Крепкое плечо

9

Мы молчали и смотрели друг другу в глаза.

Дети. Сколько бы лет ни было парам, попадая в любовь, они становятся детьми. Он сказал, что кто-то должен быть смелее, но кто-то должен быть и умнее.

Мы почти одновременно стали говорить. И сказали именно: «Ты». Опять замолчали.

— Готова? — улыбнулся Володя. — Услышать всё о Майе?

— Нет. Я вначале заеду к Танюхе и Павлику, потом поговорим, — улыбнулась я, поправляя свою прекрасную стрижку. Стало легко почему-то. И хотя вопрос не был решён, я не сомневалась, что мы это переживём.

— Хорошо, заедем к Тане и Павлику, — согласился Владимир, проезжаясь взглядом по моей фигуре. — Так даже лучше. Нужно развеяться.

Он сделал шаг навстречу ко мне, руки уже протянул и вдруг замер. Брови съехались к переносице, он сосредоточился. Потом рванул мимо меня в комнату, где была открыта дверь на лоджию.

Я постояла удивлённо и последовала за ним.

Городской житель даже не обратит внимание на шумы, доносящиеся с улицы. Тем более никто не кричал. А вот человек, который постоянно сталкивается с подростковыми драками, по звукам определяет, что происходит.

Я тоже вышла на лоджию.

Дом стоял рядом с поселковым пляжем. Была видна река и лесок, у которого собрались ребята и устроили массовую драку.

Володя рванул на выход, а я смотрела, как огромная куча-мала образовалась на земле.

И не кричали! Они дрались в какой-то молчаливой напряженности. Редкие маты доносились до ушей.

Я за Володей. Схватила миниатюрную сумочку, бросив на ходу в неё ключи от машины. Выключила свет и вышла в подъезд.

— Владимир Амосович, — кричала девочка с третьего этажа, когда я закрывала дверь. — Там бульдоги носорогов бьют!

На каблуках быстро спуститься не получилось. Девочка, похожая на куколку, догнала меня и присоединилась.

— Бульдоги из девятого, они только вместе ходят, — докладывала она мне. — Им даже втроём ни одного носорога не завалить.

— А носороги — это одиннадцатый? — поинтересовалась я, выбегая в прекрасный тёплый вечер.

— Да, класс Владимира Амосовича, — семенила за мной девочка. — Они всё время дерутся. В этом учебном году из нашей школы шесть человек посадили, двух за убийство. Ну, Шишков не убил, он порезал и подпалил волосы женщине, что в банке работала.

— Как?! — ахнула я и заглянула в её большие невинные глазки.

— Она была маньячка и мучила Шишину крашиху, — пожала плечами девочка.

Я отвернулась от неё и побежала к месту массовой драки.

Дрались отчаянно, с особой яростью. Мальчишки валялись на земле, несколько пытались завалить курносого пацана из класса Володи. Кулаками так махали, что без крови не обошлось.

Дорожка асфальтовая закончилась, и мне пришлось, утопая каблуками в песке, бежать на носочках.

Володя влетел в толпу подростков, как щенков их раскидал по округе. Сам упал, потому что парни хоть и были в девятом классе, некоторые оказались с Володю ростом.

Рёв мотора, мимо нас с девочкой пролетел на полном газу мотоцикл.

— Не-ет!!! — закричала я в ужасе.

Мотоцикл пролетел, не забуксовав, по песку, и на всех скоростях мелкий водитель направил транспорт прямо в драку.

Прочищение мозгов и раскрепощение разума произошло мгновенно. В лучах заходящего солнца я видела, как орущий на своих учеников Володя поднимается с земли. Как он на мгновение поворачивает голову на шум мотоцикла и… ничего не успевает сделать.

Мотоциклист врезался в моего несчастного тренера.

