Магические звери и как их лечить (СИ)

Глава 5

Я бы прошла за ними и все подслушала, но в это время в клинику торжественно въехал огромный аквариум на подставке, и я замерла, приоткрыв рот от удивления.

Потому что не каждый день увидишь осьминога-предсказателя! Он свернулся клубочком на дне аквариума, обхватил себя всеми щупальцами и периодически издавал неприятный скрежет. Хозяин, светловолосый парень со смутно знакомым мне лицом, сокрушенно признался:

— Вот, что-то он затосковал.

Осьминоги-предсказатели глубоководные существа. Их кожа таинственного темно-синего цвета с сиреневыми переливами, вся она испещрена искрами, но у нашего пациента не было ни единой искорки, а кожа обрела насыщенно-фиолетовый цвет. Щупальца напряглись, и я готова была поклясться, что осьминог перестал писать руны, которые предсказывали будущее.

Обычно таких существ покупали директора банков или главы городов.

— Не предсказывает? — уточнила я, выкладывая на стойку бланк первичного приема. Хозяин устало вздохнул.

— Увы! Лежит вот так комком и ничего не хочет. Он большой охотник до вареных креветок, я ему наварил две дюжины королевских, а он на них и не посмотрел.

Издалека донесся звонкий смех Марианны. Я представила, как она сейчас кокетничает с Иваном, снова приглашая его на ужин, и настроение испортилось окончательно.

Впрочем, для доктора Брауна это вполне себе вариант устроить жизнь. Для любой девушки брак с драконом это ценность. Даже если дракона изгнали, он все равно остается собой. Эта Марианна не из бедных, доктор Браун может жениться на ней и зажить счастливо. Почему бы нет?

— Задумались? — дружески окликнул меня хозяин осьминога. Он уже заполнил бланк, я взяла листок и увидела, что осьминога зовут Мартик.

— Немного, — улыбнулась я. — Надеюсь, с вашим Мартиком ничего страшного. Доктор Анна его осмотрит и выпишет лекарства.

— Хотелось бы! А то скоро футбольный матч, ставки зашкаливают, а Мартик предсказывает, что солнце встанет на западе, — молодой человек печально улыбнулся, и мы покатили тележку с осьминогом в смотровой. Я поручила Мартика заботам Анны и вернулась к своей стойке как раз в тот момент, когда доктор Браун и Марианна вышли в коридор.

Девушка улыбалась, цветохвост в клетке уже был не таким серым, и моя неприязнь тотчас же выросла раза в два, не меньше. Иван неторопливо шел рядом с ней, выглядел очень серьезным и холодным, но от этого не становилось легче.

— Вы просто волшебник! — проворковала Марианна, глядя на дракона, как на огромный торт. — У вас золотые руки, доктор Браун, я так рада, что вы работаете в нашем городе!

— Ничего сложного здесь нет, — Иван заглянул в шкафчик, в котором лежали миски, корма, игрушки и все такое на продажу, вынул пушистую розовую метелку на сиреневой ручке. — Виртанен, включите в счет еще две кроны… этой кистью будете смахивать выступающую пыль с перьев, капли в клюв и витаминную смесь в зерна. Все будет в порядке с вашим цветохвостом, не переживайте.

— И все-таки я настаиваю! — проворковала Марианна, расплачиваясь за прием. — Приходите сегодня ужинать, доктор Браун, матушка выписала из Хорбурга свежайшего лосося. Наш повар просто божественно его готовит!

Моя неприязнь сделалась еще сильнее. Иван не успел ответить — Марианна вдруг заверещала так, что кот-фамильяр присел, прижав уши к голове, а потом рванул по коридору на задний двор.

— Крыса! Господи, помилуй, крыса! — простонала Марианна и прижалась к доктору Брауну всем телом, словно только он один мог спасти ее от неописуемого чудовища. — Там!

