Магические звери и как их лечить (СИ)

Глава 6

В карманце у меня было колечко с изумрудом, но я сейчас не была настроена его кому-то показывать. Золото надо сбывать потихоньку и не спеша, если хочешь сохранить при себе и его, и свою голову.

— Обручальное кольцо, — улыбнулась я и на всякий случай сделала шажок назад. — Оно не продается, мне жених голову снимет.

Шауваль сощурился так, словно прекрасно понял, что я вру ему в глаза.

— И кто жених? Кто тут у нас настолько разбогател, что раздает зачарованные цацки?

В принципе, и так было понятно, что с кольцом дело нечисто — раз уж Шауваль его учуял. Я сделала еще один шажок и оказалась почти у двери.

— А это вас, дорогой господин, не касается. Кольцо не продается! — пискнула я, внезапно ощутив прилив страха. Почему-то начали ныть зубы и показалось, что в подвальчике стало темнее.

Тут такая система безопасности? Должна же она быть на тот случай, если какой-нибудь безголовый гражданин с обрезом решит пограбить награбленное.

— Триста тысяч крон за золото, двести за камушек! — рыкнул Шауваль, и я от неожиданности даже вспотела.

Нет, было ясно, конечно, что золото из старинного клада дорогое, но настолько! И разумеется, Шауваль не хочет продешевить, и колечко стоит раз в пять дороже!

У меня перед глазами невольно скользнули сцены новой карамельной и мармеладной жизни. Куплю хороший дом, обставлю его прилично, положу деньги под хороший процент в банк. Съезжу на море, которого никогда не видела. А может, куплю дом сразу на море!

“Беги!” — заорал внутренний голос, и Шауваль начал выбираться из-за стойки. Вот громадное горбатое тело поднялось над прилавком, вот начало медленно выпрямляться все остальное, и я едва в обморок не упала, увидев, что человеческая часть ломбардщика обрывается, а потом тянется толстенное змеиное тело с мелкими трехпалыми ручками.

Траурас! Или, как говорят гномы, тридварас! Редчайшее и очень опасное существо! Когда-то траурасы занимались тем, что похищали девушек из людских селений… и ели.

Говорят, они какие-то дальние родственники драконов. Драконы, впрочем, всячески отплевываются от этого родства.

Я заорала дурниной, нажала-таки на ручку и вывалилась на лестницу. Рванула по ней, не помня себя, вылетела на улицу и побежала, не разбирая дороги.

Господи, помоги! Траурас!

Они, конечно, скрывают свою суть. Пытаются вести жизнь порядочных людей, занимаются каким-то делом, но все понимают: траураса не изменить. Он все равно останется грязным людоедом. Чудовищем, которым пугают детей.

— Четырес-с-с-ста! — прогремел голос Шауваля, и я услышала за собой человеческие вопли и шелест — так скользила по земле тяжеленная туша.

Зачарованные цацки. И на них такие чары, что Шауваль забыл обо всем и бросился в погоню — вот как они ему нужны!

Я влетела в кого-то, сбила с ног, и мы вдвоем покатились по земле. Со всех сторон вопили, полицейские свистели, и я вдруг поняла, что уже не бегу и не качусь, а вдавлена в землю крепким мужским телом, и от его кожи веет сухим жаром.

— Виртанен! — прошипел доктор Браун. — У вас уже привычка в меня врезаться!

Несколько мгновений я смотрела в его презрительно сощуренные глаза, а потом прошептала, тыча пальцем куда-то за драконово плечо:

— Там траурас…

Доктор Браун неуловимо гибким движением поднялся, поставил меня на ноги, и мы обернулись к Шаувалю. Теперь, на свежем воздухе, я увидела, насколько он на самом деле огромен и отвратителен, и невольно захотела прилечь в обморок.

— З-с-солото! — прошипел Шауваль, склоняясь над нами и протягивая руку с жирными пальцами и какой-то трещиной в ладони. — Я хочу купить ее с-с-солото!

Трещина раскрылась, из нее выглянул глаз, и я таки прилегла на мостовую.

И очнулась, когда поняла, что траурас больше не шипит.

Иван обратился. Драконы не крупнее траурасов, но впечатление производят мощное. Он раскинул крылья, заняв угрожающую позу — как у виверны, с опорой на крыло, и вокруг его ноздрей заструились нити дыма.

Огня у Ивана было мало, но я видела, что он готов им дохнуть, защищая меня.

— С-с-сделка! — прошипел траурас. — Честная сделка! Мне нужно это золото! Я не вор, я готов его купить!

