Магические звери и как их лечить (СИ)

Глава 4

Утром я пришла на работу и первым делом отправилась в комнату с ячейками к Карасю.

Карасище, который вчера не хотел со мной дружить, сегодня сменил гнев на милость — истосковался. Он изгрыз одну из игрушек, распустил на веревочки когтеточку и, когда я открыла ячейку, выпрыгнул из нее ко мне на руки, обнял лапками и горестно заворковал.

А чего бы вы думали? У бедного котиньки аллергия, он страдал и горевал, а тут еще со всех сторон живность какая-то, и все рады стараться, вогнали котика в стресс. Все это Карась намурчал мне на ухо, прижимаясь всем своим упитанным телом, а потом положил голову на мое плечо и умолк.

— Ты мой хороший, — говорила я, медленно бродя с ним мимо ячеек. Аксолотли увидели меня и вынырнули из воды, весело помахав голубыми лапками. Птич проснулся, поднял голову и негромко заржал — сегодня он выглядел намного лучше.

— Ты мой маленький Карасик, — приговаривала я. — Ты мой сладенький котик. Карасище, мы с тобой теперь богаты! Купим дом! Построим там тебе многоэтажную квартиру, с лазалками, с когтеточками!

От обещаний такого богатства Карась довольно заурчал. А я ведь почти до утра просидела, рассматривая добычу и не в силах заснуть. Дюжина монет, два кольца, с рубином и с изумрудом, да еще зеркальце в драгоценной оправе, которое я все-таки всучила доктору Брауну — да мы теперь миллионеры! Монеты были старинные, так что тут примешивалась не только цена золота, но и археологическая ценность.

Осталось найти того, кто в этом понимает, и потихонечку сбывать добро на сторону.

Нагладив Карася и пообещав обязательно заходить к нему в течение дня, я отправилась в приемную. Ветеринарная клиника откроется через час, но к открытию надо было подготовиться. Кот-фамильяр дремал на стойке с поистине королевским величием — свесил тяжелые лапы, величаво разложил длинное тело, уронил хвост. Я невольно залюбовалась им — вот почему кошки всегда такие элегантные? Как бы они ни сели и ни встали, как бы ни уложили лапы, получается изысканная красота…

Я полила цветы, разложила по местам бланки, вымыла пол в коридоре и приемной и только после этого заметила, что дверь в кабинет доктора Брауна приоткрыта, и оттуда идет свет.

Странно. Так рано пришел?

Осторожно заглянув внутрь, я увидела, что доктор спит на кушетке. Свой дорогой костюм он снял и аккуратно разместил на вешалке, переоделся в пижаму из вишневого шелка и лежал сейчас так, что в каждой черточке его сильного тела дымилась усталость.

Я замерла, боясь разбудить его. Почему он домой-то не пошел? Или дома у него теперь тоже нет — но тогда это вообще ни в какие ворота не лезет. Тогда я была права, когда заставила доктора Брауна взять это зеркальце или что там такое было. Купит теперь приличное жилье…

Глаза доктора шевельнулись под веками, он тяжело вздохнул и посмотрел на меня. Расслабленное после сна выражение лица ушло: было ясно, что доктор Браун, мягко говоря, не очень-то рад меня видеть.

— Виртанен, — недовольно произнес он, словно увидел таракана на безукоризненном кафеле своего кабинета. Сел на кушетке, и я вдруг почувствовала, что краснею.

Словно застала его, простите, голым.

— И вам доброе утро, доктор Браун, — улыбнулась я. — Вы чего домой-то не пошли?

По взгляду, которым одарил меня дракон, было ясно, что его ночевка на кушетке — большой кусок не моего собачьего дела. Он поднялся с кушетки, сунул ноги в серые тапки и устало провел ладонями по лицу.

— Пол помойте, — распорядился доктор Браун и ушел к неприметной двери в конце кабинета, не дожидаясь моего ответа.

— Я вообще-то не уборщица, — пробормотала я, слушая, как из-за двери доносится бойкий плеск воды. Без душа в ветеринарной клинике никуда.

