Магические звери и как их лечить (СИ)

Глава 1

— У? — тоскливо осведомился Карась, задумчиво глядя мне в глаза.

Я посмотрела на вывеску и толкнула дверь.

— Пришли уже, Карасик. Потерпи еще чуточку.

Карась мурлыкнул и вздохнул.

Ветеринарная клиника работала круглосуточно, а мне нужен был рецепт на пиургин для Карася. У нас в академии, конечно, было зельеварение, но не на том уровне, чтобы создавать серьезные лекарства от кошачьей аллергии. Войдя в холл, я первым делом увидела здоровенного фамильяра, кота непроглядной черноты, который посмотрел на Карася, изогнулся и распушился.

— Мы не спорим, тут ты главный, — сказала я и, подойдя к стойке администратора, спросила: — Эй… есть здесь кто-нибудь?

Клиника была пуста. Я заглянула в приоткрытую дверь в смотровой кабинет — никого. Зато откуда-то с заднего двора доносились голоса.

Ладно, пойдем посмотрим.

Перехватив Карася поудобнее, я пошла по длинному коридору. Надо было, конечно, купить переноску — Карасище столько весил, что руки отваливались вот так его таскать, но ни одна переноска не налезала на моего кота с его аппетитом.

Дверь с надписью “Запасный выход” была открыта — я толкнула ее, вышла во внутренний двор клиники и увидела…

Господи, помоги.

— Ма-а? — испуганно спросил Карась и ломанулся с рук куда-то мне за спину. А я застыла, окаменев на месте, и думала: только бы он меня не уронил, я же прямо в пасть влечу.

Почти весь внутренний двор занимал дракон. Самый настоящий дракон, бернский золотой, ректор нашей академии магии был той же породы. Дракон свернулся тугими сверкающими кольцами, обхватил лапами мусорное ведро и смотрел так, словно советовал всем проваливать подальше.

Перед его головой стояла девушка в нежно-зеленом костюме маг-целительницы. Смотрела на дракона с мягкой улыбкой, протягивала руку к его голове — пальцы были опутаны цепочкой, на ее конце покачивался сиреневый кристалл.

— Доктор Браун, — успокаивающе проворковала она, глядя на дракона. — Все будет хорошо. Вы же мне верите, да? Пит вам поможет, он справится, вы просто не бейте его больше, ладно?

От драконьей морды потянулись струйки пара. Золотые глаза сузились, взгляд наполнила нескрываемая ненависть.

У этого дракона, похоже, депрессия. И он сейчас принимает мусорное ведро за что-то вроде сокровища. Когда дракон впадает в депрессию, он начинает охранять нечто бессмысленное, у нас в академии такое было. Ректор караулил угол в коридоре и никого к нему не подпускал.

— К железе уже подобрались? — спросила я. Девушка покосилась в мою сторону и бросила:

— Нет. Не дается.

Хреново.

Депрессия у драконов начинается из-за того, что хунская железа, которая участвует в производстве пламени, забивается, и ее надо прочищать. В прежние времена драконы глотали камни зуаль, сейчас, когда они в основном живут в человеческом облике, приходится прибегать к услугам врачей.

Но этот дракон обратился до появления врача. И это было вот очень, очень плохо.

— Доктор Браун… — проворковала девушка. — Пожалуйста…

Дракон вдруг дернул хвостом и вымел к нам молодого гнома в таком же нежно-зеленом одеянии. Зазвенели бесчисленные золотые украшения в косицах, лицо украсили свежие царапины — Пит удержался на ногах, едва не сбив девушку, тяжело выдохнул и признался:

— Не, Анна, я не достану. Руки, — он показал ей свои руки в перчатках до подмышек, — коротки.

Хунскую железу легко прочистить, если дракон в человеческом облике. Делается массаж живота и все ненужное вылетает естественным путем. Но если дракон обратился, то дела плохи. Надо заползать с тыла, просовывать руку в его святая святых, нащупывать железу и ритмично ее сжимать.

У гнома для такого и правда коротки руки. А вот я выше ростом и Пита, и Анны.

— Если вылечите кота и дадите мне работу, я все сделаю, — сказала я так небрежно, словно по четным числам регулярно совала руки в драконьи задницы.

Анна и Пит посмотрели на меня со смешанной радостью и недоверием. Я лишь улыбнулась: когда у тебя нет работы, хозяйка грозится прогнать с квартиры, а кота надо кормить и лечить, невольно начнешь хвататься за соломинку.

