Нехорошей, я бы даже сказала, коварной. — Ты его совсем не знаешь.

— Не скажи, — с вызовом хмыкнула я.

В данный момент я напрочь забыла, что этот человек смог однажды вывести меня из равновесия. Человек, имеющий косвенное отношение к моему Володе. Их связывает детство и чуткое сердце Хренсгорова, который не смог бросить друга в затянувшейся беде и сочувствовал ему на протяжение многих лет. А зря, между прочим. Такие люди в сочувствии не сильно-то и нуждаются. Они сами себя успокаивают мелкими пакостями. Григорий нам совершенно посторонний. А с чужими людьми я могу быть очень жёсткой.

— А ты в курсе, что вовсе не невестка ездит к Хренсгорову.

— Да, — спокойно ответила я и даже пожала плечами.

Гриша не смог скрыть удивления. Больше Володю в моих глазах порочить нечем. И хотя «ездит» прозвучало в настоящем времени, я старалась в себе это подавить и не обращать внимания. Мужчина передо мной не тот, кому можно доверять, и слова его пустые с подковыркой и ядом.

— А ещё я попрошу в дом ко мне больше не являться, семью мою не беспокоить. Мы как-нибудь сами без твоей «помощи» и старушечьих слухов, сплетен и ехидства. Иногда стоит удалить гнилой зуб, чтобы вся челюсть была здорова.

— Для беззубого рта всё бесполезно, — он скривил злую гримасу.

— У нас с Володей уже давно вставные, ты нам по-любому не нужен. Удачи, Григорий.

— И тебе не хворать! — он развернулся и вышел из квартиры, хлопнув с психу дверью. Я испуганно вздрогнула, первая мысль, как по Фрейду: «Ребёнка мне разбудит, гад».

Я даже усмехнулась такому. Дверь закрыла на замок, свет выключила и спокойно пошла спать.

— Вот ведь друг, паскуда, — прохрипел из одеял Володя, всё, конечно же, подслушал. — Похоже, он превзошёл сам себя.

— А ты был бы рад, если бы никто ничего не узнал, — усмехнулась я и легла на край кровати, укрывшись тонким одеялом.

Горячий твёрдый мужчина тут же обнял меня со спины, прижимаясь всем телом и хорошим стояком.

— Володя, — тихо рассмеялась я, — ты же болеешь.

Я сама дико устала, но в таком возрасте, от подарков в виде секса никогда не откажусь. Секс на меня повлиял благотворно, я стала лучше выглядеть, чувствовала себя на все сто. И забыв напрочь про гимнастику по утрам, нисколько не теряла форму.

— Это не противопоказание. Ты мне обезболивающие скормила, — шептал он мне в макушку. — Надо же так влюбиться к полтиннику. Так обожать свою женщину и души в ней не чаять. Ты моя любовь, Ярослава Николаевна. Последняя и самая терпкая, как вино с выдержкой, дорогая и долгожданная.

— Женщина любит ушами, — довольно улыбнулась я.

— И влагалищем, — он засунул мне пальцы между ног.

— Хренсгоров! Что за грубость! — не удержалась от смеха.

— Ты любишь грубо, я уже всё понял.

Его опытные пальцы ласкали моё лоно. Я подтянула одно колено к груди и прикрыла глаза от удовольствия. Обожала, когда он так делал. Возбуждалась почти мгновенно. Соски твердели, складочки наливались, и пульсировал клитор. Я текла, и выделялась слюна.

Член медленно входил в меня, и я стонала от удовольствия, прогнувшись в пояснице, подставляя себя мужчине.

Как два тюленя на пляже: бочком, неспешно. От этой медлительности я стала развратно хлюпать, сама виляла бёдрами, требуя ещё, требуя глубже, грубее.

Он прав, я уже привыкла к напору. Но эта медленная пытка была невыносимо блаженной. И я кончила в какой-то неудовлетворённости с жалким стоном.

Володя вошёл глубже, ладонью ухватил меня за подбородок, так прогнул, так вывернул, что дотянулся зубами до соска. Прикусил его сквозь тонкую ткань сорочки и стал долбить меня на скорости, рычал, как зверь дикий.

И вот после этого накатил настоящий фейерверк исступления. Я закинула руку, вцепилась в волосы своего мучителя и стала трястись и дёргаться на его органе, напрочь забыв, где нахожусь.

Просто уносит иногда от такого сочного секса. Это возрастное так ярко чувствовать, так глубоко проникаться настоящим наслаждением. И, конечно, играла не последнюю роль обоюдная влюблённость.

Он не вышел из меня, пока я не уснула. Такое желание склеиться присуще совсем молодым парам, которые только начинают свой сексуальный путь и не хотят от партнёра отходить далеко. И мы скатились до уровня подростков.

Жарко. Невероятно томительно и прекрасно.

Это всё, что мне нужно.

Ну, если только ещё красивые садовые перчатки и пару клумб…