Крепкое плечо

5

Роман Сергеевич — жуткий крохобор. И общение со Светкой его лучше не сделало. Зря там Света, насидевшаяся в двухкомнатной хрущёвке, надеялась, что Рома своим добром будет с ней делиться. Он её для душевных тем после секса завёл. Как собачку. Рома говорит, Света одобрительно тявкает. На юную жену она никак не тянет. Скорей всего именно она подговаривает Рому добить меня окончательно.

Он до денег и недвижимости ненасытный. Руки загребущие, морда алчная, испытывает азарт, когда можно что-то отсудить.

Совместно нажитая четырёхкомнатная квартира в центре города была им почти полностью отсужена. Наденька получила одну комнатку, а я прихожую. Остальное Роман Сергеевич через суд забрал себе. У этого мудака все документы за двадцать лет о доходах, выплатах ипотеки имеются. А я в своё время восемь лет получала зарплату в конверте. Он доказал, что выплачивал всё он, коммуналку платил он и вообще бедненький, обиженный злой супругой, которая неизвестно чем двадцать лет занималась.

Вот так вот доверять мужу, оплачивать совместные кредиты.

Что угодно, только не суды!

Он там как рыба в воде, а я теряюсь и не доверяю юристам, потому что они могут оказаться его знакомыми.

Я же успокоилась! Я забыла этот кошмар и позор! Что ему нужно?

Опять это чувство безысходности. И мания преследования в зачатках.

Продышалась, ответила на звонок.

— Здравствуй, Ярослава Николаевна, — у Ромы хорошо поставленный красивый голос. Судьи заслушиваются, когда он говорит. — Я вынужден предупредить тебя, что скрываться от налогов нехорошо, но ещё хуже, скрывать совместно нажитое имущество от бывшего супруга.

Я точно знаю, что он лишнего не скажет. Не удивлюсь, если он все разговоры записывает.

— Что ещё? — тихо, спокойно спросила я, нервно и дёрганно срывая с куста листочки.

— Год назад твоя бабушка умерла. Я даже и не подумал, что ты её квартиру на себя оформила.

Ну, ё-моё! Света, для тебя отдельный котёл в аду!

Всё. Нет у меня квартиры в городе. Тут даже без вариантов. Он уже подготовился, уже речь начата…

— Ты оформила её на себя, будучи в браке со мной. При этом тратила наши совместные деньги на оформление. Я смотрю, что пять лет ты платила за коммунальные услуги и делала за мой счёт ремонт. Да, за мой счёт, потому что официально ты не работала. А потом у тебя не было прожиточного минимума. Я вывел сумму… Приблизительную. Но деньги мне не нужны. В понедельник я подаю на тебя в суд, квартиру эту будем делить.

— Рома, это моя квартира. Я там прописалась и это моё имущество, — старалась глубоко дышать. Нервничала до ужаса. Шею стала натирать.

Вскрикнула, когда обернулась и наткнулась взглядом на Владимира Амосовича, который стоял за моей спиной. Уже натянул новую чёрную футболку. Хмуро прожигал меня взглядом и прислушивался. Внимательно меня рассматривал. Ждал.

— Что случилось? — неожиданно обеспокоенно спросил Рома в трубку.

— Я всё поняла.

— Ты не поняла, Ярослава Николаевна, — с напором сказал Рома. — Я тебе рекомендую подъехать завтра в обед ко мне в офис и пойти на мировую. Эта квартира даже пополам не делится, она содержалась мной, и ты скрыла факт, что переоформила её на себя.

— Хорошо, — хрипло ответила я и отключила звонок.

Чувство беспомощности, желание куда-нибудь удрать, убежать от себя и от этого проклятого юриста… Мне иногда жить не хочется. Я не знаю, когда этот кошмар подойдёт к концу. Наверно, когда я останусь в одних трусах.

Я закрыла глаза, не могла сделать вдох.

Ладно.

Останется квартира в посёлке, есть хоть что-то, не принадлежащее Камышеву.

Володя обнял меня. И я уткнулась в крепкое плечо носом.

— На тебе лица нет, — шептал Хренсгоров мне в ухо, — вся пятнами пошла. Скажи мне, кто звонил?

— Нет, Владимир, я пойду домой, — устало ответила я и хотела уже пойти, но не смогла пошевелиться. Он сковал меня своими сильными руками и никуда не отпускал.