Вымыв пол, я вернулась к стойке администратора: фамильяр проснулся и с важным видом расхаживал туда-сюда по приемной. Он помахивал хвостом, и от кончика рассыпались золотые искры — так фамильяры укрепляют энергетический кокон помещения и не дают в него проникнуть всякой гадости.

Пришел Пит, щегольски одетый и такой обиженный, словно я его наследства лишила. Обойдя стойку, он прошел к кофейному аппарату возле стены и, поставив стаканчик на полочку, проворчал, не оборачиваясь в мою сторону:

— Вообще за такие дела в Подгорье рыло на сторону сворачивают.

— Зажимы не отдам, — заявила я. — Эльфа я напугала, задание выполнила.

Пит нервно дернул одну из своих толстых кос. Стаканчик наполнился кофе — он взял его, отпил и покачал головой.

— У меня до сих пор руки трясутся. Если что, сегодня всю живность сама будешь кастрировать, — он сделал еще один глоток и признался: — Но эльфоза, тварь, портки еще не высушил! Так ему и надо, жлобу.

– Вот видишь, — улыбнулась я, — как хорошо со мной дружить.

Пит мрачно кивнул и пошагал по коридору в сторону операционной. Я решила тоже позволить себе кофе, прошла к аппарату, и в это время в дверь застучали.

До начала рабочего дня была еще четверть часа, но я решила не мучить бедолаг ожиданием. Судя по грохоту, им и без того было невесело. Открыв дверь, я впустила в клинику молодую женщину в круглых очках и строгом темно-синем платье, похожую на учительницу математики. В руках у нее был сверток из одеяла, и из свертка высовывалась человеческая ручка с четырьмя пальцами и пышный лисий хвост.

— Что случилось? — спросила я, увидев, как по дорожке к клинике неспешно идет Анна, морально готовясь к новому рабочему дню. Сверток дернулся, женщина охнула и ответила:

— Шустрик застрял в гибридном состоянии! Тело лисье, но рука… руку вы сами видите!

Я понимающе кивнула. Шустрик был домашним лисом-оборотнем, милым питомцем, который ночью в полнолуние превращается в маленького человечка. Сейчас он не довел превращение до конца и из-за этого пребывает в диком стрессе. Первым делом надо дать ему успокоительное, а потом напоить стабилизирующим отваром.

— Сейчас все сделаем, — со спокойной твердостью знатока своего дела ответила я. — Идемте!

— Лапы держи ему. Да крепче держи!

Принимать лекарства Шустрик категорически отказался. Он умудрился трижды сбежать от нас, едва не перевернуть под шкафом с медикаментами и запрыгнуть на спину кота-фамильяра. Тот от такого фокуса рванул по шторам на гардину и своротил ее на радостях. Мы с Питом и Анной были исцарапаны с ног до головы: Шустрик не собирался отдавать болезнь без боя.

— Шустря! — чуть не рыдала его хозяйка. — Шустричек, милый ты мой, ну уймись уже, скотина!

Скотина униматься не желала. Лапы с растопыренными когтями махали во все стороны быстрее мельничных колес. Человеческая ручонка от них не отставала.

Можно было бы наслать на бедолагу какую-нибудь иллюзию, но он был настолько взволнован, что вряд ли воспринял бы ее нормально.

Ф-ф-с-с-с-с!

Струя прошлась прямо по Питу — гном шарахнулся в сторону с забористой бранью. В этот момент Анна успела снова набросить одеяло на лиса, скрутила его в кокон и тяжело выдохнула:

— С животными в стрессе всегда так. Ничего, сейчас стабилизируем. Пит, зеркальную клетку неси!

— С-с-суки! — процедил Пит сквозь зубы и, отряхиваясь, рванул по коридору. Вскоре он вернулся, таща за собой по полу большой металлический ящик — откинул крышку, и я увидела, что стенки внутри зеркальные.

— Кантуй родимого.

Анна сбросила Шустрика из одеяла, прицельно отправив в ящик, а Пит захлопнул крышку. Ящик подпрыгнул, потом еще и еще, а потом подозрительно замер.

— Тяжелый случай, — вздохнула Анна, и Пит добавил:

— Надо было сразу зеркальник тащить. Сейчас бы гардина на месте висела, и меня бы не обосса… извините, дамы, но факт!

