Кровь над светлой гаванью

ГЛАВА 5

ПРОСТО ВЫПИВКА

«Бог указал мне вышеописанное как Запретные Координаты. Волшебники, будьте осторожны, ибо взирать на плоды этих координат через катушку — значит ступить на темный путь, а черпать из них — верная и вечная погибель. Так говорит Ферин, Всеведущий».

Леонид, «Магические Законы», стих 40 (5 от Тирана)

ТОММИ ЗАМЕР, ЯВНО не понимая, с чего вдруг Сиона так резко изменилась в настроении.

— Я думал, вы сегодня просто обустраиваетесь.

— Да, ну, и у меня не так много оборудования, для распаковки, — сказала Сиона. — А вот дел у меня — выше крыши, если я хочу показать этим… — Она сжала зубы, поняв, что не может закончить фразу приличными словами для девушки.

— Вашим уважаемым коллегам? — подсказал Томми.

— Видите? Вы уже становитесь полезным помощником. — Но, если он действительно собирался быть ей полезен, ему нужно было вникнуть, и Сиона подтащила лишний стул к одному из столов. — Садитесь.

Томми подчинился, и Сиона пододвинула чарограф так, чтобы он мог видеть клавиши, пока она печатает.

— Итак, значит… — Сиона осеклась, прежде чем сказать: «Вот с чего тебе нужно начать, потому что, Ферин, с чего же и правда Томми нужно начинать? Нужно было охватить базу, конечно, но времени на школьные фрагменты заклинаний и дотошное разжевывание каждой части чарографа не было. Возможно, лучше начать с конца: сначала объяснить главное, а потом разобрать детали.

— Начнем, пожалуй, с того, чем я здесь вообще занимаюсь. Вы ведь слышали, что Совет Волшебников планирует расширить барьер вокруг Тирана?

— По радио говорили, мадам.

— И вы понимаете, почему это срочно?

Томми пожал плечами, ни да ни нет, и Сиона продолжила объяснение:

— Очевидно, перенаселенность в Тиране — проблема, возникшая еще до того, как я и вы родились. — За ее жизнь дома становились выше, а условия — теснее. — Взять хотя бы ваш квартал: как он переполнился за последние несколько лет, с вашей квенской способностью размножаться как… — Один особенно истеричный радиоведущий называл это «как крысы», тетя Винни говорила «как кролики». Даже второе слово прозвучало бы не слишком вежливо под взглядом серых глаз Томми. — В общем… — Сиона поспешно вернулась в комфортную зону — к магической механике. — Барьер выполняет две функции: согревание и защита от Скверны. Я мало знаю о действующих заклинаниях, лежащих в их основе — никто не знает, они ведь с Эпохи Основателей. Но знаю точно: они требуют колоссального количества энергии. Представьте… — как объяснить такое разнорабочему, — ну, я не знаю, сто поездов. А магическая энергия не берется из ниоткуда. Ее надо черпать из Иного Мира. И чтобы расширить барьер, Верховному Магистериуму придется вытянуть из Иного Мира беспрецедентный объем энергии сразу — это будет самой трудной частью — а потом поддерживать этот новый уровень постоянно. Возможно, вечно. Нельзя сказать, будто в Ином Мире не содержится такое количество энергии. Она там есть. Просто… Стоп. — Сиона вдруг спохватилась. — Я должна спросить, Вы вообще знаете, что такое Иной Мир?

— Только то, что говорят проповедники по радио и на площади, мадам.

— Леонидские или тирасианские проповедники?

— Эм… Простите, мадам. Я никогда не понимал в чем между ними разница.

— Верно! — Сиона рассмеялась, но, увидев, что Томми не улыбнулся, поняла, что он не шутит. Он правда был настолько необразован, даже когда дело, казалось, базовых религиозных доктрин. — Оу. Ну… Леонидцы опираются на тексты, которые Леон написал при жизни — на настоящие тексты основания. Тирасианцы же в кучу вплетают все, что уже выживший из ума Фаэн Первый якобы написал о намерениях Леона.

— Значит, я так понимаю, вы — леонидка, мадам?

— Знаю, среди волшебников это редкость, — пожала плечами Сиона, — но не осуждайте. Я ведь выросла не в самых привилегированных условиях.

— Я не осуждаю, мадам. Для меня это все одно и то же.

— Ну уж нет, это совсем не одно и то же, — с возмущением возразила она, но тут же вспомнила более важную тему и вернулась к ней. — Итак, что говорят проповедники в вашем районе про Иной Мир?

— Что Бог открыл Иной Мир для Основателей, когда поручил им создать Тиран. Эм… — Томми нахмурился, что-то вспоминая. — Они называют его Садом.