— Яра! — грозно так, сурово. — Кто? Кто тебе звонил?

— Это слишком, — попыталась выкрутиться из объятий, не получилось. — Это мои проблемы.

— Мужчина тебе для чего дан? Чтобы решать твои проблемы, — с толком, с расстановкой сказал Володя, заглядывая в мои мокрые глаза. — Сейчас успокойся, осознай, что не одна. Расскажи, кто звонил и что хотел.

— Не-е, — опустошённо ответила я. — Это… Это мерзко…

— Давай, радость моя, — он отстранился и заглянул в глаза. Улыбнулся так ласково, такую умильную физиономию состряпал, что я тихо рассмеялась. — Кто?

Это так тяжело делиться с малознакомым мужчиной своими проблемами. Как будто стучишь родителям на старшего брата. Или нет. У меня мальчишки отобрали велосипед и угрожали кулаками, чтобы я никому не рассказывала. И я стою перед папочкой и перешагиваю через свой страх и чужие угрозы. Потому что папа сейчас всем наваляет, и вернёт мой велосипед.

Вова, ты вернёшь мне душевное спокойствие?

Мне ничего не надо, я хочу быть спокойной и умиротворённой.

— Бывший. Он юрист. Узнал, что я оформила на себя квартиру бабули. В суде не сказала об этом. В общем, он такой… Можно уже считать, что квартиры в городе у меня нет.

Владимир задумался, в бороде покривил губы.

— Ты говорила, что у Нади муж очень гордый и независимый, поэтому они ютятся в однокомнатной малосемейке.

— Да. Я предлагала Антону переехать в эту квартиру… Зять наотрез отказался.

— Потому что собственность тёщи, — заключил Володя. — Часов в семь утра, в понедельник откроется многофункциональный центр, перепиши квартиру на дочь. Зачем тебе квартира? Тем более мы тут уже вроде на будущее планы строим. В посёлке у тебя отличное жильё, продолжаешь быть независимой. Поверь, Ярочка, нет квартиры, нет проблем. Если правда, что твой Роман Сергеевич любит дочь, он не посмеет у неё отсуживать жильё.

И стало мне так легко!!!

А ведь он прав!

Я, конечно, лелеяла мысль, что буду жить в городе. Но это был такой план, заоблачный. Наденька будет иметь своё жильё, и её горячо любимый Антон это примет, куда денется. И мне не придётся ехать к Камышеву в офис, мне не нужно будет видеть его противную морду и чувствовать его моральное давление. Никаких больше судов и чувства, что тебя насилуют и жить после этого нет смысла.

Ничего не будет!

Я свободна!

— Я сделаю так, как ты говоришь, — согласилась я, глядя в его красивые глаза.

— Звони дочери, если подозреваешь, что скажет отцу, ни слова ей о планах. И номер хорошо бы сменить.

— Я дочери всё равно звонить буду, Рома вытащит из неё номер, — я облегчённо вздохнула. Вытерла слёзы и набрала номер Наденьки.

Так спокойно. Переплетать пальцы с мужчиной, идти за ним в старинный дом, где ждёт тушёная картошка, кровать старинная и сон. На всю ночь.

— Да, мама! — радостный голосок любимой девочки.

— Здравствуй, Наденька. Как твои дела?

— Ой, всё хорошо, мама. Мы с Антошей уезжаем в среду к его родителям. Ненадолго.

— Потрясающе. Ты мне очень нужна в понедельник утром. Сможешь помочь?

— Конечно. Что нужно?

— Только паспорт возьми с собой, я заеду за тобой около семи утра.

— Так рано!

— Ну, лапочка моя, маме очень надо.

— Ладно, мамуль, я для вас с папой на всё готова. Вы не помирились?

— Нет, Наденька, мы только развелись.

— Жаль.

— До встречи, я подъеду утром.

— Хорошо, мам.

Она хорошая девочка. Проблема в том, что именно «девочка». Немного наивна для двадцати лет, избалована нами, теперь ею командует муж. Может, и к лучшему. Таким хорошим девочкам всегда нужна волевая рука, чтобы не соскальзывали с правильного пути.

Я вот Володьку в своё время не встретила и такого наляпала за свою жизнь, что иногда даже стыдно от воспоминаний.