Володя вроде успел не грудью его встретить, а плечом. Его просто протаранили. Мелкий гадёныш за рулём не удержался и улетел через мотоцикл, что ревел и крутил колёсами, через Владимира Амосовича куда-то в кусты. Но с этим бульдожком всё было в порядке, он понял, в кого врезался, и быстро поднявшись на ноги, дал дёру в лес, только пятки сверкали. Его сообщники сделали то же самое. Остались только взрослые парни и мальчишки помладше, которые поняли, до чего дошло.

Мотоцикл продолжал реветь, пока я не подбежала к нему и не вытащила ключ из зажигания.

— Малюта, ублюдок, — прошептал кто-то из подростков.

Малюта, я так поняла, виновник ДТП.

Я склонилась над Володей. Он держался за сердце. Дышал украдкой, морщился от боли. Его хотели поднять.

— Не прикасайтесь! — велела я, и парни отошли, окружив нас.

— Володя, — позвала я, чуть касаясь его лица. — На что похоже? На перелом?

— Ребро, — сквозь зубы процедил он, — или просто сильный удар.

— Ему скорую надо, — сказали надо мной.

— Был бы Мирон, на нас бы даже не попытались напасть.

— Вообще малолетки охренели.

— Вы первые начали!

— Да! Вы нас с пляжа погнали, а он общий.

— Меньше орать надо было!!!

— Молчите, — попросила я. Подрались из-за пустяка, и тренера своего покалечили.

Погладила своего бедного Хренсгорушку.

— Сейчас я поближе попытаюсь подъехать, мы тебя погрузим, и я отвезу тебя в город.

— Давай, — он постарался улыбнуться, но зашипел от боли.

Я поднялась и поспешила обратно во двор дома. Девочка бежала рядом со мной. Видимо, оставаться рядом с группой парней она не хотела никак. Обычно девчонкам нравится, когда мальчишек больше, чем их. Даже специально суются в мужское общество. Но не в этом посёлке. Теперь я понимаю, почему.

Села в свою машину, выехала со двора и по асфальтовой дорожке проехала до пляжа. На песок не решилась сунуться, ещё застрять не хватало.

Парни уже ставили Володю на ноги. Медленно (разогнуться он не мог), скрюченным делал шаги, и на лице отображалось, как ему больно.

Я отодвинула кресло для пассажира, чтобы было удобней сажать больного.

— Тебе откинуть кресло? — торопливо спрашивала я, сильно беспокоясь.

— Наоборот, — шепнул Володя.

Мы его все вместе усаживали на сидение. Я нагнулась, чтобы пристегнуть его ремнём безопасности. Кто-то присвистнул за моей спиной, и чужая рука пониже натянула мне платье на попу.

Я резко повернулась. Курносый из носорогов был хмур. Посторонился. Это он мне юбку натянул, чтобы младшие не подглядывали. Вот такая своеобразная забота о женщине тренера.

— Спасибо, — строго сказала ему, обежала машину и села за руль.

С визгом шин поехала задним ходом с дорожки. Пришлось через поребрик перескочить, и Володя застонал.

— Потерпи, я мигом долечу, — сказала я, переключая скорость.

Втопила так, что самой страшно стало. По посёлку превышала скорость, а когда вылетела на трассу, то разогналась до ста двадцати, неслась, обгоняя попутный транспорт.

Вова сидел, поникнув головой. Бледный как смерть. Я в ужасе трогала его.

— Вова, как?! — нервно включила ему холодный обдув.

— Адрес, куда поедешь, — проскрипел Володя.

— Я только вещи заберу и приеду к тебе.

— Адрес! — агрессивно рявкнул Володя.

Я продышалась, вцепилась в руль.

— Ленина шестьдесят четыре, квартира тридцать два. Это квартира, которую я Наде отписала.

— Он будет там?

— Нашёл время ревновать! — разозлилась я.

— Он будет там? — слабо повторил Вова и закрыл глаза.

— Да, у него ключи. Я же сказала, только вещи заберу.