Крысища и правда получилась знатная — жирная, с наглой мордой и длинным голым хвостом. Выйдя в самый центр приемной, она сощурила красные глазки и замерла, шевеля бусинкой носа, словно готовилась атаковать.

Иван вздохнул, легонько дунул, и с его губ сорвалась струйка огня. Крыса тотчас же рванула прочь и исчезла за приоткрытой дверью: все иллюзии бегут от чистого драконьего пламени. Марианна качнулась и еще сильнее прижалась к доктору Брауну.

— Господи, я чуть не умерла… — пролепетала девушка. — Иван, вы истинный рыцарь… ах!

— Я вас провожу, — сдержанно произнес дракон и повел Марианну к выходу — она так и продолжала к нему липнуть, дрянь такая. Я хотела напугать нахалку, но в итоге сыграла на ее поле.

Доктор Браун провожал Марианну примерно четверть часа. За это время Мартику успели выписать особые водоросли для очищения чернил времени и ванны с водой абсолютной ясности, и хозяин аккуратно покатил аквариум к выходу.

Когда Иван вернулся, я старательно заполняла журнал приема пациентов, записывая имена и назначения каллиграфическим почерком. Доктор Браун остановился, задумчиво постучал пальцами по стойке — я подняла голову от журнала и посмотрела на него с самым невинным видом.

— Виртанен, вы бессовестная личность, — устало произнес доктор Браун. — Совершенно бессовестная.

— Я ничего не делала, — спокойно ответила я. Иван усмехнулся.

— Ваше “я ничего не делала” до сих пор сидит у мусорного ящика. Вы совсем не стыдитесь ваших поступков?

— Я ничего не делала, — повторила я. — Крысы всегда трутся возле ветеринарных клиник. Иногда даже приносят цветохвостов на прием.

Иван облокотился на стойку. Посмотрел так, словно я была заразой под микроскопом.

— Виртанен, — произнес он с какой-то привычной усталостью. — Моя личная жизнь вас не касается. Штраф двести крон.

Я прикинула зарплатную ведомость за месяц — выходило печальное. Ну ничего, продам один из честно заработанных золотых зажимов.

— Стоило того, — пробормотала я, и доктор Браун отправился в свой кабинет.

Потом пациенты пошли кучно.

Девочка принесла большого шпротного кота — тот возмущенно мяукал, махал лапами и крутил головой, словно ему мешал ошейник с розовым стеклянным сердечком.

— Он говорящий! — сказала девочка, устанавливая переноску на стойку. — Он всегда говорил и рассказывал сказки, а теперь вот перестал.

Так, у нас в гостях убаюн. Копия обыкновенного дворового котейки, которая даже не в родстве с кошачьими. Квазиразумное живое существо, их в свое время обожали ведьмы — где еще найдешь фамильяра, с которым можно обсудить инквизицию и заказчиков?

— Мя-а-а! — проорал кот и начал долбиться лбищем в дверцу переноски. — Умя-а-а!

— Умирает? — испугалась девочка. — Люся! Люсенька!

Так, это что, еще и кошечка? Я аккуратно открыла переноску, и Люся тотчас же наградила меня ударом лапы. Но я успела увернуться, натренированная на повадках Карася, и сунула ей кисточку с бусинкой-колокольчиком.

Н-на! Люся ударила так, что кисточка улетела в другой конец клиники. Выпрыгнула из переноски, изогнулась, зашипела — фамильяр, который спокойно спал на кофейном аппарате, удивленно приоткрыл глаза.

— Маа-а! — Люся издала возмущенный вой и цапанула лапой ошейник. Я изловчилась и сорвала-таки его — Люся тотчас же поддала по нему лапой, отправляя вслед за кисточкой, и прошипела, с ненавистью глядя на хозяйку.

— Не Люся, а Люций! Люций фон Ковальд! Сама ты Люся! Мать говорила тебе не ходить в ту лавку? А ты?

— Заговорил! — девочка сгребла Люция в объятия и принялась тискать, жмакать и обнимать. Люций возмущенно шипел, пытался выбраться, но не очень старался.