— Что же будет с Шустриком? — испуганно спросила хозяйка лиса, и ящик снова подпрыгнул.

— Эти зеркала отражают его полную сущность, сейчас он видит себя правильно, — объяснила Анна. — Когда успокоится, мы сможем дать ему стабилизирующий отвар. Думаю, к обеду управимся.

Женщина вздохнула с облегчением, Пит отправился мыться, а я вернулась к стойке регистрации и принялась осматривать ущерб. Фамильяр закинул мощную лапу к небу и вылизывался с таким видом, словно он не участвовал в разгроме клиники.

— А ведь меня предупреждали, что надо идти в делопроизводительницы, — вздохнула я, растерла ладони и запустила заклинание восстановления. Оно сорвалось с моих рук нитями сиреневого тумана, потекло к сорванной гардине и аккуратно повлекло ее на прежнее место, убирая следы разрушения.

Конечно, мастер на все руки, у которого конечности растут из нужного места, сделал бы это быстрее и проще, но пока его вызовешь да пока он придет… Когда я закрепила гардину, поправила штору и отряхнула с рук остаточные нитки чар, в приемной прозвучал знакомый голос:

— О, а чем это она тут занята?

Обернувшись, я увидела Джонатана Райза, своего однокурсника. Отличник, папенькин сынок, которого родитель пристроил на тепленькое местечко в городской администрации, он всегда держался так, словно весь белый свет успел ему задолжать. Ко мне Райз относился с насмешливым презрением богача к беднячке и не упускал случая устроить мне какую-то пакость. Остановился он только тогда, когда я пробила ему хорошую двоечку в печень и в голову.

Это стоило мне трех дней изоляции в подземелье — но оно того стоило.

Рядом с Райзом стоял его фамильяр, роскошная тонконогая борзая с пышной струящейся шерстью и умными карими глазами, и я не раз замечала, что фамильяр этот намного умнее хозяина.

— Тебя сюда взяли магом-ремонтником? — губы Райза искривились в тонкой улыбке. — На большее ты ведь не способна, правда?

Я невольно задумалась над тем, что скажет доктор Браун, если в приемной его клиники случится драка.

— И тебе привет, Джонатан, — ответила я и демонстративно протянула ему бланк первичного осмотра. — Заполни, пожалуйста, потом с тобой пообщается доктор Анна.

Усмешка Райза стала шире.

— Конечно, ты же не доктор. Стоило ли оканчивать академию, чтобы сидеть в приемной и раздавать бумажки?

Я представила, как Райз будет смотреться с разбитым носом — зрелище было очень приятное.

— Стоило ли вообще идти в академию и занимать чужое место? — осведомилась я. — Ты ведь там так ничему и не научился. Когда умишка не хватает, даже папочка не поможет.

В ту же секунду я взлетела под потолок и славно приложилась к нему головой.

Перед глазами повис туман, а по рукам скользнули нити, парализующие мои чары. Райз был отличником по делу. Меня оторвало от потолка, снова приложило к нему, и кот-фамильяр изогнул спину, поднял лапу, готовясь ударить, и возмущенно зашипел.

Борзая низко зарычала, оскалив зубы, а Райз произнес с издевательской вежливостью:

— Никто. Никогда. Не говорит. О моем отце. В таком тоне.

В ту же минуту он убрал чары и я полетела вниз. Попыталась сгруппироваться, чтобы не удариться виском о край администраторской стойки и вдруг поняла, что уже не лечу, а зависла в воздухе.

Невидимая рука мягко качнула меня и поставила на ноги. Тяжело дыша, я обернулась и увидела доктора Брауна. Тот стоял, сунув руки в карманы халата и смотрел таким взглядом, что хотелось то ли вытянуться во фрунт и замереть, то ли убежать неведомо куда.

Райза тоже пробрало. Он подтянул к себе собаку за поводок, сделал шаг назад, и его холеную физиономию скомкало испугом. Доктор Браун мог не летать — но он все равно оставался драконом, а это, знаете ли, не шутки.