— Значит, точно леонидцы. — Тирасиане, как правило, называли Иной Мир вознаграждением и утверждали, будто Бог не просто открыл, а создал его специально для волшебников. — И это все, что вам объяснили?

Сиона прекрасно знала: для простого люда все всегда упрощали — особенно для таких районов, как квартал Квенов.

— Да, мадам. Но я из разговоров волшебников понял, что Иной Мир — это не сад в земном смысле… или… ну, не только сад. — Он с сомнением взглянул на Сиону. — Волшебники черпают оттуда энергию. Именно ею питаются заклинания, да?

— Точно! — Слава богу, Томми более остроумным, чем среднестатистический Квен. — Процесс поиска и извлечения этой энергии мы называем перекачкой. Когда вы слышите: «перекачивающее заклинание» или «этот Мордра Десятый — ужасный перекатчик», — вот про это речь.

В уголке губ Томми дрогнула улыбка — настолько маленькая, что Сиона едва заметила ее, почти сразу исчезнувшую за серой маской безразличия.

— Понимаю.

— Перекачка — может быть сложной и опасной, потому что Иной Мир нестабилен. Не каждый его участок одинаково насыщен энергией. В этом смысле он и правда похож на сад: если вы войдете в огород с завязанными глазами и начнете наугад хватать, то скорее всего набьете руки грязью, листьями, может, даже наткнетесь на пчел — но до фруктов вряд ли доберетесь, верно?

— Понятно, — сказал Томми, и, похоже, действительно уловил метафору, чем Сиона осталась довольна.

— Картографирование — это то, что делает волшебник, чтобы не брести вслепую по саду, — продолжила она. — Это часть перекачивающего заклинания, в которой мы открываем своего рода окно в Иной Мир — большое или маленькое, в зависимости от выбранных координат. Через это окно мы видим, где энергия концентрируется, где ее мало, а где она практически отсутствует. Это моя специализация: ручное картографирование, позволяющее подключиться к источнику энергии, соответствующему действующему заклинанию. Вот, например... — она вытащила из коробки чашку и поставила ее на стол, — допустим, цель моего заклинания — сдвинуть эту чашку на дюйм вправо. Тогда мне не нужен особенно глубокий или широкий источник энергии. А если цель — сдвинуть все здание на дюйм вправо, мне нужно гораздо больше энергии, и, скорее всего, целая серия перекачивающих заклинаний. Мы называем это сетью заклинаний — но до нее мы еще дойдем.

— То есть ваша специализация — находить источники энергии нужного объема в Ином Мире? — переспросил Томми.

— Да. Не так уж и сложно, верно?

— Да, мадам. Думаю, я понимаю.

— Отлично. Потому что сейчас я покажу вам примеры трех базовых типов картографических заклинаний, прежде чем перейти к моим нестандартным. — Сиона подтянула к себе чарограф. — Сначала я напишу заклинание действия, чтобы их продемонстрировать. Мы используем заклинание толчка на… — она оглядела стол. — Только не на чашку. — Та могла разбиться, если ее случайно столкнуть. — На вот эту книгу. — Она положила «Магические Машины Мордры Первого» на стол перед чарографом и начала печатать.

Когда она подняла взгляд на Томми, его серые глаза стали чуть шире. Люди часто говорили, что у Квенов серые, тусклые и безжизненные глаза, но сейчас в них была настоящая вспышка — как облака, подсвеченные молнией изнутри.

— Что? — спросила она, чувствуя неожиданное смущение от того света в его взгляде.

— Я просто… Я не думаю, что когда-либо видел, чтобы кто-то печатал так быстро, мадам.

— Вы ведь давно работаете на этом этаже, не так ли? Вы же видели, как печатают другие верховные волшебники.

— Не так, как вы.

Сиона улыбнулась:

— Ну, я ведь начинала позади большинства. Нужно было быть шустрой, чтобы догнать.

Он кивнул.

— Итак, заклинание, которое я сейчас пишу, довольно скучное. — Понимая, что Томми не сможет уследить за символами, появляющимися на экране, она решила озвучивать процесс. — Сейчас я настраиваю заклинание действия так, чтобы оно распознало прямоугольный объект весом меньше двух леонидских фунтов в пределах двух вендрикских футов от чарографа, — сказала она под стук клавиш. — Это быстрый способ исключить все, кроме книги. И, чтобы не мудрить, мы назовем этот прямоугольный, менее чем двухфунтовый объект «КНИГА». — Она вбила тег. — Так что каждый раз, когда в заклинании будет упоминаться «КНИГА», магия будет понимать, что речь о вот этом объекте. — Она кивнула на «Магические Машины».