Я попятилась — пропрыгала на заднице, перебирая руками и ногами, и доктор Браун ударил крыльями.

Земля содрогнулась так, словно хотела стряхнуть с себя дома и наглых людишек. Траурас попятился, и дракон взревел.

Мне снова захотелось прилечь. Драконий рев был отголоском тех древних времен, когда ящеры правили миром с усеченных вершин пирамид, а люди молились им, как богам. В животе разлился холод, голову наполнило шумом, и я увидела, как полицейский разинул рот и выронил свисток. Две девицы, которых он закрывал телом от чудовищ, рыдали, вцепившись в друг друга.

— Чес-с-стная сделка! — воззвал траурас. — Миллион крон за то, что у нее в карманах!

Ой дурак! Его предложение весь город слышит. Теперь меня как минимум ограбят лихие люди, а как максимум снимут голову. Что там такое в этом кольце, что Шауваль готов разориться, лишь бы заполучить его?

Неважно. Лучше переложить все проблемы на тех, кто так хочет их заполучить. Пусть Шауваля теперь грабят, раз такие смелые.

— Два! — пискнула я, удивляясь собственной наглости. — Два, и ты нам расскажешь, что в нем такого!

Падая, я посбивала колени и локти — стоя в ломбарде и замазывая их розовой жижицей, щедро предоставленной хозяином, я прикидывала, что делать дальше.

Да, мы вернулись в ломбард — получив мое согласие, траурас как-то уменьшился в размерах и заскользил обратно в нору. Доктор Браун принял человеческий облик, помог мне подняться, и мы поспешили за Шаувалем сквозь возмущения горожан, которые явно хотели, чтобы я компенсировала им пережитый испуг из полученных денег.

В ломбарде Шауваль убрался за прилавок, оставив сверху человеческую половину, и мне стало легче дышать. Только теперь я поняла, что все это время держала Ивана за руку.

Он тоже это понял — разжал руку, посмотрел на меня с нескрываемым неудовольствием.

— Что? — спросила я. — Вообще-то я испугалась! Пришла к человеку, а он вон кто. И отказов не принимает.

— Траурасы не находятся вне закона, — напомнил Шауваль. — Мы не преступники, но нас окружает дискриминация по происхождению. Я, между прочим, хотел быть учителем алгебры и геометрии. Взяли меня, как думаете?

Ответ был немного предсказуем. Шауваль покачал головой и вынул из-под стойки аккуратную чековую книжку.

Я вдруг поняла, что теперь всю жизнь могу не работать. Уехать к морю и гулять в апельсиновых садах до самой старости.

— Кольцо доставай, — приказал траурас, и я подчинилась. Шауваль взял его с таким трепетом, словно прикасался к невесте или новорожденному, и кольцо засияло в его пальцах, как новенькое. В ломбарде сделалось светлее — даже пыль из углов как будто повымело.

— Сплав на доброй дюжине заклинаний, — довольно произнес Шауваль. — Мы от такого теряем волю и разум, все подчиняется одной цели — обладать.

— Какие это заклинания? — спросил доктор Браун. Шауваль пожал мощными плечами и открыл чековую книжку.

— Пока не знаю. Они старые, с ними нужно разбираться. Два миллиона крон это грабеж, конечно…

Повинуясь какому-то странному чувству, я подошла к стойке и опустила руку на чековую книжку. Ощущение было похоже на далекий зов или понимание — я не разобралась в нем до конца, но медлить было нельзя.

— Давай так, — сказала я. — Грабить я тебя не буду, мне хватит и полтора миллиона крон. Но за такую скидку ты расскажешь, что это за чары, и дашь ими воспользоваться, если понадобится.

Доктор Браун снова завел глаза к потолку. А я некстати вспомнила тот жар, который шел от его кожи, и вдруг смутилась.

Нет, я, конечно, не была нецелованным цветочком — но сейчас мне сделалось неловко. Очень-очень неловко.

— Договорились, я не жадный, — сразу согласился Шауваль. — Приходите через неделю… это и есть твой жених, я правильно понял?

Иван очень выразительно посмотрел на меня, удивляясь, когда это я успела записать его в свои женихи. Я непринужденно улыбнулась и легонько толкнула его ногой.

— Увы, — произнес дракон. — Увы, это и есть моя невыносимая невеста. Кольцо это все, что осталось от моего прежнего состояния.

Траурас со вздохом покачал головой.