— Господин Райз, — произнес доктор Браун вымораживающим тоном, от которого у меня шевельнулись волосы на голове. — Я как глава клиники навсегда отказываю вам в обслуживании. Прививки по возрасту фамильяра сделают в Пембертоне, там же закажете пилюли для блеска шерсти. Если еще раз осмелитесь появиться здесь, то ваш отец вас не спасет.

Наверно, Райз и сам не понял, как вымелся за дверь. Звякнул колокольчик, негромко гавкнула борзая, помчавшись за хозяином, который бежал со всех ног, и воцарилась тишина.

— Вы за меня заступились, — промолвила я, глядя на доктора Брауна. Тот улыбнулся краем рта.

— Никто не смеет поднимать руку на моих сотрудников, — с тем же холодом сказал дракон, словно по-прежнему говорил с Райзом. — Никто. И приберите здесь, Виртанен.

Конечно, я сделала уборку и все время думала о том, что доктор Браун пришел ко мне на помощь — а ведь мог бы и не приходить, не особенно он меня любит. Выгнал очень выгодного клиента — а не в его положении разбрасываться богатыми посетителями. Мысли так и крутились возле доктора Брауна, и к обеду я себя накрутила так, что не могла думать о ком-то другом.

— Вот так все и было, Карасик, — рассказывала я коту, присев вместе с ним на скамеечку в комнате с ячейками. — Ты помнишь, чтобы за меня кто-то заступался?

— Мя, — ответил Карась, хрупая кормом, который я протягивала ему на ладони. Кот сейчас выглядел намного здоровее, чем раньше, и аппетит у него был славный. Надо, наверно, тоже запустить в дом мышку-иллюзию, пусть за ней побегает.

— Вот и я не помню, — призналась я.

Я была из очень бедной семьи. Мы, конечно, жили не в землянке, а в избушке на окраине деревни Стригуны, но в такой нищете, что иногда приходилось побираться. А кто заступится за бедняка? Его только пинать будут.

Вот и Райз старался.

А доктор Иван пришел, увидел и выкинул его из клиники. Надо, кстати, поинтересоваться, что он будет делать с тем зеркальцем, которое я ему всучила, или что это такое.

— Пойду по делам, Карасенька, — сказала я, подхватила кота на руки, и он уложил голову мне на плечо и довольно затарахтел. — Спрошу кое-что у доктора Ивана.

Дракон обнаружился на заднем дворе — сидел на скамье и, вытянув ноги, наслаждался обедом: тонкой восточной лапшой с овощами и мясом — подается в бумажной коробке, а есть нужно палочками. Не дожидаясь особого приглашения, я села рядом и, пожелав приятного аппетита, спросила:

— Как там наша законная добыча? Что это такое вообще?

Иван посмотрел на меня так, словно я была мелкой надоедливой мушкой, которая старательно испытывала его терпение. Я улыбнулась как можно шире.

— Это зеркало, — ответил Иван, подцепив кусочек мяса с ярким перцем в компании. — Но оно ничего не отражает.

— Как так? — удивилась я. — Зачем оно тогда нужно?

Доктор Браун снова завел глаза.

— Это артефакт, Виртанен. Я пока не разобрался, какой именно, но он все равно не работает.

— И ладно, — махнула я рукой. — Там золота и каменьев хватит, чтобы купить дом.

Иван очень выразительно покосился в мою сторону.

— Как только я пойму, что это, обязательно сдам в музей, — ответил он, и я рассмеялась.

— Вы ждете, что нам дадут нашу долю сокровищ? Правда? От дохлого осла уши нам дадут.

Дракон вздохнул.

— Я уже заметил ваши моральные качества, Виртанен, — сказал он, и я тоже не промолчала:

— Одно из них бежать на помощь тому, кому она нужна. У вас есть какие-нибудь знакомые, которым можно все выгодно продать?

Иван пожал плечами.

— Я еще не думал об этом, Виртанен. И я вообще-то обедаю.

— Поняла! — я улыбнулась и поднялась со скамьи. — Доктор Браун… спасибо, что заступились за меня. Такого раньше не бывало.