Володя больше ничего не сказал.

Быстро долетела до города. Думала в скорую податься, но травмпункт был ближе и, скорей всего, нужно именно туда.

Старое здание в центре города было окружено высокими раскидистыми тополями и липами. Со стороны проспекта встать было негде. За кованым забором тоже всё утыкано машинами. И мне пришлось аварийную сигнализацию включить, аккуратно заехать во двор прямо к входу.

Полно народа в гипсе, перевязанных, стояли пьяные компании, сновал медперсонал сквозь толпу.

— Посиди, — сказала я Володе и выбежала из машины. При входе наткнулась на взрослого мужчину.

— Ярочка!!! — восхитился седой представительный врач. — Отлично выглядишь.

— Привет, Макс, — облегчённо вздохнула я. — Помоги, мотоцикл въехал в мужчину.

Макс (даже фамилии не помню) подал знак каким-то ребятам, и они последовали за ним. Высокий интересный хирург. Вместе с ним когда-то поступала на медицинский, и он ко мне был неравнодушен. И если бы я помнила, был с ним секс или нет, то могла бы глазки построить.

Но мне не до этого. Вообще ни до чего. Лишь бы радость мой несильно заболел.

Вовка был такой несчастный, такой весь больной, что я в шоке сопровождала его в какой-то кабинет. Заполняла за него анкеты.

— Что в больницу сразу не поехала? — спросил Макс.

— Здесь ближе, — у меня руки дрожали, когда я заполняла бумаги.

— Кольца нет, развелась со своим Камышевым.

Он ещё и следил за моей личной жизнью?

А вообще, что я расстраивалась? Мне найти мужчину своего возраста не проблема, только поискать. Уже все развелись, у всех дети взрослые. Гуляй не хочу!

— Да, — кинула я. — Я заеду через час… Всё будет хорошо? — И щенячьими глазами посмотрела в лицо интересному Максу.

Он усмехнулся, рассматривая меня.

— Ни капли не изменилась, — загадочно прошептал он. — Всё будет хорошо, заезжай.

В надёжные руки сдаю. Вову уже увели, его я не увидела.

— Женщина! Уберите машину!!!

— Да, конечно, — очнулась я и побежала из больницы.

Всё будет хорошо. Может, и к лучшему такое происшествие, я так отвлеклась от глупых мыслей, что Рома вряд ли меня сможет чем-то смутить.

Медленно выехала в вечерний город, мимо пролетали улицы уже все в огнях. И на подъезде к дому бабули я вспомнила Макса, он непосредственно был связан с Ромой.

Полгода назад на Новый год этот Макс собрал вечер встречи выпускников. Праздновал развод со своей женой-стервой, хотя я готова поспорить, что она не такая. Но это моя работа: женщин оправдывать.

Так вот мы с Танькой тоже там были и нажрались…

Зачем я это вспомнила?!!!

Камышев уже был со Светой, заглянул на вечеринку, и я у него просила…

В общем, Володю надо предупредить, что мне много пить нельзя. Я не хозяйка своей пилотке в таком случае.

И сейчас Рому увижу, которого я просила меня трахнуть на Новый год. И мы будем говорить.

Мне опять не по себе, опять дрожь в коленях.

От этого места веяло детством и беспечностью. Деревья росли вместе со мной, поэтому нисколько не уменьшились в моих глазах, а наоборот вымахали почти под крышу старинного здания.

Частое посещение малосемейки, где жила Наденька, контрастом бросалось в глаза с огромной парадной сталинской постройки. Впечатляла размером мраморная лестница, и пылились где-то высоко под потолком старинные колонны.

Запах из далёкого прошлого, где я, маленькая и счастливая, бегу впереди мамы с папой, чтобы увидеть дедушку с бабушкой первой. Уже открыта дверь и с объятиями меня встречают на втором этаже самые родные и близкие. В подъезд проникает божественный аромат печенья «Грибочки», и я знаю, что в этом месте пьют сладкий чай с липой.