— Давайте, — кивнула Анна. — Думаю, доктор Браун согласится.

Пит кивнул и стянул перчатки. Я передала ему Карася, натянула их и аккуратно, стараясь не смотреть дракону в глаза, двинулась вдоль забора в сторону его хвоста.

Я училась в академии магии на волшебника общего профиля. У нас был курс ветеринарии, но мне никогда не приходилось прочищать железы драконам.

Ладно. Лиха беда начало.

— Хороший дракоша, — пробормотала я. — Хороший мальчик… А где у нас хвостик? А где у нас лапки?

Прикрыла глаза, вспоминая расположение драконьих потрохов. Железа сейчас должна быть плотной и очень горячей. Когда она прочистится, депрессию как рукой снимет.

Хотелось надеяться, что доктор Браун не снимет с меня голову той же рукой.

Дракон шевельнулся. От тела веяло жаром, и я еще подумала: хоть бы он не дохнул — и тотчас же запустила руку в глубину драконьего тела.

По плечо.

Там было очень тесно и жарко. Послышался низкий разъяренный рокот. Дракон начал подниматься и разворачивать крылья, но я как раз уткнулась пальцами в тугой шар железы и сжала его. Кожу опалило даже через перчатку, я успела сжать ее еще раз и выдернула руку как раз тогда, когда дракон отшвырнул мусорное ведро и воздвигся, раскинув крылья над двором.

Ударило нестерпимо белое пламя, выплескивая все лишнее из освобожденной железы, а потом стало темно.

— Живы?

Мужской голос был холоден и полон презрения. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу на кушетке в приемной, и на меня смотрят так, словно прикидывают, как бы вынуть внутренности.

Судя по оскорбленному выражению привлекательного загорелого лица, это был как раз доктор Браун. В карих глазах плескалась злость, ноздри тонкого носа подрагивали, каштановые волосы были взлохмачены. Он стоял, засунув руки в карманы белоснежного, идеально отглаженного халата, который подчеркивал его атлетическое сложение, широкие плечи и узкие бедра. Под халатом угадывалась стильная темно-синяя рубашка, а на ногах красовались стильные ботинки. От него пахло чем-то дорогим, холодным и металлическим, с легкими нотами кедра — ароматом власти, денег и силы.

Ох, как же он хорош… Драконы вообще красавцы, но этот был… ну глаз не оторвать. Этакая ярость, запаянная в безупречную упаковку красоты и обаяния, от которой млеешь, и хочешь сделать шаг назад, подальше от гнева, и в то же время шагнуть вперед, прикоснуться к этой красоте и чувственности, которая была буквально во всем — в темных пушистых ресницах, в очертании губ, да хоббоб побери, даже в форме ушей!

Я мысленно осадила восхищенный поток мыслей и откликнулась:

— Жива. Спасибо.

— На бок повернитесь, приспустите штаны, — произнес доктор Браун, и я подчинилась прежде, чем в голову пришла мысль сопротивляться. Когда говорят вот так, низким бархатным тоном, который проникает в глубину души и воцаряется там, ты машинально делаешь все, что от тебя требуется.

И только потом задаешь вопросы.

— Что это? — спросила я.

Укол оказался болезненным. Готова была поклясться, доктор Браун нарочно так меня пырнул. Мстил.

Ощущение было таким, будто под кожу ввели не лекарство, а расплавленный свинец, который тут же начал растекаться, выжигая все на своем пути. Я впилась взглядом в потолок, матовый, белый, с стильными, но холодными светильниками — лишь бы не выдать, как больно. Вся комната, такая современная и стерильная, с дорогой мебелью, дизайнерскими плакатами, изображавшими анатомию пациентов, которых здесь лечат, и сверкающим мраморным полом, поплыла у меня в глазах от этой внезапной, жгучей волны.

Такое вот спасибо за мою доброту.

— Вы бросились на помощь к дракону без дополнительной защиты. Конфликт магии вызовет тахикардию и резкое повышение давления. Хотите?

— Не хочу, — пробормотала я, натягивая штаны. — Простите, если было больно.

Доктор Браун даже не пытался скрывать уязвленную гордость. Кивнул.

— Мне, простите, никогда не прочищали хунскую железу per rectum, — ответил он. Фраза прозвучала как удар хлыста: отточенно, резко и с убийственным холодом.

— А что оставалось делать? Я вообще-то давала клятву помогать людям. В вашем случае драконам.