Иван вопросительно поднял бровь и я добавила:

— Он до меня докапывался с самого начала учебы. Все видели, но защитили только вы. Спасибо.

Доктор Браун едва заметно улыбнулся и взял палочками несколько ниток лапши.

— Идите уже, Виртанен.

Я вернулась в клинику как раз в тот момент, когда в двери вволокли молоденького виверна. Тот упирался и подволакивал крылья, но каких-то внешних повреждений я не заметила. Увидев нового пациента, кот-фамильяр зашипел и бегом бросился под мою стойку, едва не уронив меня на радостях.

— Не хочет, вот ты глянь? — хозяин виверна, высоченный мужчина с широкими плечами кузнеца, подошел к стойке, вытирая пот. — На кой я его купил, а? Вроде парень ласковый, штуки всякие мы с ним выучили, но упрямый, как моя теща. Что мне, тещи было мало?

Я положила перед ним бланк первичного приема и вышла к пациенту. Виверны — небольшие драконоподобные создания, очень шустрые и умные. Их часто заводят как питомцев: виверн легко поддается дрессировке и с удовольствием идет на ручки.

— Свистун его зовут, — сказал хозяин. — Когти мы ему подрезали.

Я присела на корточки и виверн вытянул ко мне голову и тоскливо засвистел.

— Хороший мальчик, — пропела я. — Ты мой хороший мальчик! А что у тебя не так? Покажешь боляку?

— Летать отказывается, — сообщил хозяин, и Свистун всей тушей обрушился на пол и вытянул крылья в мою сторону.

— Все понятно, — улыбнулась я. — Боли роста, это часто бывает с вивернами. Крылья растут быстрее, чем крепнут сухожилия, а сухожилия поддерживают их в полете, вот он и не летает.

Хозяин вздохнул с нескрываемым облегчением. Хороший мальчик Свистун снова издал печальный свист. Из-под стойки послышалось угрожающее шипение.

— Доктор Анна проведет подробный осмотр и выпишет мази, — сказала я. — Присаживайтесь пока вон там, у кабинета, она скоро вернется с обеда.

Вдвоем мы перенесли Свистуна на свободное место и едва уложили его на полу возле смотрового, как в клинику вошел полицейский с бумажным пакетом в руках.

— Здравия желаю! — произнес он, дотронувшись до кепи. — Мне нужны Иван Браун и Хельта Виртанен. И как можно скорее!

Пришел доктор Браун — посмотрел на меня так, словно хотел сказать: вот, Виртанен, я же говорил, что нас наградят! Привычно холодное выражение покинуло его лицо: сейчас Иван выглядел довольным и сердечным. Полицейский важно кашлянул в кулак и вынул из своего пакета сверкающую золотом рамку.

— Вот! — произнес он. — Государственное управление полиции и министерство истории королевства благодарят Ивана Брауна и Хельту Виртанен за обнаружение крупной исторической ценности. Вот, это вам. На стенку можно повесить!

В рамке было благодарственное письмо с множеством печатей и подписей. Выглядело, конечно, солидно, хоть и выдано было одно на двоих, даже на этом сэкономили. Я понимающе улыбнулась, а доктор Браун посмотрел так, словно искал, кого именно он сейчас повесит на стенку. Полицейский даже сделал осторожный шаг назад.

— Напоминаю, — обманчиво ласковым тоном проговорил Иван, — что за обнаружение сокровища полагается его десятая часть.

Полицейский аккуратно положил рамку с письмом на стойку и сделал еще один шажок к дверям.

— Это, доктор Браун, полагается, когда идет официальный розыск в составе группы археологов и историков. А вы ж там не искали, вы ж там рыбку спасали. А хозяева этого золотолома как раз искали, все по закону, с бумагами… Наследники уже объявились, у них тоже все по закону, с бумагами… Ой!

С губ Ивана сорвалась ленточка огня, и полицейский задал деру, едва не сбив Пита, который возвращался в клинику. Гном растерянно посмотрел ему вслед, а Иван взял рамку и посмотрел на меня.

— Вам это надо, Виртанен?

Я испуганно помотала головой.