Спасибо Вове за то, что эта квартира не досталась чужому человеку, который открыл дверь, как только я, цокая каблуками, поднялась по лестнице.

Роман Камышев в светлом костюме и голубой рубашке лоснился и светился в улыбке. На своей шпильке я была с него ростом. И по сравнению с Володей казался мне бывший муж таким замухрышистым, худеньким и никчёмным, что его восхищённый взгляд мне не только не понравился, но и вызвал полное отвращение.

Не желая сталкиваться с Камышевым в дверном проёме, я встала в шаге от него. Ждала, когда он насладится моей идеальной фигурой, идеальной причёской и всей мной, такой великолепной. Желание его уязвить, вызвать ревность и сожаление, что потерял, оказалось глупым порывом, мне не нравился его взгляд, его причмокивания, словно вот сейчас Камышев выиграет дело и скажет в очередной раз, что он победитель.

Рома отмер, сделал шаг назад, наконец-то пуская меня в жилище нашей дочери. Я гордо вступила в шикарную прихожую на пятнадцать квадратных метров. И дверь только прикрыла, чтобы при выходе сильно не заморачиваться. Вряд ли Камышев возьмётся мне помогать спускать вниз чемоданы.

Квартира уже была освобождена от старой мебели, отчего пространство казалось невероятным, старые окна были закрыты, и сохранился запах жилья моей бабушки. Мне показалось… Всего-навсего показалось, что я на своей территории и могу расслабиться.

Камышев подсуетился и вручил мне шикарный букет бордовых роз.

Это было не столько неожиданно, сколько пугающе. Букет я тут же отправила на табуретку, что заменяла всю мебель прихожей.

— Ярочка, ты шикарно выглядишь, — прошептал Рома, поблёскивая паскудными глазёнками.

Я ничего не ответила, величественно прошагала дальше по коридору. В гостиной было пусто, свисала с четырёхметрового потолка люстра с пятью рожками, освещала тёмный, затоптанный буковый паркет.

Я прошла дальше, слушала, как эхом отражаются от стен мои громкие шаги.

В маленькой комнате, которая была далеко не маленькой, стояли собранные чемоданы. Не сомневаюсь, что всё было детально рассмотрено.

— Ты собирал вещи? — спросила я, даже и не надеясь, что это могла сделать Наденька. Ей всё время некогда, так что копался в моей одежде Рома.

— Да, — он немного нервничал, потирал виски. — Мебель увезли, поэтому я быстро всё сложил. Не беспокойся, ничего не пропало.

Три чемодана с моими тёплыми вещами. Раньше у меня хранились фото в альбомах, и я всегда их берегла, пока не поняла, что это глупо и бесполезно. Фото моей девочки у меня были на компьютере, старинные фотографии хранились у моих родителей.

— Ярочка, нам нужно поговорить, — начал Рома, когда я чуть нагнулась, чтобы вытащить ручки у чемоданов.

Чужой мужчина смотрел мне под подол.

Это последний раз, когда я надела маленькое позорное платье.

— Уже всё сказано, — ответила я.

В этот момент почувствовала, как близко он подошёл ко мне. Пришлось резко выпрямиться. Первым шоком были его руки на моих бёдрах. Вторым — стояк, которым Камышев упёрся мне в попу.

— Рома, это слишком, — постаралась я сохранить спокойствие. Впереди чемоданы, сзади возбуждённый юрист. Я дёрнулась, стараясь сделать манёвр в сторону.

— Ярочка, ради нашей девочки, — шипел Камышев. — Мы должны быть вместе. Ты так прекрасна! Мои глупые увлечения не должны портить нам любовь.

Если бы я не знала Камышева, то подумала, что он издевается и смеётся надо мной. Но Рома из тех мужчин, которые на полном серьёзе не считают за измену секс с презервативом. А минет — это и вовсе не измена, потому что нужен для расслабления мужского организма.