Кожу все еще пекло. Сунься я без перчатки в те глубины, в которые не заглядывает солнце, осталась бы без руки.

— Волшебница, судя по всему? Академия святого Патрика?

Я кивнула. Про эту академию говорили, что ее выпускников видно по непрошибаемой глупости, и это, конечно, было неправдой. Никакие мы не глупые. Просто иногда слишком импульсивные. Слишком готовые броситься в омут с головой, не проверив, сможем ли выбраться. И сейчас под насмешливым взглядом доктора Брауна я чувствовала себя именно такой — глупой и абсолютно нелепой курицей, забредшей не в свой курятник.

— За минуту до операции мне обещали дать тут работу и вылечить кота.

Доктор Браун выразительно завел очи к потолку. Стало ясно: за осмотр и рецепт Карася из меня вытрясут последние монетки, а про работу в этом замечательном месте я могу и не мечтать.

— Замените Анну в приемной, — сухо произнес доктор Браун. — Мы тут и правда иногда с ног сбиваемся. Тысяча крон, выплата второго числа каждого месяца, форма и обеды за ваш счет. Еще есть система штрафов.

— И поощрений? — весело спросила я, и доктор Браун снова завел глаза к потолку.

И правда, о чем это я. Какие тут могут быть поощрения. Само то, что он не вышвырнул меня взашей вместе с котом, уже было актом невиданного милосердия.

— Начнем с того, что вы полезли к дракону без заклинания Огненного защитника, — сказал доктор Браун. — Его, я смею надеяться, изучают в академии святого Патрика?

Я кивнула. Изучают, да. Вот только я так волновалась, что у меня все вылетело из головы. А наш преподаватель по ветеринарии, к тому же, говорил прямо: “Девушки, на что вам эта дрянь? Когти, зубы, слюни… идите лучше в делопроизводительницы в какую-нибудь хорошую контору”.

Я бы с удовольствием последовала его совету, да только в хороших конторах уже были заняты все места. А в плохих меня боялись: мол, что не по тебе, сразу заколдуешь.

В итоге пришлось маяться без работы.

— Я тогда еще не была вашей сотрудницей, если вы намекаете на штраф, — заметила я. — И договор мы еще не подписали.

Доктор Браун издал неприятный рыкающий звук — наш ректор так же рыкал, если что-то было не по нему.

— Договор будет к вечеру. Пока сходите на угол Фитцен-Фотцен и Лейн, купите себе форму. После обеда замените Анну.

Я поднялась с кушетки и, преодолев робость, сказала:

— А можно уже сейчас получить часть зарплаты? Мне просто не на что купить форму. И обедать, честно говоря, тоже не на что.

Доктор Браун хотел было ответить что-то несомненно язвительное, но тут на мое счастье в соседнем кабинете зазвенело и загрохотало. Послышался отчаянный мяв, и я вздрогнула: Карась! Карасик мой!

— Ваш кот воюет, — заметил доктор Браун. — Идите уже, беритесь за дело.

— У-у-у! Ува-а-а-а! — тоскливо пел Карась, всем своим пышным рыжим видом показывая, как худо бедному котиньке. Я успела как раз к тому моменту, когда Карась принялся ездить на пушистой заднице по столу, не даваясь Анне. Девушка мрачно смотрела на него, держа в руках градусник.

— Как его зовут, такого обидчивого?

У всех волшебниц фамильяры обладали причудливыми именами — Ватерло, Эмеральдина, Глим-Гремаль… и тут я с Карасем.

— Карлос фон Кугерен, — придумала я с ходу. — Можно просто Карась.

Анна понимающе кивнула.

— Ему когда-нибудь мерили температуру?

— Ну… было дело, мы тогда еще жили в академии, — призналась я. Попытка измерения температуры Карася была не тем, о чем захочешь вспоминать лишний раз. А вот завотделом целительства вспоминает об этом каждый день, когда идет мыть располосованные Карасем руки.

“На ленты распущу!” — Карась не умел говорить, зато смотрел так, что сразу понимали все.

— Ма-а! — трубно провозгласил он.

— У него аллергия, — перевела я с кошачьего на человеческий. — Четыре дня. Кажется, вылезла индивидуальная непереносимость магии иллюзий.

Анна вздохнула.

— Да я и вижу, что он горячий. Ладно. Попробуем иначе.