— Проблема была в ошейнике, уважаемый? — осведомилась я, и убаюн фыркнул.

— Ошейник с сердечком! Это еще додуматься надо так унизить! — он вырвался-таки из объятий хозяйки, залез в переноску и закрыл за собой лапой дверцу. — Якобы усиливает интеллект! А в нем проклятие немоты, потому что ввезен незаконно не пойми, откуда! Зато с сердечком! Ни слова тебе больше не скажу, вредительница, ни единого слова!

— Будешь давать ему зелье жабы-болтушки, это уберет все последствия, — я протянула девочке пузырек, и та с довольным видом убрала его в сумочку. Люций продолжал ворчать и шипеть, желая контрабандистам всего нехорошего. — А браслет мы сожжем.

На том и распрощались. Почти сразу же принесли двух котов-фамильяров на кастрацию, и за дело взялся Пит, потом привели красавцев-бульдогов на вакцинацию от синь-чумки, потом принесли хрустальных саламандр, и я невольно залюбовалась ими. Обычно они прозрачные, и в глубине их тела виден пульсирующий огонек — жар вулкана, из которого они выбрались. Но сейчас кристалльные тела замутились, внутри появились мутные белые пятна, и саламандры начали мерзнуть.

— Нужна чистка на энергетических нитях огня, — сказала Анна, едва взглянув на озябших бедолаг. — Сейчас позовем доктора Брауна.

Ларец с саламандрами завернули в особое одеяло и унесли. Сейчас Иван начнет дышать на них огнем, и саламандрам полегчает. Огня у него не так много, но на помощь животным хватит.

Потом пришли за покупкой мисок и лежанок для дракончиков зун-зун. Потом мальчик принес обычного кота — кот забрался ему на ногу, и ребенок решил взять его себе. Кота осмотрели, тщательно вымыли, сделали нужные прививки и вручили новому владельцу.

Потом заявилась целая компания гномов. Будучи народом основательным, они подбирали себе питомцев не по красоте, а по полезности в быту, ремеслах и защите, и принесли добрую дюжину кротов-рудознатцев. Это крупные зверьки с плоскими спинами, толстой кожей и большими лапами-лопатами. Их носы улавливают вибрации рудных жил. Иногда кроты справляются с прокладыванием небольших туннелей.

— Спины расчесали, — объяснили гномы, когда Пит вышел в приемную, и кроты заворчали и зафыркали. — Давай, брат, смажь чем-нибудь.

Мы всем коллективом принялись за дело, старательно натирая спинки кротов восстанавливающей мазью. Кроты недовольно ворчали, но все-таки давались в руки. Молодой гном с короткой рыжей бородой и косами примерно до середины спины заинтересованно смотрел на меня, а потом сообщил:

— Барышня, а в центре сегодня гулянье. Танцы, яблочные пироги и сидр.

— Да, я слышала об этом, — ответила я. Крот недовольно махнул в мою сторону лапой.

— Барышня, скотину вы тут разную повидали, так может, с нормальным человеком познакомитесь? — продолжал гном. — Я Триггви Олафссон, на поставках серебра сижу.

— Отстань от нее, брат, — посоветовал Пит, щедро намазывая кротовью спину. — Это она вчера нас с Эннаэлем до греха довела.

— О, — Триггви поклонился, приложил палец к шляпе. — Тогда, может, продадите пару иллюзий? Серебро у меня чистейшее, можете сделать так, чтоб по нему сиреневые бабочки летали?

Я уже говорила, что гномы народ основательный? Не получилось в одном, всегда ищут выгоду в другом.

— Я больше не работаю с иллюзиями, — вздохнула я. — Извините.

— Тогда, может, на гулянье? — не отставал Триггви. — Ну очень уж не хочется такую милую барышню пропускать.

Я вручила ему обработанного крота и сказала:

— Нам запрещено встречаться с хозяевами пациентов.