— То есть магия понимает слова на тиранийском, мадам? — спросил Томми с удивлением. — Я думал, все пишется на древнем руническом языке? — Он кивнул на полстраницы заклинания, в котором не понимал ни строчки.

— Так и есть, — подтвердила Сиона, хотя и понимала, откуда у него возникла путаница. — Магия распознает наш объект как книгу только потому, что я так его назвала и записала это слово в структуру заклинания действия. Я могла бы назвать его по названию, или ЗАНУДНОЕ ЧТИВО, или ФОНАРНЫЙ СВЕТ, или ТОММИ, и магия восприняла бы это как обозначение вот этого объекта. Вот что забавно в волшебстве. Ты можешь называть вещи как хочешь — и через магию они становятся тем, как ты их назвал.

— Хм, — пробурчал Томми с задумчивым выражением, но ничего больше не добавил.

Сиона не знала, почему ей вдруг захотелось спросить:

— Что?

Она ведь должна была объяснять, а не спрашивать.

Томми покачал головой:

— Это… много власти.

Это было настолько банальное и почти бесполезное замечание, и все же Сиона поймала себя на улыбке.

— Да, это так. А теперь, — сказала она, ее пальцы застучали по клавишам, доводя формулировку до конца, — я указываю заклинанию действия взять любую поступающую энергию и использовать ее для горизонтального толчка по ближайшей стороне КНИГИ.

— Вы не можете задать, с какой силой толкнуть? — спросил Томми.

— Ага! Отличный вопрос! — Томми задавал те же вопросы, которые Сиона задавала, когда сама только училась магии — это хороший знак. — Я могу указать, с какой силой воздействовать, если черпаю энергию из Резерва, потому что в таком случае башни перекачки из Резерва сделают за меня всю сложную работу.

— Сложную работу?

— Вы знаете, эти башни по обе стороны Леонхолла?

Томми кивнул:

— Их трудно не заметить, мадам.

— Они удерживают энергию, автоматически перекачанную из зон Резерва, и выпускают ее в соответствии с запросами заклинаний действия, подключенных к Резерву. Но…

Томми наклонил голову.

— Что-то не понятно? — спросила Сиона.

— Нет, мадам. То есть… с Резервом все понятно. Я просто не понимаю… При всем моем уважении, если есть автоматическая перекачка, зачем тогда ваша работа? Почему просто не использовать Резерв?

— Потому что энергия в Резерве ограничена, — объяснила Сиона, привыкшая отвечать на подобные вопросы людей, не сведущих в магии. — С ростом потребностей Тирана Резерв строго распределяется и постоянно рискует иссякнуть. Вот почему во время дневной смены чарографов в башнях, иногда отключают электричество для неприоритетных потребителей, в таких районах, как мой и… — она взглянула на него. — Ну, думаю, и ваш?

— Я живу в квартале Квенов, так что да, мадам.

— Смысл моей работы — ручной перекачки — в том, чтобы обеспечить альтернативные источники энергии, не зависящие от ограниченного запаса Резерва. А при ручной перекачке между заклинанием действия и энергией из Иного Мира нет буферной башни, а значит, невозможно со стопроцентной точностью контролировать объем полученной энергии. — Сиона была, пожалуй, практически на максимальном доступном уровне по ручной перекачке, ее точность составляла ровно девяносто четыре процента — хотя она была решительно настроена превзойти этот предел в ходе своих исследований.

— Так что, возвращаясь к вашему предыдущему вопросу: волшебник всегда может вписать в заклинание ограничения по количеству энергии, но само заклинание действия — это как… — она попыталась подобрать подходящую метафору, которая была бы понятна уборщику, — как водопроводная труба. Сантехник, устанавливающий трубу, определяет, куда пойдет вода, но не управляет объемом воды, которая пойдет по ней.

— Но он может установить клапан, — сказал Томми, — сузить трубу и ограничить поток?

— Именно! — Сиона заулыбалась. — Может. Точно так же, как и я могу прописать ограничение, сколько энергии заклинание может использовать, чтобы толкнуть книгу. Но что будет, если по трубе пройдет слишком много воды, да еще и под высоким давлением?

— Трубу прорвет, мадам.

— Вот, — сказала Сиона. — Когда ты закладываешь ограничение на использование энергии в заклинание действия и сочетаешь это с ручным перекачиванием, появляется риск, что поток энергии превысит установленный предел. А излишняя энергия никуда не может деться, и тогда происходят катастрофы вроде...

— Обрушения моста на Западном Изгибе, — голос Томми стал холодным от осознания. — Да.