— Понимаю, понимаю… Ну на мои деньги вы сможете кольцами с ног до головы обвешаться, — он протянул мне чек и добавил: — Сейчас же идешь в банк и открываешь вклад. И больше такие дорогие цацки при себе не носи. А ты не дари, у нее ветер в голове.

На том мы и распрощались. Поднявшись из подвала на свежий воздух, я несколько мгновений постояла молча, привыкая к своей новой обеспеченной жизни, а потом сказала:

— Спасибо, что поддержал.

Иван усмехнулся.

— Виртанен, ну а как ты думала? Ты бежишь, орешь на весь город, а за тобой мчится траурас. Я не мог просто отойти в сторонку.

Я с улыбкой посмотрела на него. Если ты один раз герой, то ты всегда герой. Невозможно совершать подвиги и держаться подальше от тех, кому нужна помощь.

— Еще раз спасибо… Иван. И извини, что назвала тебя своим женихом, у меня не было другого выхода. Очень уж он наседал!

Дракон понимающе кивнул.

— Да, траурасы всегда добиваются своего. Пойдем, провожу тебя в банк.

Банки в городе работали круглосуточно — за полчаса я открыла вклад, получила чековую книжку и вышла уже не просто администратором в ветеринарной клинике, а очень богатым администратором в ветеринарной клинике. Иван шел рядом со спокойным, поистине драконьим равнодушием, и, когда мы отошли по улице подальше, я сказала:

— Знаешь, у меня есть зеркало-советчик. Я сегодня говорила с ним, и оно сказало, что я тебя обидела. Что добро надо предложить так, чтобы его захотели взять.

Дракон едва заметно усмехнулся. Солнце уползло за горизонт, мир был укутан в сиреневую вуаль сумерек, и доктор Браун сейчас казался особенно мягким и мечтательным.

— Прости меня, — продолжала я. — Вот такая моя суть: добрая, но какая-то нелепая. Меня словно ветром несет куда-то… но я не со зла, правда. Я попробую исправиться, правда-правда попробую и… давай, я все-таки угощу тебя парнипаром. Испеку сама и угощу.

Иван вздохнул. Мы остановились у перекрестка, и я вдруг подумала, что уже завтра смогу съехать в хороший дом. В свой собственный дом, где будет прислуга и целая комната с игрушками, лежанками и когтеточками для Карася.

А Иван пойдет в клинику и будет спать на кушетке. Может, Шауваль купит это его зеркало с драгоценной оправой?

— Ладно, — откликнулся дракон. — Пусть будет парнипар с грибами и курицей. Доброй ночи, Виртанен!

— Доброй ночи! — улыбнулась я, и дракон неспешным шагом двинулся в сторону клиники.

Утром я пошла на работу через агентство недвижимости — подписала с ними договор и получила бумажный пакет с яркими глянцевыми каталогами. Поизучаю в обед — хватит нам с Карасем тесниться в съемном клоповнике, где на первом этаже алкаш имеет замечательную привычку курить в постели.

Дверь в кабинет доктора Брауна была закрыта, и я не стала к ней подходить. Навестила комнату с ячейками — Карась, живой и совершенно здоровый, выпрыгнул ко мне на ручки из ячейки и замурчал, рассказывая, как надоело ему сидеть взаперти.

Наглаживая котика, я вернулась в приемную — Карась увидел кота-фамильяра и уставился на него с нескрываемым восхищением. Завозился, не желая больше сидеть у меня на руках — я выпустила его, и Карась пошагал знакомиться, весь переполненный восторгом.

Кот лежал на подоконнике — весь красивый, холеный, лоснящийся. Он снова старательно разложил длинное тело, хвост и лапы, чтобы предстать во всей своей красе. Карась был просто заворожен. Медленно-медленно, боясь спугнуть дивное зрелище, он подошел к коту и трубным голосом спросил:

— Ма-а-а?

Наверно, на кошачьем это означало: “Можно ли с вами познакомиться, красота вы этакая невероятная?” Фамильяр и бровью не повел, словно такие Караси каждый день оказывали ему знаки внимания.

Карась плюхнулся на задницу и замер, не в силах оторвать глаз от красоты. Фамильяр это видел и едва заметно покачивал кончиком хвоста: всем нравится, когда ими восхищаются.

— Что, понравилась Тина твоему кошаку?

Я обернулась к дверям и увидела, что в клинику вошли два славных друга, майонез и кетчуп, то есть Пит и Эннаэль. Нет, они и правда держались, как друзья и выглядели так, словно никогда не хотели бить друг другу физиономии.