— Скучно вы живете, — вздохнул Триггви и таки вымелся за дверь.

Гномы разошлись, а там и конец рабочего дня настал. Анна и Пит попрощались со мной и пошли по домам, а я отправилась в комнату с ячейками, посмотреть, как дела у Карася.

И увидела, как доктор Иван выводит Птича на прогулку. Домой дракон, судя по его спокойному виду, не торопился.

Дракон не смотрел в мою сторону — просто вывел Птича на задний двор и прикрыл за собой дверь. Я прошла в комнату с ячейками и увидела, что Карась лениво лежит за дверцей, сощуренными глазами созерцая мир и соседей.

Увидев меня, он тотчас же перевернулся на толстую спину, раскидал лапы и тоскливо завел песню о сиротинушке, который весь день сухой корочкой питался. Знакомая песня! Карась был очень талантлив в таких спектаклях. Тут даже каменное сердце смягчилось бы, но не мое.

— Пойдем погуляем, Карасина, — сказала я, открывая дверцу. Карась, насидевшийся взаперти, с удовольствием взошел ко мне на ручки и заурчал, прижавшись всем упитанным собой. Некоторое время я с удовольствием тискала кошатину — а в Карасе было, что потискать — а потом вышла из комнаты и отправилась на задний двор.

Птич стоял спокойно и расслабленно — от всей его фигуры сейчас веяло тихим умиротворением. Изредка он дергал бархатным ухом и издавал негромкий переливистый звук — радовался жизни, в которой его не били. Доктор Иван стоял рядом, старательно полируя рог, и выражение его лица было таким же теплым и мягким.

Он искренне наслаждался молчаливым общением с животным и тем, что мог ему помочь. А Птич радовался, что наконец-то нашел приют. Его рог теперь сиял — в нем пока еще клубились тени, но их осталось совсем немного.

Я замерла, поглаживая Карася. Было настолько спокойно, что неосторожное движение или слово могло бы все разрушить.

— Разве вам не пора домой, Виртанен? — негромко осведомился Иван, и я ответила вопросом на вопрос:

— А вам? Вас же сегодня на лосося пригласили.

Доктор Браун посмотрел так, словно намекал на штраф. Вытер руки, взял другую банку и принялся работать над следами плети на крупе Птича — я отметила, что они почти зажили.

Не ответил.

Карась заинтересованно завозился на руках — он никогда не видел единорога и захотел с ним познакомиться. Я выпустила его, и Карась осторожным шагом направился в сторону Птича, старательно делая вид, что он идет по каким-то своим кошачьим делам и вовсе не хочет узнать, что это за лошадь такая.

— У вас нет дома? — спросила я. — Вы прямо тут живете, в кабинете?

Птич опустил голову к коту и его ноздри мягко дрогнули, обнюхивая рыжую любопытину. Карась задрал башку и принялся нюхать единорога, а потом поднялся и обхватил его морду передними лапами.

Птич легонько фыркнул, и Карась отлетел на другой конец двора и взмыл на забор. Посидел с очень возмущенным видом, отдышался и, спрыгнув вниз, подошел к единорогу — рухнул перед его ногами пузом кверху и раскидался, словно приглашал гладить.

— Да, я живу в кабинете, — с вызовом ответил доктор Браун. — Родственники меня изгнали. Денег, которые мне оставила семья, хватило впритык на покупку этой клиники. Да, я живу в кабинете, Виртанен, что еще вы хотели бы узнать обо мне?

Он был гордым — гордым и ранимым, как единорог.

— Ну теперь-то все будет по-другому. Продадим наши сокровища, вы купите дом или квартиру, — сказала я. — Эта Марианна, кстати, не бесприданница.

Сама не знаю, почему эта дурацкая фразочка соскользнула с моего языка. Иван среагировал предсказуемо.

— Штраф пятьдесят крон, Виртанен. Неужели вы думаете, что я готов жениться только потому, что мне негде жить?