— Сиона удивленно подняла взгляд.

— Вы об этом знаете? Университет пытался скрыть магическую природу взрыва по соображениям репутации, но именно это стало причиной того, что Верховному Волшебнику Титону пришлось уйти в отставку раньше срока.

— Я живу рядом со стройкой, — Томми не смотрел на Сиону. — Те двое, кто погиб, были моими соседями.

— Я не помню, чтобы кто-то погиб, — сказала Сиона. А ведь она прочитала все опубликованные в газетах отчеты, завороженная желанием понять, что пошло не так. Томми пожал плечами, что каким-то образом оказалось самой печальной вещью, которую Сиона только видела.

— Они были всего лишь Квены.

— Ох... — Сиона поняла, что газеты не стали бы упоминать смерть пары квенских рабочих. Не тогда, когда университет давил, чтобы инцидент был сведен к минимуму. Именно так они это и называли: инцидент. Не трагедия. Не преступная халатность старших волшебников, которые обязаны были знать лучше. — Ну... — Она откашлялась, чувствуя неловкость. — Вот почему мы не закладываем жесткие лимиты в заклинания действия.

— Понял, мадам.

— Томми, — серьезно сказала она.

— Мадам?

— Я бы никогда... Я не работаю спустя рукава, понимаешь? Я бы никогда не стала пренебрегать осторожностью, работая с такими объемами энергии.

Томми не ответил, и Сиона снова пожалела, что не умеет читать выражения лиц Квенов.

— Ты же веришь мне, правда?

— Я... — Томми сжал челюсти, закупоривая то, что хотел сказать.

— Что?

— Я не думаю, что мнение Квена о волшебнике что-то значит, мадам. Вы все равно будете делать, то, что делаете.

Эти слова задели Сиону сильнее, чем она ожидала. Почему? Она ведь уже решила, что ей плевать на мнение коллег о ее работе. Это ведь полная противоположность... Томми был прав. Не должно было иметь значения, что Квен думает о волшебнике. Но она ответила прежде, чем успела сдержаться:

— Знаешь, именно так говорят женщинам.

— Мадам?

— Что «мальчики будут мальчиками». Что мужчины и волшебники Тирана будут делать то, что делают, а всем остальным остается только это принять. Но не обязательно все должно быть так.

Томми слегка склонил голову, его чертово чужеземное лицо по-прежнему было непроницаемым.

— Не обязательно?

— Конечно нет! — с раздражением сказала Сиона. — Я же здесь, не так ли? И ты здесь. Я, по сути, заменила Верховного Волшебника Титона. Я могу делать хорошую работу там, где он подвел. — Возможно, было самонадеянно предполагать, что она могла бы превзойти такого опытного волшебника, как Титон, но это было правдой. — Мы можем делать хорошую работу там, где он не справился. И, может быть, это значит — что будет взрыв, который не произойдет. Мост, который не рухнет. Разве это не имеет значения?

Томми не совсем улыбнулся, но в его выражении появилось едва заметное облегчение.

Он кивнул:

— Итак, Верховная Волшебница... вы рассказывали мне о лимитах энергии в заклинаниях действия?

Остаток дня Сиона провела, стремительно прогоняя Томми через основы магии, молясь, чтобы он поспевал. Времени тормозить не было. Когда заходящее солнце залило лабораторию алым светом, Сиона поняла, что, пожалуй, ее помощнику пора уходить.

— Боже, я же даже не начала объяснять тебе сети заклинаний, — вздохнула она. — Ну, придется отложить. Закончи расставлять книги по полкам и можешь идти.

Стук, на который она подняла голову, раздался не в ее полуоткрытую дверь, а в лабораторию Джеррина Мордры напротив.

— Эй, Мордра младший! — крикнул Танрел, заглядывая с Ренторном в лабораторию наследного волшебника. — Мы всегда угощаем нового волшебника выпивкой в его первый день. Ты идешь с нами.

— О-о, хорошо! — раздалось изнутри. — Эвнан, можешь закончить за меня распаковку? Спасибо. — Он присоединился к остальным верховным волшебникам через секунду, нервно поправляя белую мантию.

Ренторн метнул в сторону лаборатории Сионы многозначительный взгляд. Послание было очевидным: она не «новый волшебник. Не так, как Мордра. Она — чужак в этом мире, и он не даст ей забыть об этом.

Вся боль и разочарование, которое ей удавалось заглушить работой, снова всплыло. Все эти годы Сиона стремилась занять свое настоящее место среди интеллектуалов, увлеченных магией так же глубоко, как она. Если такое место вообще существовало.

Что ж оно существовало. Просто было ясно: что оно не для нее.