Владимир Амосович Хренсгоров — личность мутная, как тёмное нефильтрованное в моём стакане. Дело всё в том, что он не должен был прожить такую жизнь, потому что формирование личности идёт от двенадцати до четырнадцати лет, а тогда он подвергался воспитанию и нравоучению.

Но всё по порядку.

Амос Евгеньевич Хренсгоров — военный врач. Его младший сын, оболтус по имени Вовка, был, мягко говоря, неуправляемым, за что и загремел в военное училище и в восемнадцать лет был почти насильно женат на дочери лучшего друга отца. Собственно вот и вся жизнь у парня закончилась. Дело было в странные времена нашего государства, и неугомонный Вовка умудрился получить высшее заочное образование по профессии тренер. В общем, всё что угодно, лишь бы дома с женой и детьми не сидеть. Но! При всём своём неадекватном нраве, он старался быть семьянином, потому что пример отца и деда был перед глазами. Только вот он многое упустил. Допустим, не обижать жену и заниматься детьми — это тождество.

Когда супруга скончалась, Вовка как с цепи сорвался. Он послал на фиг службу и ушёл в бизнес. Ни в чём мужчина себе не отказывал. Вырос мальчик после сорока лет, когда стоял у могилки своей родной дочери. Тогда осознал, что родные сыновья зовут его Вовой.

В этот момент Вова начал работать над собой, но три периода его жизни сливались воедино, и его рвало на куски. С одной стороны, он настоящий оболтус Вовка, с другой стороны, он родитель и мечтает исправить свои ошибки. И третья его сторона тёмная: он мужчина состоятельный и не привык себе ни в чём отказывать. И очень не любит, когда отказывают ему. Всё это приправлено военной выправкой, пацанскими замашками и любителем извращений в сексе, потому что однажды насытился всем и понесло.

Вот этот винегрет прихлопнут христианской верой, за которую Вовка держится всеми руками и ногами, потому что боится сам себя.

Что хотел он от меня.

Справившись со своим весом, болезнями и выдержав почти три года в аскетическом образе жизни, Владимир Амосович решил, что хочет четвёртый период своей жизни, где всё будет правильно. Считал, что справится со всем, потому что уже твёрд в намерениях и метаться не станет.

Этот расклад сделала я просто за душевным разговором под пивко и картошечку.

На вопрос, почему он раньше не нашёл себе женщину, он ответил, что не искал, а просто ждал, к тому же не был уверен, что оставил своё прошлое в прошлом. А от меня его вштырило, и он со всей своей душой ко мне такой распрекрасной.

— Только не измена, — сразу предупредила я. — Вова, что угодно… Измена для меня...

Я посмотрела на него сквозь стакан с пивом. Меня уже немного повело от алкоголя.

— Вот о сексе, — Володька казался мне совсем молодым в полутёмной кухне, игривым и просто офигенным. — В общем…

— Если ты три года воздерживался, то я почти тебе доверяю, — перебила я его, и он весь сник. — Понятно, не об этом хотел рассказать. Об извращениях.

— Тебя это интересует? — глянул исподлобья, и улыбка появилась совершенно дикая.

— БДСМ?

— Ого, какие ты слова знаешь, — коварно усмехнулся он. — Лёгкий. Хочешь?

— Не пробовала.

— Завтра попробуем.

— Да, сегодня лучше поспать. Я вымоталась.

— А я ещё всю ночь прошлую не спал, о твоих грудях думал. Даже подрочил…

— Вова!!!

— А что? — смеялся он, скидывая посуду в сторону. — Завтра посуду помоем.

— Ладно, я согласна, — еле шевелилась от усталости. — Так, о лёгком БДСМ.

Будоражила эта тема. Прямо холодок по коже.

— Сейчас всё будет…

— Не, Вов, не надо сейчас.

— Надо-надо, — донеслось откуда-то из прихожей.

Я уныло посмотрела на гору грязной посуды и пошла в спальню. Окно было открыто. На нём мелкая сетка. Дом стоял, можно сказать, в парке, комаров тучи летали. Я аккуратно закинула свою футболку и юбку на створку старого шкафа и в нижнем белье, которое между прочим пылилось для особых случаев пару лет, грохнулась на кровать.

Мне было так хорошо, что я почти сразу начала проваливаться в мягкую, нежную яму.

Но пришёл Володя. Совершенно голый, а в руках его были две бельевые прищепки.

