Любимая заноза ректора. Огненный турнир

Глава 40

Кира

Меня замутило, как только я сняла с Селестина лохмотья. Это было ужасно. От его левого плеча, пересекая ключицу и грудь, вниз к ребрам на правую сторону шли глубокие борозды. В обильно кровоточащих рваных ранах виднелась белая кость.

— Нужно обработать… — сдавленно произнесла я, вспоминая, что, кажется, видела в этой комнате шкаф с медикаментами. — Я сейчас. Потерпите.

Вскочив, я бросилась в угол, в котором видела нужный шкаф. Он действительно оказался там, где я его заметила и, хвала местным богам, содержал нужные мне медицинские принадлежности. Бинты, ватные тампоны, марлевые салфетки, все это хранилось с закрытых железных банках. На отдельной полке стояли и лежали перевернутые, чудом не разбившиеся, стеклянные флаконы с лекарствами. Каждая такая банка содержала наклейку с надписью.

Порывшись, я смогла найти спирт. Схватив банки и бутыль со спиртом, я рванула обратно к Селестину.

Он выглядел паршиво. Ему становилось хуже с каждой минутой. Дышал он хрипло, тяжело. На лбу Селестина проступила испарина, щеки алели нездоровым румянцем, а глаза покраснели и слезились. Я видела, что ему тяжело сидеть. Сказывалась потеря крови.

Меня саму начало потряхивать от нервного напряжения. Чтобы не впасть в истерику и, хоть немного себя отвлечь, я начала говорить:

— Лорд Индарэш, я сейчас обработаю края раны спиртом. Может немного попасть и на саму рану и тогда будет жечь. Но вы потерпите.

Я открыла банку с марлевой салфеткой и только хотела взять её, как заметила насколько у меня грязные руки.

— Вот же ш!.. Антисанитария!

Зло схватила салфетку, смочила её в спирте и стала энергично тереть трясущиеся руки. Когда спирт попадал в ранки, я дергалась и шипела. Но закусив губу, чтобы не выть в голос, продолжала очищать ладони от грязи.

Обработав собственные руки, я принялась за Селестина. Крови, грязи и копоти на нем было много. Я старалась, чтобы спирт не попадал в открытые раны, но как не старалась, он попадал и щипал. Лорд вздрагивал, а я принималась дуть на поврежденные места.

— Жаль, что нет хлоргексидина. Так бы обработали открытые раны и исключили попадание инфекции. А с антибиотиком вообще было бы все отлично.

Досадуя, что нет привычной для меня аптечки, я наложила на жуткую рану лорда на плече и ключице марлю и начала бинтовать плечо.

— Почему спиртом не залила? — каркающим голосом спросил Селестин.

— Нельзя. Спирт обожжет края раны, и она будет плохо заживать, а потом еще и шрам останется.

— Шрамы меня не беспокоят, — попытался улыбнуться Селестин. — А Хлор… дин — это что за зелье?

— Лекарство. Обеззараживающее, — скупо ответила я, отметив, что на перевязанном плече проступили алые капли крови.

«Что же мне делать? Как остановить кровь?»

Я нервничала с каждой минутой все сильнее. Кровь не останавливалась. Пока дошла до ребер, пока их забинтовала, повязка на плече насквозь пропиталась кровью.

— Кирьяна, не плачь, — раздался шепот Селестина.

Он провел холодной рукой по моей щеке, стирая бегущие дорожки слез. Оказывается, я плакала и даже не замечала этого.

— Я не могу остановить кровь, — всхлипнула, с отчаянием смотря на мокрую от крови повязку. — Нужно перебинтовать плечо. Повязка уже промокла.

— Кажется, в когтях туманной кошки тоже был яд. Очень похоже на его действие, — тихо произнес Селестин. — От него нет противоядия, Кирьяна.

В шоке уставилась на лорда, не веря тому, что услышала.

— Нет. Так не может быть, — отрицательно замотала головой и затараторила. — Не верю. Сейчас я вас поцелую, и все пройдет, как было с крыльями. Сейчас.

Я припала к сухим губам Селестина, целуя их и ощущая соленый привкус собственных слез. Лорд не сразу, но все же ответил мне. Вот только я не чувствовала от нашего поцелуя отклика. Не было страсти, эмоций, искры желаний. Были лишь обычные прикосновения и усталость.

Поцелуй я прервала сама. Отстранилась и, с трудом сдерживая истерику, произнесла:

— Потом еще попробуем полечиться поцелуем. Раны слишком серьезные, поэтому сразу и не подействовало, — я старалась говорить убедительно. — Вам нужно поспать. Я сейчас перебинтую плечо, вы ляжете и отдохнете.

Во второй раз перебинтовать плечо и наложить тугую, плотную повязку, у меня получилось быстрее.

При помощи ножа Селестина я отрезала от платья еще один подъюбник и постелила его на лежанку. Потом помогла лорду улечься.

— Я сейчас все это уберу и вернусь, — указала я на гору грязных бинтов.

Селестин мне ничего не ответил, он лишь устало прикрыл глаза. От вида такого апатичного лорда у меня сердце сжималось от страха и переживаний.

Запретив себе истерику, я принялась наводить порядок. Быстро собрала и вынесла в коридор отработанные бинты и ветоши. Сперва хотела их сжечь, но потом вспомнила, что мы под землей и неизвестно, как тут работает вытяжка. А вдруг задохнемся от угарного газа? Вот только оставлять окровавленные бинты рядом с помещением, в котором мы остановились, тоже было глупо.

Закрыв дверь, я, с колотящимся от страха сердцем, пошла дальше по коридору.

Новая дверь обнаружилась метров через тридцать. Помещение было идентично нашему, но пустое. Свалив в углу бинты, я вышла и плотно закрыла дверь. Постояв немного и подумав, решила пройти еще немного вперед, проверить, что там.

Теперь пришлось идти гораздо дольше, и я почти решила вернуться обратно, как впереди я увидела очередную дверь. Вздохнув, и ни на что не надеясь, толкнула её и не поверила собственной удаче. Обнаруженная комната была складом. Взвизгнув от восторга, я принялась обследовать помещение в поиске полезных вещей. На самых крайних стеллажах я обнаружила войлочные серые в зеленую полоску одеяла и подушки.

Схватив находку, я радостная помчалась к Селестину.

— Я подушку и одеяло нашла, — довольная собой заявила с порога, направляясь к лорду.

Ответом мне была тишина. Почувствовав неладное, я метнулась к Селестину. Его била мелкая дрожь. Лорд горел от температуры. Терял сознание, На мгновение приходил в себя.

— Х-холод-дно, — стуча зубами, ответил Селестин и посмотрел на меня затуманенным взглядом.

— Сейчас полегчает, — бросилась я накрывать его одеялом.

Хотела пойти вновь на обнаруженный склад за одеялом, но Селестин тихо попросил.

— Кирьяна, не уходи. Побудь со мной.

— Хорошо.

Подумала и юркнула к Селестину под одеяло, отмечая, что он горячий как печка, но его трясет от озноба. А еще, кажется, лорд потерял сознание.