Под тяжестью этого чувства она едва заметила, как рядом с ней оказался Томми.

— Уже поздно, мадам, — сказал он, взглянув вслед уходящим верховным волшебникам. — Если вам надо на поезд, тоже стоит идти.

— Я уже пропустила свой поезд, — ответила Сиона. — Я останусь спать здесь.

— Серьезно?

— А зачем, по-твоему, ты распаковывал спальник?

— Я не знаю, я думал, на чрезвычайный случай, мадам.

Сиона покачала головой:

— На дорогу уходит слишком много времени. Пока не найду квартиру поближе к кампусу, буду ночевать здесь по будням. — Верховный Волшебник Брингхэм и тетя Винни в свое время бесконечно ворчали по поводу того, что Сиона спит на рабочем месте, когда была младшим исследователем. Но теперь она Верховная Волшебница. Никто не скажет ей, где она может и не может ночевать.

— Хорошо. — Томми замялся. — Тогда... Вам что-нибудь нужно еще, прежде чем я уйду, Верховная Волшебница Фрейнан?

— Нет, я... — она осеклась на полуслове, улыбнувшись. — Ты назвал меня Верховной Волшебницей.

— Это то, кто Вы есть, разве нет?

— Да. Просто... — кроме Брингхэма, Томми был единственным, кто использовал ее титул в университете. — Спасибо, — сказала она. — За всю твою помощь сегодня. Хорошей тебе ночи, ладно?

— И Вам, Верховная Волшебница. — Квен подошел к двери, но остановился, словно в раздумьях, и обернулся.

— Что-то еще, Томми? — спросила она.

— Да, мадам... — Холодный взгляд Квена впервые дрогнул, потупился. Он несколько секунд рассматривал свои костяшки пальцев, прежде чем уперся ими в дверной косяк. — Можно я угощу Вас выпивкой?

Вопрос поразил ее настолько, что она онемела, сидя на месте, просто уставившись на Квена с полуоткрытым ртом.

— Я... я...

— Прошу прощения, — тьма окрасила серые облака в глазах Томми. — Я Вас оскорбил.

— Что? Нет! — поспешно сказала Сиона, из вежливости. Хотя немного все-таки это было оскорблением. Верховная волшебница не нуждалась в жалости от слуги.

— Я понимаю, — сказал Томми. — Это ниже Вашего достоинства. Просто... мне показалось, что кому-то все же стоит угостить Вас выпивкой.

Против своей воли, Сиона почувствовала, как уголки ее губ поднимаются. Томми был прав. Кто-то действительно должен был угостить ее выпивкой, черт возьми. Просто это должен был быть какой-то уборщик.

— Это не твоя работа, создавать мне гостеприимные условия. — Или не твое место, чего она не произнесла, но именно так, похоже, понял Томми.

— Понял, Верховная Волшебница. Забудьте, что я сказал и —

— Знаешь что, — Сиона поднялась. — Пойдем в бар, и я... — Она чуть было не предложила сама купить выпивку, но поняла, что это, вероятно, оскорбит его. Женщины не покупали мужчинам выпивку, независимо от разницы в достатке. Она могла бы заплатить за выпивку коллеге-мужчине из вредности, чтобы унизить его, но сейчас у нее не было такой цели. — Я куплю себе выпивку, а ты купишь себе, и мы поднимем бокалы за наши повышения, бок о бок. Как тебе такое?

Свет вспыхнул в его каменном бесстрастном лице.

— Вы серьезно?

— Тебе стоит перестать задавать этот вопрос. Я вообще не часто шучу.

— Понял, мадам. Просто я подумал, что Вы не захотите, чтобы Вас видели в обществе Квена.

— Ну, ты единственный человек в этом месте, кто сегодня не плюнул мне в лицо. С кем же мне еще пить, как не с тобой?

Ближайший к зданию Магистериума бар был самым хорошим, но Сионе пришло в голову сразу две вещи, пока она собирала сумку: во-первых, уборщик вряд ли смог бы позволить себе там что-то заказать, она точно никогда не видела там Квенов. А, во-вторых, именно туда наверняка отправятся все остальные верховные волшебники.

— Подойдет «Танцующий Волк»? — спросила она. Это был бар, принадлежащий Квенам, где бедные студенты выпивали на выходных.

— Да, мадам... если только это не ниже Вашего уровня?

— Ниже моего уровня? — Сиона рассмеялась. — Я не родилась в семье верховных волшебников, Томми. Я пью там же, где и все остальные.