Но больше меня удивили слова “Тина” и “понравилась”.

— Это девочка? — уточнила я. Пит вздохнул.

— Да. Ты ей под хвостик не смотрела, нет? Слышь, Эннаэль, она под хвост только нашему главврачу заглядывала!

И оба расхохотались так, что Карась подпрыгнул. Вот ведь заразы! Я показала гному кулак и напомнила:

— Давно плесени не было?

Гном и эльф сразу же посерьезнели. Тина наконец-то повернула голову к влюбленному Карасю — посмотрела очень снисходительно: мол, что ж поделать, если нет в тебе моего совершенства?

Конечно, нет. Я нашла Карася на помойке, когда выносила какой-то хлам. Он с криком вылетел из-за ящика, взобрался по ноге ко мне на грудь, прильнул всем дрожащим тельцем и тоскливо заворковал, жалуясь и умоляя забрать его к себе.

— В общем, мы тут решили кое-что, — сообщил Пит. — Мы больше на тебя не обижаемся. Кой дурак будет обижаться, когда у тебя полтора миллиона на счетах киснут?

Я не сдержала усмешки. Деньги — вот на чем могут сдружиться эльф и гном!

— Именно, что киснут, — поддержал новоиспеченного друга Эннаэль. — Деньги должны двигаться! Увеличиваться!

— Ма-а-у! — трубным гласом воспел Карась и одним прыжком забросил свое старательно наеденное тело на подоконник. Умостился между Тиной и оконным стеклом и старательно принялся нализывать шею писаной красавицы. Тина снисходительно принимала эти ухаживания, сощурив золотые глаза, а Карась был просто вне себя от счастья.

— Короче, — сказала я. — Что вам надо от меня, ухари?

— Общество гигантских растений! — воодушевленно произнес Эннаэль и заговорил: — Вот представь: огурец размером с хорошую дыню! Дыня размером с дом! Можно накормить всех голодных! Вопрос в пятистах тысячах крон.

Я завела глаза к потолку — научилась у доктора Брауна. Так и знала, что сейчас ко мне начнется поход всяких сирых и убогих на голову, которым срочно нужны деньги на их идеи, а лучше бы неделька в больнице с санитарами.

— А общество, я так понимаю, твое? — уточнила я, и Эннаэль кивнул. — И разорится через неделю, и возврата денег не будет? Ловко придумано!

Гном и эльф переглянулись с видом “Разоблачила нас, сучка”, и Пит поплелся к кофейному аппарату, давая понять, что беседа закончена, и ловить тут нечего.

— Умная, — сказал Эннаэль. — Надо будет работать тоньше.

— Иди давай, работяга, — посоветовала я.

Карась тем временем продолжал нацеловывать объект своего обожания и распевать восхищенные песни на все лады. Тина щурилась, потом лизнула Карася по всей морде, и тот едва не сделал лужу от восторга.

Начался рабочий день. Пришла Анна, повернула табличку на двери словом “Открыто” к зрителю, и почти сразу же появился первый клиент — принес ежа-резонатора. Существо было покрыто кристаллами кварца вместо иголок — они вибрировали и издавали тонкий звон, когда поблизости были пустоты, подземные воды или тектонические напряжения. Создание это хрупкое, не любящее резких движений и громких звуков — услышав влюбленные трели Карася, еж сжался в комок.

— Не ест, — коротко произнес хозяин. — Второй день уже.

— Заполняйте бланк и прошу в смотровую, — улыбнулась я. — Все будет хорошо с вашим ежом, доктор Анна отличный специалист.

— Как раз по поводу специалистов я и хотела пообщаться, — услышала я напряженный женский голос и увидела Марианну, которая вошла в приемную. — Уделите мне десять минут, госпожа Виртанен.

Я, конечно, первым делом проводила ежа и хозяина к Анне и только потом вышла в центр приемной и встала, заложив руки за спину и с равнодушной вежливостью глядя на Марианну. Та сделала несколько шагов ко мне и встала в той же позе, словно мы были противниками на дуэли.

— Весь город говорит о том, что Шауваль купил у вас кольцо за безумные деньги, — ледяным тоном произнесла Марианна. — И что это было обручальное кольцо.

— Не знаю, с какой стороны это касается вас, — ответила я с тем же холодом. Тина и Карась прекратили ласкования и милования и заинтересованно уставились на нас.

Марианна смотрела так, словно задавалась вопросом: откуда же, из какой дыры вылезла такая дрянь, как я? И почему Иван Браун подарил кольцо мне, а не ей?