Да, вот такие мужчины существуют!

И хуже того, это был мой мужчина. Много лет он скрывал от меня свои искажённые представления о любви, но при первой измене именно так и заявил: «Это не измена». Он же не бросил меня и дочь, продолжал всё нести в семью, обеспечивать, содержать, проводить время с ребёнком, исполнять супружеский долг. Последнее было безотрадным, потому что силы были потрачены на расслабление с секретаршей, и мне оставались жалкие крохи, которые должна была собирать сама, если не получалось

, то Роме и дела не было, что там у меня с оргазмом.

Всё моё существование с этим мужчиной превратилось в жуткий кошмарный сон, который неожиданно и стал восприниматься именно, как что-то пролетевшее мимолётом, серьёзно напугавшее и покалечившее меня.

Двадцать лет вылетели из моей жизни!

Быть такой слепой, так вестись на чужое мнение — это было показателем моего недалёкого ума. Но люди взрослеют, всё проходит.

— Камышев! Не смей меня трогать, — повысила я голос, увильнула в сторону. Испуганно встала к нему лицом.

— Ярочка, — он страшно улыбался и наступал на меня. — Девочка моя. Я так тебя люблю. Ты же мечтала что-то новенькое попробовать. Как тебе принуждение?

Его голос был… Я слишком хорошо его знаю.

Решительно направилась на выход, обходя бывшего мужа стороной. Но не успела и шага ступить, как он на меня накинулся.

Я же не знала, что это проклятое чёрное платье сыграет такую коварную роль в сегодняшнем вечере! Я не предполагала, что Камышев вот так собрался “примиряться”.

— Мы не будем вместе! — крикнула я, пытаясь выкрутиться из его рук.

Каким бы он тощим ни был, он — мужчина. И сильнее намного.

А потом я не докажу ни в каком суде мира, что это было изнасилование. Бывшие муж и жена встретились. Я ужасно одета, шла именно за этим. Мы играли, Камышев ещё и всем расскажет, что спасали брак и снова поженимся.

Я закричала во всё горло, пытаясь выкрутиться, на каблуках не устояла и вместе с Ромкой рухнула на пол, ударившись спиной и затылком.

Камышев сильно меня не берёг, я ведь его добыча, он уже вжился в роль насильника, стал кусать мою шею. Я продолжала орать и отпихивать его. Упали так неудачно. Он завалился между моих ног, задавив всем своим весом.

— Рома!!! Это изнасилование. Остановись!!! — пыталась я докричаться до ревущего и пышущего жаром мужика.

— Яра, Яра, Ярочка, — в ответ.

Это был какой-то сюрреализм. Этого не могло быть. Боль в запястьях, которые он пытался перехватить одной рукой. Вонючий парфюм. Я стала кусаться, дёргалась что есть мочи, не чуя под собой ног. Выдохлась окончательно. Сил женских не хватило так сопротивляться с предельным напряжением. И Камышев душил своим весом, я захрипела, заныла. Из глаз от обиды и горя хлынули слёзы.

— Я люблю тебя, — признавался бывший, продолжая кусать и облизывать моё лицо. — Мы уедем на пару-тройку месяцев на море, как в прошлый раз. Только я и ты. Будем пробовать всё новое, вернёмся в нашу юность.

Как можно быть таким человеком?! Неужели все успешные мужчины вот такие мудаки?! Ведь даже Хренсгоров, будучи успешным бизнесменом, не выдержал искушений. Но тому хотя бы хватило ума не жениться и не обманывать супругу.

Есть ещё вполне успешный Павлик, он единственный из всех мужчин, которых я знаю, порядочный семьянин.

Нельзя разочаровываться в мужчинах. Нельзя…

Топот ботинок по паркету. Камышева за шиворот резко сорвали с меня. Чужая нога прямо коленом заехала ему в лицо, и Рома шарахнулся с окровавленным носом в сторону.