Перед тем как выйти из лаборатории, Сиона на миг сжала в пальцах белую мантию, к которой шла двадцать лет. После короткого колебания она сняла ее и повесила у двери. Может, не стоило. Остальные верховные волшебники носили свои мантии куда бы ни шли, наслаждаясь вниманием и уважением, которое они привлекали. Но до сих пор люди не реагировали на мантию Сионы с почтением. Скорее, глазели на нее как на зверюшку в цирке. А после сегодняшнего дня это было последнее, чего ей хотелось.

«Танцующий Волк» экономил на счетах, используя старые стеклянные фонари вместо электрического освещения от Резерва. Это придавало заведению легкий запах дыма и ощущение уюта, несмотря на длинную барную стойку и просторный деревянный зал. В углу, на табурете, девушка с медно-рыжими косами до пояса играла на экзотическом инструменте Квенов — длинношеей арфе, которая покоилась у нее на колене, пока она вела по струнам смычком, извлекая мелодию одновременно тоскующую и живую. Сионе всегда нравилась эта черта музыки Квенов: неудержимое стремление к чему-то. Еретично, конечно, но это звучание трогало ее душу куда глубже любого тиранийского гимна.

На фоне этих наполовину восторженных, наполовину печальных нот огненно-освещенный бар гудел от студентов и завсегдатаев района, Квенов и Тиранийцев вперемешку. В своем простом зеленом платье Сиона сливалась с толпой студентов и села у барной стойки, не привлекая внимания. Похоже, придется попасть в пару газетных статей, научных публикаций и университетских портретов, прежде чем люди начнут узнавать ее без мантии. Томми сел на стуле на почтительном расстоянии вытянутой руки от нее, чтобы никто не принял их за пару. Это вызвало бы взгляды вне зависимости от того, в чем была Сиона: благородная женщина из университета никогда бы не снизошла до ухаживаний Квена.

— Значит, — сказал Томми, пока они ждали, когда бармен обслужит волну студентов, пришедших раньше, — Вы первая женщина-волшебница, которую я видел в белых мантиях.

— Ну да, я и есть первая, — сказала Сиона. — Я первая женщина-верховная волшебница в истории.

— Вот как, мадам? — Удивленная улыбка промелькнула в его лице.

— Тебе это смешно?

Прежде чем Томми успел ответить, кто-то крикнул:

— Томил! — и Сиона повернулась на голос, увидев, как бармен-Квен машет им. — Смотри-ка, наконец-то кто-то нашел время расслабиться! И с очень красивой Тиранийской…

— С моей начальницей, — быстро перебил его Томми, прежде чем тот успел договорить.

— Начальницей? — рыжеволосый бармен посмотрел сначала на Томми, потом на Сиону. — А я думал, ты полы моешь у волшебников.

Томми ответил на языке, который Сиона не поняла — квенском пиджине — и вдруг ей пришло в голову, что, несмотря на всю жизнь бок о бок с молчаливыми Квенами, она никогда не останавливалась, чтобы послушать их язык. Это был грубый и перекатистый звук, подходящий грубым людям, выживающим за пределами барьера.

На лице бармена вспыхнуло удивление, и он посмотрел на Сиону с новым уважением.

— В таком случае, — снова переключился он на ломаный тиранийский. — Вы пьете здесь бесплатно, миледи.

— Простите, что? — спросила Сиона, но бармен уже ускользнул, чтобы налить им напитки, краны загорелись от его прикосновения, заполняя стаканы свежим пивом.

— Что ты ему сказал? — спросила она.

— Правду, — ответил Томми. — Что Вы первая женщина-верховная волшебница в Тиране. Не волнуйтесь, — добавил он, заметив ее тревогу. — Он не собирается устраивать сцен.

Бармен вскоре вернулся, поставив перед ними напитки.

— Пожалуйста, — сказала Сиона. — Я могу за них заплатить.

Но мужчина уже мотал головой:

— Нет-нет, Меидра. Вы и Ваши друзья всегда пьете бесплатно под этой крышей.

— Простите, как Вы меня только что назвали? — переспросила Сиона, но он уже исчез, уносясь обслуживать новую волну гостей.

— Как он меня назвал? — спросила она.

— Спокойно, Верховная Волшебница, — сказал Томми. — Это хорошее слово.

В университетской библиотеке не было ни одной книги по языкам Квенов, так что Сионе оставалось только поверить ему на слово.

— Для него честь бесплатно налить выпивку новой верховной волшебнице, о которой сейчас все говорят.

— Все говорят? — Сиона, конечно, знала, что весь университет будет обсуждать ее, но слышать это от, черт возьми, уборщика... ей стало не по себе. Она сделала глоток, сосредоточившись на жжении, надеясь, что оно растопит ее тревогу.