Что-то стала затягиваться эта шутка. Но я, честно говоря, понятия не имела, как из нее выбраться.

— Это меня касается, госпожа Виртанен. Потому что взбалмошная девица без манер и достойного происхождения не может быть парой для дракона. Дракон достоин большего, чем девица со съемной квартирой в Нижних языках, — отчеканила Марианна. — И я искренне советую вам: старательно трудитесь и не крутите романы на рабочем месте. Не знаю, как вы сумели выклянчить у Ивана кольцо, но то, что он позволил вам продать его… — Марианна тонко усмехнулась. — Очень о многом говорит.

“Ну и сучка”, — подумала я. Давненько меня так не вышивали гладью, с улыбкой на лице и безупречной лексикой. Ведь и справки обо мне навела, не поленилась.

Наш город был достаточно крупным, но все равно принадлежал к тем замечательным местам, где чихнешь в центре, а с окраин тебе скажут “Будь здоров”. Сплетни разлетались по нему в мгновение ока — а чему удивляться, когда у вчерашнего побега от траураса было столько свидетелей, и у всех ушки на макушке?

И кто-то наверняка подслушивал, о чем мы разговаривали в ломбарде.

Теперь родня Ивана будет презрительно усмехаться: как низко он пал, что сошелся с человеческой женщиной из настоящего простонародья! И драконы обязательно зададутся вопросом: где это изгнанник, которого мы наградили пинком за спасение мира, раздобыл такое кольцо? Уж не из нашего ли золотолома?

А драконы своего не упускают. Наверно, теперь надо ждать не Марианну, а кого-то намного серьезнее. Того, кто заберет у меня все в знак компенсации за воровство.

Да уж, доктор Браун понимал, что делает, когда отказывался взять из клада хоть монетку.

Все это ураганом пролетело в голове — Марианна смотрела на меня со снисходительным презрением, и я ответила:

— Думаю, вам нужно научиться принимать не только победы, но и поражения. Вам не повезло, смиритесь. Ваша рыбка никогда не сможет заманить дракона.

Рыбкой в простонародье называлось то, что у женщины между ног, и Марианна, несмотря на всю свою изысканность и светскость, знала об этом, хотя я, конечно, имела в виду лосося, на которого она вчера так старательно заманивала Ивана.

Иногда получается даже лучше, чем задумываешь, как сказал мужик, который бросил веник в кота, а попал в жену. Напудренные щеки Марианны налились румянцем, и она сощурилась так, словно хотела выстрелить в меня.

И вдруг взвизгнула! Отпрыгнула в сторону, нервным движением отдернула платье, на котором расплывалось мокрое пятно!

А Карась потряс хвостом, покрутил пышной задницей и с важным видом пошел к кошке своей мечты на подоконнике. Сделал хорошее дело, показал негодяйке ее место, со спокойной совестью могу отдыхать дальше.

— Да твою налево! — всю изысканную хрупкость с Марианны как веником смело. — Ах ты тварь! Иван! Доктор Браун!

Если Карась что-то метил, то можно было сказать с гарантией: метка эта не на пока, а на века. В приемную вышел дракон — как всегда одетый с иголочки, выбритый и причесанный, наполненный истинно драконьим холодком презрения ко всем окружающим.

Какой парнипар? Он мне его на голову наденет!

— Что случилось, Марианна, что ты кричишь? — устало осведомился он.

— Вон та рыжая тварь! — воскликнула Марианна, продолжая отряхивать платье. — Он меня пометил!

Карась приподнял голову и посмотрел так, словно видел перед собой каких-то совершенно ничтожных личностей. “Я порядочный кот и никогда никого не метил, как вы вообще могли такое подумать? — спрашивал его взгляд. — Или сами обделались и все на кота решили свалить?”

— Бог шельму метит, — непринужденно сказала я. — Иногда использует для этого кота.

— Выкинь их отсюда немедленно! — завизжала Марианна. — Обоих! Мне это платье шили в столице, по специальному заказу!

Доктор Браун устало вздохнул.

— Штраф пять крон, Виртанен, — произнес он и крепко взял Марианну под руку. — Пойдем.

Я недовольно подумала, что Иван поведет ее в свой кабинет, но он вышел вместе с раскрасневшейся от злости Марианной из клиники. Хлопнула дверь и воцарилась тишина.

— Мяф-ф-ф! — коротко заявил Карась. Наверно это означало “Полностью доволен собой”!