— Нет! — испугалась я, прикрыв грудь. — Пожалуйста, оставь на десятилетие нашей совместной жизни.

— К тому времени мы другие заведём, — сказал он и сел на край кровати рядом со мной. — Доверяй. Совсем малость.

— Я не хочу.

Он наклонился ко мне и поцеловал в губы, опалив запахом пива.

Как в юности, блин!

Целовал сладко так, медленно. Томительно!

Рукой аккуратно открыл мою грудь в красивом лифчике. Очень ласково стал её нежить. Поглаживал соски, целовал в губы, языком в меня проникал.

Грубые пальцы чуть крутили соски, которые моментально затвердели.

— Закрой глаза, — проехался губами по щеке, поцеловал в висок.

Я закрыла глаза.

Один сосок оттянули и прищемили.

Я простонала от… Боль? Да, эта была боль.

— Потерпи немного.

Я терпела. В какой-то момент хотелось взбрыкнуть и свалить от этого ненормального.

Это всего один день! Если он так закончился, что будет через неделю? А через год?

— Всё! — выкрикнула я.

Он тут же снял с сосков прищепки и медленно навалился на меня.

Это четвёртый раз за день.

— Да ты вся мокрая!

Я так возбудилась, что вдруг стала неистово гладить его плечи, вилять бёдрами, подставляясь под его член. Кстати, после пива стоял он не так бодро, но мне хватило.

А ведь это заводит! Вот такое лёгкое извращение будоражит и возбуждает.

Весьма недурно!

Пожалуй, такое я могу себе позволить.

Скрипела кровать и качалась при каждом толчке. Я вытянула руки и ухватилась за прутья спинки, отвернулась от любовника, закрыв глаза.

А ведь он прав! С закрытыми глазами совершенно другие ощущения, всё такое острое, с перчинкой. Даже можно себе позволить сексуальную фантазию. Какую-нибудь. Пока нет фантазий, реальность оказалась круче намного.

Меня устраивало всё. Даже мягонький член, который неожиданно приободрился во мне и начал дотягивать до глубин. Ревущий мужик, потеющий надо мной. Лёгкий звон золотого крестика об иконку...

Неяркий от пива, тугой оргазм, который проскочил мимолётом.

Глаза не хотелось открывать. Когда из меня вышли, я только тихонько простонала. Для любовника. Уже засыпала наполовину.

Прекрасный день в моей жизни.

Странно, что под сенью Володи, я спала спокойно. Было достаточно комфортно, потому что стянула подушку и прилипла попой к его животу. Он не кинул на меня свою руку, только кисть опустил на бедро. Сопел куда-то в макушку. И это успокаивало покруче дождя.

Только вроде уснула, уже целуют.

Я, морщась, уткнулась в подушку и пробурчала:

— Кто целует женщину за сорок с утра, после попойки?

— Любимую женщину целуют всегда.

Рядом со мной появился букет луговых цветов.

Он шлёпнул меня по голой заднице, прямо по наколке единорога. Я ойкнула и сразу проснулась.

— Подъём!!! На службу пора.

— Я не служу, — потирала больную ягодицу. — И ты это… В воскресенье утром куда меня гонять собрался?

— Коня в кулак и поскакала, — грозно рявкнул он. А потом прошёлся ладонью по моей шее, по спине…

Я быстро села, не давая бить моего единорожка.

— Другое дело, — повёл бровью игривый Владимир. Он накинул на себя белую рубашку, которая невероятно ему шла. — В душевой возьми запасную насадку на щётку. Завтракать будешь?

— Не, — я тяжело вздохнула, прикрывая наготу одеялом.

Умные женщины должны вовремя уходить от любовника, чтобы не оказаться вот в такой ситуации. Выспаться не дали, запасная насадка, куда-то с собой ведут, потому что в доме тебя одну не оставить.

Я потянулась к букету. Это перекрывало всё недовольство.

Цветы в постель! Никогда, даже на ранних отношениях с бывшем мужем, не было такого.

Я взяла букет и вдохнула его запах полной грудью. Ромашки, васильки синие, аквилегия колокольчиками. Для красоты ещё трава с колосьями вставлена. А Володька-то перфекционист! Чтобы букет не развалился, ещё нитью стянул.

Из одного цветка выбежала божья коровка. И я рассмеялась. Насекомое спокойно забралось мне на палец и с него залезло обратно в букет.