— А ты... — ей не стоило спрашивать, но она не смогла удержаться. — Ты знаешь, что именно говорят?

— У меня ужасно получается следить за сплетнями, мадам, — сказал Томми. — Надо спрашивать Раэма. — Он кивнул на бармена. — Это он все слышит. Но, похоже, сейчас он занят.

— Ладно, может это и к лучшему.

Сионе не нужно было знать, что говорят у нее за спиной. Услышав, что думают о ней коллеги, она не могла представить, чтобы разговоры в барах были хоть на каплю добрее. Морщась, она сделала еще один глоток в надежде, что он смоет образ жирной ухмылки Ренторна из ее головы.

— Можно задать Вам вопрос, мадам?

— Конечно.

— Похоже, люди не особенно добры с Вами на новой работе. И, кажется, получить эту работу было непросто.

— Ты даже не представляешь насколько.

— Тогда зачем все это? Зачем так надрываться ради... ну, ради того, как другие волшебники с вами сегодня обращались?

Сиона не ответила, пока не допила бокал. А потом, возможно, сказала слишком много и слишком честно:

— Это как навязчивая идея. Всегда так было. Моя кузина считает, что это из-за родителей — точнее, из-за их отсутствия. Из-за того, что я всегда хотела сделать что-то великое, что-то, что запомнят тысячи людей... Альба думает, что это потому, что у меня не было родителей, которые бы гордились мной просто так. Мне пришлось сделать так, чтобы стать значимой.

Сиона нахмурилась, глядя на стакан, и ее палец рассеянно начал чертить круг на конденсате.

— Хотя она не отдает себе должного. Она и тетя Винни заботились обо мне лучше, чем многие родители о собственных детях.

— Но Вы не согласны с кузиной? — спросил Томми.

— Нет. Конечно, Альба думает, что все дело в любви, потому что она и тетя Винни измеряют мир именно ею. Они такие... добрые.

— А Вы?

— Я не добрая. Мир для меня не про любовь. Он про силу. — Алкоголь размывал реальность, как метод Каэдора. Но Сиона автоматически обострялась в ответ на туман, как снайпер, фокусирующийся на истине. — Думаю, у меня просто проблемы с магией с того самого момента, как я впервые ее попробовала, как у некоторых людей проблемы с алкоголем.

Томми кивнул, не выказывая ни капли осуждения:

— Не знаю насчет вашей одержимости магией, мадам, но расти без родителей — тяжелое дело. — Что-то в этих словах было слишком темным и слишком близким.

— А Ваши родители? — мягко спросила Сиона.

— Погибли, когда я был маленьким. Но у меня была старшая сестра. — Он сделал глубокий глоток. — Как у вас тетя и кузина.

— Хорошо, когда есть кто-то.

Томми мрачно улыбнулся и чокнулся с ней стаканом, осушив остатки содержимого одним впечатляющим глотком.

— Почему именно магия, как вы думаете? — спросил он, когда Раэм принес им второй — а затем и третий — раунд напитков. — Почему именно она стала вашим ядом? Если вы хотите добиться чего-то в этом мире, почему не выбрать сферу, где женщинам не так противостоят? Образование? Домашнее хозяйство? Местная политика?

— Там нет славы. И я ужасна во всех этих вещах.

— Уверен, что это не так, мадам. — Вежливость обязывала его сказать это.

— Но это правда. Все эти профессии требуют общения с людьми, а я ужасна в общении. Магия — это единственная сфера, где я могу запереться одна с книгами и мыслями и выйти оттуда сильнее, чем была. В магии не важно, насколько ты большая, сильная, красивая. Не важно, насколько нравишься людям. С пальцами на клавишах чарографа, если я просто думаю достаточно усердно, я становлюсь самым сильным человеком в мире. И это чувство женщина не найдет больше нигде.

Томми кивнул:

— Справедливо, мадам.

Пить с Квеном оказалось настоящим испытанием. Сиона всегда гордилась тем, что может выдержать приличное количество выпивки для своего роста. Она была уверена, что сможет перепить любого из своих коллег-мужчин. А вот сколько выпил Томми, она уже давно сбилась со счета, глядя на скользящие пустые стаканы, и он все еще говорил без малейшего заплетания.

— Я не могу позволить Вам идти домой одной, Верховная Волшебница, — сказал он, когда бар почти опустел.

— Все нормально, — отмахнулась Сиона.

— На самом деле, нет, мадам. На этих улицах в такое время грабят или делают кое-что похуже.

— В такое время? — Сколько же они тут просидели?

— В такие часы лучше, чтобы с Вами кто-то был.