Птич опустил голову к Карасю и ласково фыркнул ему в пушистое пузо. Кот заурчал так, что по всему городу слышно было, и дракон улыбнулся — едва заметно, но все же.

— Сколько держатся ваши иллюзии? — поинтересовался он. Я неопределенно пожала плечами.

— Смотря сколько вложить заклинаний. Та крыса должна была развеяться через полчаса. Я ее не подпитывала.

— Вы талантливы, — в голосе доктора Брауна я уловила тень уважения. — Почему не поехали в столицу, например?

Карась продолжал клубочиться у ног единорога. Бархатные глаза Птича смотрели на него тепло и ласково — у единорогов иногда взгляд, как у маленького ребенка.

— В столице сложнее пробиться. Там маги иллюзий намного мощнее, чем я, — с улыбкой ответила я. — Да и вы, как вижу, тоже переехали в нашу глухомань, а не остались дома.

Наверняка ему посоветовали убираться подальше — а Иван согласился. Потому что в столице он в первую очередь изгнанник, который утратил возможность полета. А в провинции в первую очередь дракон, а уж потом все прочие незначительные детали.

— Вам кто-нибудь говорил, Виртанен, что вы просто невыносимая нахалка? — устало осведомился Иван, закрывая ящик с мазями.

— Вы говорите. Второй день, — весело откликнулась я. — Слушайте, у меня, конечно, нет столичного лосося, но кое-что осталось от аванса. Пойдемте, я угощу вас парнипаром с острыми колбасками.

Парнипар — лепешка, на которую кладут самую разную начинку, а потом отправляют в печь. Я не знала такого человека, который отказался бы от парнипара с острыми колбасками, помидорами и грибами, засыпанного сверху сыром.

— Я не хожу ужинать за счет женщины, — с холодным достоинством откликнулся доктор Браун. — И не думайте, что у вас получится напроситься. У меня нет дома, Виртанен, но у вас есть. Вот и идите вы… домой!

Он выпрямился, похлопал Птича по спине, и единорог послушно пошел за ним в здание клиники. Вскоре я услышала, как внутри хлопнула дверь.

— Ну а как ты хотела? Ты глубоко его задела.

Иногда бывает нужно с кем-нибудь поговорить. Обсудить дела так, чтобы потом обсуждение не понеслось по всему свету. Для этого и существуют зеркала-артефакты, подсоединенные к сети всемирной магии. Берешь такое зеркало, садишься перед ним и рассказываешь, что случилось, и как это понять — а оно уже потом дает советы.

Мое зеркало было старым-престарым. Кусок оправы давно откололся, само зеркало помутнело, но пока я им пользовалась. На новое не было денег.

— Драконы существа гордые, заносчивые и обидчивые, — продолжало зеркало. — А тут ты. Хиханьки, хаханьки. Прелесть, какая дурочка, ужас, какая дура. Сразу же полезла в его личную жизнь.

— Ну знаешь! — воскликнула я. — Людям надо помогать. Даже если они драконы.

— Я не о хунской железе. Ты выпытала все его тайны. Напустила крысу на его девушку…

— Эта Марианна ему не девушка, — пробормотала я. Зеркальный лик завел глаза, словно молил небеса о терпении.

— Ты мне дашь сказать или нет? — спросило оно и я вскинула руки: сдаюсь, сдаюсь. — Ты узнала, что у него нет дома, а потом такая: ладно, денег у меня маловато, но пошли, подам тебе на бедность, покормлю. Ты его унизила, понимаешь?

Я задумчиво потерла подбородок. Получается, зеркало право.

— Я об этом не подумала, — призналась я. — Просто хотела угостить по-дружески, что в этом такого? Все деньги он вкладывает в клинику, там одна комната для животных какая громадная и как обставлена.

— Что не подумала, это твое нормальное состояние, — съязвило зеркало. — А надо бы уже иногда! Надо не только захотеть дать добро, но и сделать это так, чтобы его приняли.