Я в полном ужасе стала отползать назад, пока не упёрлась спиной в стену. Поджала к себе колени и зарыдала.

Двое молодых парней накинулись на моего бывшего мужа. И в хвост и в гриву его! Послышались маты.

Я вся тряслась, плохо видела из-за пелены слёз. А потом ясное, какое-то улыбчивое лицо, совершенно доброе. С карими глазами и чуть вьющимися темными волосами. Владимирович. Младший.

— Ярослава Николаевна, — и голос, как у отца, — пойдёмте.

Он, крепкий молодой мужчина, с лёгкостью поставил меня на ноги. Я дрожащими руками сняла с себя босоножки, продолжала всхлипывать.

— Это ваши вещи? — спросил парень.

— Да, — выдохнула я.

— Хватит, Воля, пошли, — скомандовал он старшему брату. Одной рукой поддерживал меня, другой прихватывая один из чемоданов.

— Вам конец, — хныкал на полу избитый Камышев, держась за живот.

— Ага, млять, напугал, — рявкнул Волька и забрал с собой оставшиеся чемоданы.

Моё неглубокое дыхание, дрожащие колени... Холодные ступеньки под голыми ступнями. Шорох чемоданных колёсиков…

Мы вышли в тёплый вечер. Во дворе было тихо. Людей в летнем городе не так много, все стараются уехать на море или на природу.

Я трясущимися пальцами вытащила ключ из сумочки и открыла багажник своей машины. Мальчики закинули чемоданы туда.

— Вам сейчас лучше за руль не садиться, — сказал мне Волька. У него оливковая кожа и такие же глаза, волосы чуть светлее, чем у брата. Внешность оригинальная, запоминающаяся. Высокий и крепкий, он обнял более низкого брата и растрепал его богатую шевелюру, — Вовремя мы. Вова позвонил, попросил помочь вам с вещами.

— Спасибо вам огромное, — хрипло отозвалась я, подтирая под глазами потёкшую тушь.

— Не за что, Простите, что так поздно. Я Игорь, — младший протянул мне руку. — Это Воля, Владимир в смысле.

Я стала горько усмехаться. Руки им не пожала, полезла на эмоциях обнимать и целовать, размазывая свою косметику по щетинистым лицам.

— Ярослава Николаевна, может, действительно не надо за руль?

— Я сейчас… к подруге… Здесь не далеко, — заикалась я. — А вы приезжайте к нам, пожалуйста. С девочками. И с Маей, я так неправильно её встретила.

— С какой Маей? — нахмурился Волька.

— О, чёрт, — заплакала я.

Ну зачем я ещё сверху этим себя пришибла?

— Значит, Майя ему не невестка, — вымученно констатировала я, наблюдая за реакцией парней.

Они заметно стушевались и начали уводить от меня глаза.

— Любовница, да? — простонала я, шмыгнув носом. — Не успел мне рассказать, она приехала, сказала, что невестка.

— Нет, — строго заявил Игорь и посмотрел мне прямо в глаза. Невероятное сходство с отцом, просто поразительное. — Содержанка бывшая. Но это было до того, как Вова вас встретил. И раз он так заботится о вас, то у него серьёзные намерения. А Майя — просто эскортница, которая хотела хорошо устроиться.

— Да, — несмело подтвердил Воля, — у Вовы в нашей фирме десять процентов, это очень хороший заработок.

Я глянула на машины, которых не было во дворе в тот момент, когда я подъезжала к дому. Шикарные машины у парней, не бедствуют Володькины отпрыски.

— Ладно. Мы сами разберёмся и всё выясним, — я натянуто улыбнулась. — Мальчики, спасибо вам большое.

— Не гоните, — на прощание сказал Игорь и подмигнул мне, как подмигивал Володька.

Всё!

К Танюхе!

А лучше к Павлику, он практикующий психиатр.