Она взяла со стула плотный плед, в несколько движений спеленала Карася так, что на воле осталась только пушистая котовья попа, и сумела-таки поставить ему градусник. Карась извивался, орал и протестовал, но деваться ему было некуда. Вскоре Анна сняла с него плед, и кот рыжей молнией пролетел по кабинету и забился в угол.

Поднялся на задние лапы, замахал передними, показывая, что жизнь молодую никому не отдаст. Анна вздохнула и посмотрела на градусник.

— Да, дружочек-пирожочек, у тебя температура. И язык твой белый вижу. Не любишь иллюзии?

Карась махнул лапой и проорал, что любит полную миску, чтоб дна было не видно, свирепо смотреть на голубей за окном и крепко спать в моем кресле, а вот иллюзии терпеть не может.

А мне без этого было нельзя. Я зарабатывала иллюзиями на жизнь. В основном, косметическими: не всякий макияж скроет дефекты кожи, а иллюзии способны превратить поле прыщей в нежную гладь. А заодно подправить форму носа, улучшить скулы и изменить цвет зубов.

Что может быть лучше магии иллюзий, когда спешишь на свидание или собеседование?

Жаль только, что в последнее время доходы падали. В косметических магазинах начали продавать иллюзион-пудру, и красавицы постепенно отказывались от моих услуг.

И вот Карась не выдержал. Помогал-помогал, усиливая мою магию и устраняя ее обрывки и остатки, а потом у него побелел язык. Горемыку надо было спасать.

— Такое уже было? Чем лечили?

— Это в первый раз, — я взяла Карася на руки, и он обхватил меня лапами, горюя и показывая, как обижают здесь котиньку. — Нам в академии говорили, что пиургин помогает.

Анна кивнула.

— Да, у меня уже есть готовая смесь. Что там доктор Браун, взял вас на работу?

— Взял, — кивнула я. — Сказал, что заменю вас после обеда, если успею купить рабочую одежду.

Анна вздохнула с нескрываемым облегчением.

— Ну слава Богу! Это сегодня у нас все спокойно, а обычно я просто сбиваюсь с ног. Хорошо, что пришли… — она сделала паузу, вопросительно посмотрела на меня и я ответила:

— Хельта Виртанен. Я с севера.

— Понятно. Запишу тогда пиургин на ваш счет. Там по коридору комната с ячейками, можете пока посадить туда вашего Карася.

На том и расстались. Мы с Карасем вышли в коридор, и, покосившись в сторону приемной, я увидела солидного джентльмена, который держал на руках болотного дракончика.

Выглядел зверек, честно говоря, неважно. Потускнела чешуя, которой положено быть зеленой и яркой, золотые глаза помутнели. Дракончик устало вздыхал, и Карась тоже вздохнул, сочувствуя чужой злой судьбинушке, но на всякий случай прижался ко мне покрепче.

Вот ведь странно: есть драконы, древние могущественные существа, которые могут быть то человеком, то ящером. И есть такие вот болотные миляги, очень похожие, но не родственники и даже не дальние знакомые.

— Тут есть администратор? — сурово осведомился джентльмен. — Мы уже давно ждем.

Дракончик вдруг чихнул, и приемную накрыло облаком пара. Судя по запаху, у бедолаги были проблемы не только с чешуей, но и с пищеварением — Карась зашипел, а кот-фамильяр клиники издал свирепый мяв и вскинул лапу так, словно хотел треснуть ею, как следует.

— Тихо, всем тихо! — я почти бегом прошла в приемную, открыла окно и, усадив Карася на стул, взяла стопку бланков. — Пока заполните все вот здесь, я сейчас позову специалиста.

Анна вышла из смотровой как раз в тот момент, когда дракончик чихнул снова. На этот раз у него из носа вылетели ленты пламени, и только по счастью никого не задели.

— Так, тут точно нужно огнеупорное зеркало, — сказала Анна и посмотрела на меня. — Беги к нашим камерам, там два ледяных аксолотля! Не дай Бог, растают, мы за них не расплатимся!

Когда мы с Карасем зашли в комнату с ячейками для пациентов, то я даже замерла от удивления.

Здесь использовалось заклинание расширения пространства: комната внутри была намного больше всего здания. Часть аккуратных ячеек с решетками-дверями пустовала, а в других сидели животные, которых оставили в клинике на передержку или процедуры.