Я вздохнула.

— Ладно. Что теперь делать?

— Не лезь к нему. Вот вообще не лезь, — посоветовало зеркало. — Здравствуйте, до свидания, и этого достаточно. Работу свою работай, как следует.

Я показала исцарапанные Шустриком руки.

— Стараюсь! Ты, кстати, не знаешь, кому можно выгодно продать старинные монеты?

По зеркалу прошла задумчивая рябь.

— Гномам, разве что, они такое любят. Но ты клад пока прибереги, пусть вся история поуляжется. Вон, сходи в ломбард да продай один из гномьих зажимов. Иди к Шаувалю, он даст хорошую цену.

На том и распрощались. Я качнула зеркало, и призрачное лицо, выступавшее из него, разгладилось. Зеркальная гладь прояснилась, и я увидела свое отражение.

Да, сглупила. С самыми умными людьми это периодически случается.

Но Иван-то каков! Гордец, который не хочет показывать, как ему плохо! Холеный, одетый с иголочки, спящий при этом на кушетке в кабинете!

Поэтому-то он и не принимает приглашение Марианны. Не хочет показывать, в каком состоянии на самом деле находится.

Мне сделалось жаль его до глубины души. Оттуда и депрессия: Иван Браун до сих пор не смирился со своим падением — он не может отбросить прошлое и просто жить дальше.

Впрочем, зеркало сказало правильно: не стоит к нему лезть со своим сочувствием и пониманием. Не такой, как я — пусть и отверженный, но он дракон и считает, что заслуживает большего даже в дружбе.

С чего вообще я захотела с ним подружиться? Он заносчивый спесивый хмырь. Гордость у него, ага-ага. Гордыня это называется и смертный грех, к тому же.

Займусь лучше своими делами — прогуляюсь в ломбард этого Шауваля.

Был вечер — тихий, теплый, спокойный. Горожане вышли на прогулку, все кафе были полны народа, все магазины распахнули двери. Лето! Наслаждайтесь им, пока есть возможность: это осень и зима бесконечны, а лето промчится, словно курьерский поезд!

Ломбард Шауваля, маленький и неприметный, работал в подвальчике по соседству с ювелирным магазином. Спустившись по лестнице, я толкнула тяжелую дверь и оказалась в крошечном зале. Всю его обстановку составлял прилавок хозяина да стеллаж — там за усиленным чарами стеклом лежали ювелирные украшения, которые не смогли выкупить хозяева.

Сам Шауваль, громадный, горбатый, теснился за прилавком. В толстых пальцах мелькали золотые колечки — Шауваль плел цепочку, мурлыкал какую-то песенку под нос и выглядел совершенно довольным жизнью.

— Чем могу помочь, барышня? — осведомился он.

— Вот, — я положила на прилавок один из золотых зажимов. — Хотела продать.

Шауваль отложил цепочку на бархатную черную подушечку, поправил очки с десятком линз и покачал зажим пальцем.

— Это тот, который тебе Пит Хорвардссон дал? — осведомился он.

— А что, фальшивый? — живо ответила я вопросом на вопрос, представляя, что именно зажму Питу, если он меня обманул.

— Нет. Хорошее гномье золото, тонкая работа, — Шауваль снова покачал зажим пальцем. — Просто Пит всем рассказал, что подарил тебе зажимы за то, что ты напугала эльфа. Две тысячи крон дам за него, больше не могу.

Я, конечно, рассчитывала на что-то посерьезнее — но мне не хотелось метаться по всему городу, разговаривать с другими оценщиками, в итоге вернуться к Шаувалю и получить уже сниженную цену.

— Ладно, — согласилась я. — Договорились.

Шауваль потянул ручищу к кассе, отсчитал стопку свеженьких хрустящих купюр и сказал:

— А вот за другое золото я дам сто тысяч крон и пятьдесят тысяч за камушек. Что там у вас в карманцах, барышня, покажите!