— И мне не надо, — и рамка вылетела на улицу с такой скоростью, что обогнала бегущего полицейского, врезалась в кленовый ствол и разбилась в щепки. А Иван добавил вслед такую фразу, что Пит уважительно покачал головой.

— Забористый загиб! — одобрил он. — Что случилось?

Доктор Браун не ответил: развернулся и быстрым шагом отправился в свой кабинет. Я потопталась на месте и рванула за ним. Справятся в приемной и без меня.

Иван стоял спиной к окну, скрестив руки на груди, и от всей его напряженной фигуры веяло тяжелой давней усталостью. Он был героем — а его наградили изгнанием. Он хотел жить честно — а его унизили.

“Что я говорила?” — подумала я и, разумеется, ничего не сказала вслух. Просто подошла поближе и мягко произнесла:

— Мы же все равно забрали свою часть сокровищ.

Доктор Браун вздохнул.

— Вы не понимаете, Виртанен. Драконы снова меня унизили, потому что я изгнанник. Будь я по-прежнему в семье, такого бы не произошло. Мы с вами получили бы заслуженную награду.

Помедлив, я подошла еще ближе и ободряюще погладила Ивана по руке. Тот посмотрел так, словно искренне удивлялся моей смелости и наглости, но не отстранился.

— Ну и в пекло их до самого дна, — ответила я. — Мы с вами все равно не бедствуем теперь. Там с одной оправы камней на миллион, не меньше. Продадите гномам и заживете всем на зависть.

Иван снисходительно усмехнулся.

— И как я объясню свой доход? Откуда у меня взялись деньги, чтобы жить всем на зависть?

— Да, задачка-неберучка, — согласилась я. — Но мы и этот орешек разгрызем. Доктор Браун, да плюньте вы на них! Вот научитесь летать, они придут звать вас обратно, а вы им — фигу.

И я скрутила кукиш и показала в окно. Доктор Браун снова усмехнулся и покачал головой.

— Виртанен, я уже не научусь летать. Мое пламя никогда не восстановится до уровня полета. Но спасибо, что пытаетесь меня подбодрить. Это…

В дверь осторожно постучали и в кабинет заглянула Анна.

— Доктор Браун, там принесли небесного цветохвоста.

Иван кивнул и молча двинулся к выходу. Я потянулась за ним — в коридоре Анна придержала меня за руку и едва слышно спросила:

— У него снова начинается?

— Похоже на то, — ответила я. — Но железу-то прочистили, так что это больше черная меланхолия.

Анна сокрушенно покачала головой.

— Оно и видно.

В приемной сидела ослепительно прекрасная юная леди — хрупкая брюнетка с личиком, будто выточенным из слоновой кости. Платье ее стоило больше, чем я заработала бы за год. В руках она держала клетку — там сидела птица, которая при появлении доктора Брауна издала печальный клекот.

Обычно перья цветохвоста наполнены сиянием — эта птица генератор света и счастья. Но этот цветохвост был тоскливо-серым, часть его перьев свернулась в трубочки и, подойдя поближе, я увидела проплешины.

— Доктор Браун! — девушка поднялась навстречу Ивану, глядя так, словно только он мог спасти ее питомца. — Он теряет перья! И есть не хочет!

— Не переживайте так, Марианна, — дружеским тоном откликнулся доктор Браун, и это почему-то меня покоробило. С чего такая сердечность? Просто обхаживает ценную клиентку? — Это увядание сияния. К вам, я думаю, приходили подруги?

— Да, — кивнула Марианна, не сводя с доктора Брауна восхищенных глаз. — Были Эмми с сестрами, Джейсон и Клара. Вчера был ужин, я и вам присылала приглашение, но вы…

— Очень много работы, простите. Ничего удивительного, что сияние угасло, ваш цветохвост отдал очень много энергии. Ванна жидкого рассвета, эссенция дождя и с ним все будет в порядке, — он взял клетку из рук Марианны, и девушка тотчас же спросила:

— А можно мне с вами?

Моя неприязнь становилась все сильнее. Ведь так и вешается на Ивана, сладких глаз с него не сводит, паразитка!

— Идемте, — кивнул доктор Браун и направился к своему кабинету.