— Сюда смотри, в глаза великой смерти! — торжественно произнесла ящерица пианг. Иссиня-черная, с благородной до чопорности осанкой, она поднялась в камере во весь рост и опустила лапы на решетку. Когти были срезаны, чтоб не цеплять дорогую одежду хозяина: обычно таких ящериц покупают актеры — пианги болтают, как заведенные, повторяя строчки из ролей, которые учили их владельцы.

— Она, она одна всем миром правит, — пробормотала я. — Трагедию принца Хамлета смотрели, спасибо.

Так, мне нужны ледяные аксолотли — хрупкие и нежные, они плохо переносят изменение температуры. Хоть бы они не отдали звингам душу, когда доктор Браун выплюнул пламя!

Аксолотли весело плавали в громадном аквариуме: увидев меня, они поднялись над его краем и дружно цвиркнули. Я проверила температуру воды — все в норме. На всякий случай добавила пару закрепляющих заклинаний и чары холода, и аксолотли рванули в глубины аквариума, распевая свои бойкие песенки.

Милые питомцы, особенно если вы нормально переносите холод. Я родилась на севере, в городе Харс, который лепился башнями к скалам и уходил в их глубины, но холод просто ненавидела. И уехала из родных краев при первой же возможности.

Покормить аксолотлей тоже не мешало. Рядом с каждой камерой стояла аккуратная коробочка с нужным кормом, украшенная артефактом автоматического пополнения. Я сверилась с сопровождающим листом, вынула четыре серебристые гранулы и отправила их в аквариум.

Аксолотли засвистели еще веселее.

— Ну вот, Карасик, тут ты и посидишь, — сказала я, выбрав свободную ячейку подальше от аквариума. — Тепло, светло, хорошая компания… давай, залезай. А мне еще надо форму купить.

Карась с нескрываемым презрением заглянул в ячейку, понюхал, фыркнул и отошел с величавостью короля в изгнании. Сел на пол, задрал лапу и принялся вылизываться, старательно показывая, что именно он думает обо всем этом и где конкретно видел меня и всех обитателей ветеринарной клиники.

Я подхватила кота на руки, кое-как утрамбовала в ячейку и захлопнула решетку. Карась сразу же заорал — судя по интонациям, пел арестантскую песню. Я запустила кормушку, которая сразу же насыпала ему полную миску корма, и тюремная народная несколько стихла.

— Ну вот! Тут хорошо, вон сколько у тебя соседей. Давай, сиди, а я пошла.

Выйдя в коридор, я обнаружила, что вот так уйти не получится. Анна и Пит держали большие огнеупорные зеркала, дракончик кружил в воздухе, то и дело выплевывая струйки дыма и огня и никак не давал даже подойти к себе. Клетка, в которую его хотели разместить для осмотра, была отброшена к стене. Хозяин метался по приемной, пытаясь схватить его, но дракончик взмывал под потолок, нарезал там круги и снова принимался бомбить всех, кто внизу.

В двери заглянула барышня с Жар-птицей на руке, оценила ситуацию и пробормотала:

— Я попозже зайду…

— Стойте! — воскликнула я, аккуратно протискиваясь мимо зеркал к дверям. — Ваша птица! Можно ее?

Барышня протянула мне руку, и Жар-птица важно переступила на мое запястье. Какая же она была красавица! Алое оперение так и сияло, глаза блестели, словно драгоценные камни, но вот хохолок поник.

— Нам надо помочь этому бедолаге, — сказала я. — Он не дается и пыхтит. Сможешь пригласить его в ту клетку? Пожалуйста!

Клетка нужна была для того, чтобы изолировать дракончика и не дать ему навредить окружающим. Жар-птица величаво кивнула, слетела с моего запястья и широкими взмахами крыльев выгнала из приемной дым и пар. Дракончик восхищенно защебетал, пораженный ее королевской красотой.

А Жар-птица снова замахала крыльями, на этот раз в его сторону. Широкие взмахи почти смели дракончика к клетке, да он и не сопротивлялся особо. Пит вынырнул из-за щита, захлопнул дверцу и все вздохнули с облегчением.

Теперь можно было спокойно осматривать пациента.

— В следующий раз приносите его в клетке, — недовольно сказала Анна. — Это правило, и вы его знаете.

Я согласно кивнула. Додумался тоже, нести больного дракона просто так, в руках. Жар-птица улетела к хозяйке, а хозяин дракончика произнес с видом оскорбленной добродетели:

— Джентльмены не приемлют оков и решеток!

— Джентльмены будут штраф платить, если что, — проворчала Анна, подхватывая клетку. — Идемте!