Как же это душевно и приятно!

Я не могла проснуться, потому что погружалась обратно в сказку. Даже шлепок по попе не помог в себя прийти.

Доброе утро. Оно приблизительно выглядит так.

— Может, кофейку? — спрашивал Владимир из кухни.

— Можно, но я только с молоком.

— Сгущёнка подойдёт?

— Никакой сгущёнки, — тихо ответила я.

Улыбающаяся и лохматая топала к душевой. Прижимала к себе свои вещи. Букет положила на кухонный стол:

— Будьте любезны мой букетик в вазу поставить.

— Вазы нет, в банку поставлю, — улыбнулся мне Володя.

В душевой стояла на зарядке навороченная зубная щётка, рядом в упаковке сменные насадки. Я взяла себе одну, щедро выдавила пасты и принялась чистить зубы.

На пластиковой полке было почти пусто. Лежал станок для бритья, пена, лосьон. Машинка для стрижки и банка с шампунем, он же гель для душа.

Полотенца исключительно чёрные. Моё, белоснежное, лежало на маленькой стиральной машине.

Я забралась в кабинку и с большим удовольствием смыла с себя вчерашний день, пьяный вечер и жаркую ночь. Между ног такая сладость, что я даже простонала.

Как же клёво!

Что ж я раньше не решилась на любовника?

Ясно же, что именно этим и лечат сердечные болезни. Организм как помолодел, приободрился.

Поцелуи, букет цветов, шлепок по попе неоднозначный…

Володька мне приятен. Меня даже его запах заводит. Осталось только сделать разбор полётов относительно графика дня, и всё будет хорошо.

Могу же я на это надеяться.

Я вышла из душевой и согнулась пополам, потянулась. Секс, в общем, может заменить часть занятий, почему бы нет. Но не хотелось терять форму, с таким трудом заработанную.

— Я нашёл сухое молоко. Сойдёт? — стучал в дверь мужчина.

То есть Володя всё время, что я мылась, беспокоился, как бы мне угодить?

— Да! — ответила я, усмехаясь.

Никогда бы в жизни не стала пить такую бурду, ну что ради любимого не сделаешь.

Я вышла, просушивая волосы полотенцем.

— Подстригусь, надоели. Тяжело такие носить.

— Не надо, — жалобно попросил Володька, выставляя на чистый стол чашку с кофе. Посуда после вчерашних посиделок была у мужчины вымыта. — Такие волосы красивые.

— Серьёзно, ухаживать сложно.

На самом деле я с этими длинными волосами как престарелая русалка. И я видела её!!! Я видела седину в своих волосах.

Но мужчине такие вещи говорить нельзя, пусть думает, что я считаю себя молодой, интересной и готовой к новым подвигам, сильно не заморачиваясь насчёт волос.

— Теперь у нас литр молока, — усмехнулся Володя и сунул в холодильник разведённое в кувшине сухое молоко. — Давай бутерброд с сыром сделаю.

— Нет. Ты сам поешь.

— Я уже, после пробежки.

— Я думала за букетом специально, оказалось по пути, — с вызовом сказала я. Сделала глоток кофе и завороженно уставилась на него.

— Люблю, так сказать, всеобъемлить, — подмигнул мне. — А так, я рано встаю. В это время у меня обычно второй урок. Мне не проблема в первую смену работать.

Он выглядел таким нарядным и красивым, что я томно вздохнула.

— Радость моя, прекрати так на меня смотреть, — состряпал смешную умилённую физиономию. — Секса не будет до обеда.

— До обеда? — вдохновенно переспросила я. — Вов, откуда ты такой появился в моей жизни?

Он подошёл ко мне ближе и поцеловал в губы.

— Это ты, а не я.

— Нет-нет, именно ты, я бы в жизни не пошла искать, в каком доме ты живёшь, и ничего бы тебе не предложила.

— Кто-то должен быть смелее.

Я отставила чашку и закинула ему руки на плечи:

— Куда мы идём?

— На службу. В церковь.

— Упс, — я усмехнулась и перестала к нему льнуть. — На этот счёт будут строгие правила.

— Хорошо. До церкви три километра. Пешком или поедем?

— Пешком, конечно.

О правилах он посчитал должным не услышать.

Я взяла сумку и принялась спешно расчёсывать свои лохмы. А была бы стрижка, только бы поправила. Однозначно, надо избавляться от девичьих привычек. Уже взрослая женщина.