— А кто проводит домой тебя? — огрызнулась Сиона.

— Я другое дело. Я не выгляжу как легкая добыча.

— Ты вообще слушал хоть слово из того, что я говорила про магию? — возмутилась Сиона, хотя начинала забывать, что именно она говорила Томми про магию или про что-либо вообще. — Как я выгляжу — не важно. Важна сила. — Сиона полезла в сумку и вытащила цилиндр. — Важна сила! — потрясла она им.

— Что это, мадам? — спросил Томми, когда она протянула ему цилиндр. — Помада?

— Нет, — сказала она, а потом хрюкнула от смеха. — Боже! Какого размера, по-твоему, у меня рот?

— Ладно, а что это тогда?

— Это голосовой проводник, который я изобрела в младшей академии. Ну, как изобрела… — Она поморщилась. — Оказалось, Архимаг Дурис уже использовал похожие заклинания, чтобы переоборудовать огнестрелы городской стражи. Плевать, мне было двенадцать!

— Огнестрелы? — переспросил Томми с тревогой.

— Вот… — Сиона и не заметила, как вложила цилиндр в ладонь Томми и обхватила его пальцы своими. Его кожа была теплой, а мозолистые руки шершавыми, как плотная бумага для чар. — Я покажу, как он работает.

— Думаю, это не лучшая идея, Верховная Волшебница.

— Тсс. Смотри... видишь... проводник — это магический предмет, в котором закреплено заклинание, заранее составленное.

— Я знаю, что такое проводник. Я не знал, что можно просто так создать его самому и носить без лицензии. Это же опасно?

— Только если ты бездарный создатель. Нет лучшего способа изучить проводники, чем держать их в руках. И смотри, все в порядке. Этот помечен черным, значит, он вызывает только дым. Опасные — у меня на поясе.

— Опасные? — переспросил Томми, с тревогой взглянув на ее бедро, где висели два цилиндра с красными крышками. При правильном применении они могли бы оторвать человеку руку.

— Поверь мне, — сказала Сиона. — Я не причиню тебе вреда.

— Я знаю, мадам. — И в одно плавное движение, от которого ее туманное сознание закружилось еще сильнее, Томми выскользнул из ее захвата и обошел ее, встав по другую сторону. — Я знаю, — повторил он, возвращая цилиндр обратно в ее сумку. — Давайте вы покажете мне все свои проводники после того, как я провожу вас домой.

— Если ты боишься немножко дыма, может, это мне стоит проводить тебя? — усмехнулась Сиона.

На лице Томми появилась веселая улыбка, когда Сиона смогла наконец сфокусировать зрение. Теплая. Может просто потому, что он думал, что она его не видит четко… или потому, что она уже начинала видеть то, чего не было.

— Может быть, мадам.

— Эй… — Сиона почувствовала, как ее улыбка тает. — Без «мадам», ладно?

— Что?

— Вне работы можешь звать меня Сиона. Или… — она запнулась, чувствуя, как алкоголь приливает к щекам, — если это слишком для тебя, то Фрейнан. Многие зовут меня Фрейнан.

— Договорились, — кивнул Томми. — Если в ответ вы перестанете называть меня Томми.

Сиона нахмурилась:

— А как же мне тебя звать? Это же твое имя, нет?

— Томми — это тиранизированная форма моего имени. Мое настоящее, калдоннское имя — Томил.

— Доммил?

— Нет, ма... Нет. Язык касается верхних зубов, как будто ты собираешься произнести «т», но не выдыхаешь. Просто легкое прикосновение.

— Т… Т… Томил, — попробовала она. Получилось ли — неизвестно, но он улыбнулся.

— Вот так. Томил Сьернес-Калдонн.

— У тебя две фамилии?

— У Квенов сын берет имя клана матери, а потом — отца.

— Забавно… У меня тоже фамилия от матери. — Сиона взяла Томила за руку. Может, просто чтобы снова почувствовать его мозоли. — Приятно познакомиться, мистер Томил Сьернес-Калдонн.

— Приятно познакомиться, Верховная Волшебница Сиона Фрейнан.

Сиона смутно помнила, как Томил вел ее несколько кварталов обратно к зданию Верховного Магистериума и поднимался по темной лестнице к ее лаборатории. Как она оказалась на раскладушке в своем кабинете, было загадкой. Пытаясь восстановить события, она натолкнулась на две невозможности: во-первых, невозможно, чтобы она сама поднялась туда на своих ногах. Во-вторых, невозможно, чтобы Томил пронес ее на руках и одолел все эти лестницы. Невозможностью также было и то, что когда ее голова упала ему на грудь, он все еще пах шалфеем и родниковой водой.