Выходя из дома, натягивала свою панамку.

— Стой!!! — я пролетела мимо удивлённого мужчины. На кухне рассмотрела букет и взяла с собой божью коровку. Спрятала её в ладонях.

На улице оказалось жарко и душно, словно к вечеру пойдёт дождь.

Божья коровка с моей руки полетела к небу сквозь кусты.

Володя усмехнулся, приобнял меня.

Мы вышли за калитку и оказались на прямой дороге. Без асфальта, но вполне ровной.

Дом Володи был не последний, за ним, ближе к лугам, стояли две развалюхи. Одна точно не жилая, во дворе второй бегали куры.

Мы направились именно мимо них, а за спиной оставалось то самое Заречье, где теснились кучей дома.

По узкой дорожке спустились ниже, на луг. Цветов, конечно, много, до осени каждый день букеты рвать можно.

Я повисла на руке Вовы и припала головой к его крепкому плечу:

— Я не люблю по утрам вставать. Особенно в выходные. Стараюсь спать подольше, это полезно.

— Каждое воскресенье я хожу в церковь. Служба, — он закусил травинку и стал таким… офигенно романтичным. — Не то чтобы я настаивал. Точнее я бы предпочёл, чтобы ты меня сопровождала.

— Я не знаю, что там делать, — усмехнулась я и немного отстранилась. В общем-то, эту тему я уже проходила. Если неофит вдолбил себе в голову, что ты адская грешница и обязана ходить в церковь, не отстанет.

— Объясню, всё покажу, — он почувствовал, что я недовольна. Скрестил наши пальцы.

— А вдруг пойму превратно? — кинула я ему. — Допустим, прищепки останутся только для белья, потому что грех.

— То, что между мужем и женой в спальне происходит, никого не касается, — он стал недовольным. — Я не тяну, я прошу сопроводить меня. Ты можешь отказать, если вот совсем против.

— Нет, не против.

— Тогда в чём дело, чего нос повесила? — взял и ударил пальцем по кончику моего носа.

Я от неожиданности опешила и усмехнулась.

— Рассказываю, в чём дело, — я показала ему пустые ладони. — Значит, христианский анекдот-притча, после которого ты не будешь настаивать, чтобы я в церковь ходила.

Он рассмеялся открыто.

Мы уже шли вдоль лесочка. На горизонте появилось кладбище.

— Далеко ещё идти? — спросил я.

— Далеко, — он, прищурившись, рассматривал меня с довольной улыбкой. — Гони анекдот. Христианский.

— Раз идти далеко, я и начну издалека, — я опять припала к его плечу. — Слушай. Была у меня клиентка Маша, точнее Мариам. Она меня в начале каждой консультации ругала, что не читаю коран. Я тогда начала изучать ислам. Мариам избил муж, и она ушла в буддизм, заявив мне, что это самая гуманная религия в мире. Она звенела в колокольчик и спрашивала у меня, читала ли я джатаки.

— На самом деле Будда себя богом не называл и не говорил, что его философия — догматы, — серьёзно вставил слово Володя. — Буддизм накладывался на язычество, чем и опасен. Уверен, она плохо кончила.

— Нормально кончила, — рассмеялась я. — Она ушла в шаманизм.

— О, ужас! — усмехаясь, Володя провёл рукой по лицу.

— Потом она пропала, и вернулась христианкой. Мария в крещении. Про дочь свою говорила, которую муж бросил, спрашивала, как себя вести. А я у неё под конец сессии спросила, почему она меня в христианство не тянет. Она на меня с сожалением посмотрела и заявила, что я точно всё пойму неправильно. Хотелось мне поспорить, и я спросила, в чём причина такого вывода. Тогда Маша мне рассказала анекдот.

— Я весь во внимании, — поблёскивал глазами довольный Володя.

— Только это притча! — погрозила ему пальцем. — Её нужно правильно понять.

— Давай, давай, — подгонял меня Володя, когда мы вышли из леса к местному кладбищу, мимо которого проходила дорога.

— Слушай. Идёт верующий человек по Африке, а навстречу ему голодный разъярённый лев. Человек тут же взмолился: «Господи, всели этому зверю христианские мысли!» Лев тут же вскидывает лапы к небу и кричит: «Господи, благослови еду сею, что дал мне в голодный час».