Магические звери и как их лечить (СИ)

Глава 9

Все подпрыгнули, озираясь по сторонам. Животные заскулили и завыли, из клеток с птицами полетели испуганные трели, а Птич заржал и забил копытами. Земля качнулась снова, где-то неподалеку зазвенело, разбиваясь, стекло, и послышался такой грохот, что все мы присели.

— Мост! — заорал кто-то. — Мост рухнул!

Началась паника. Одни рванули, кто куда, другие застыли в ужасе, не в силах пошевелиться, третьи рухнули на колени, поднимая руки к небу и читая молитвы. Карась, завывая на все лады, подбежал ко мне, забрался на руки и прижался всем телом — он никогда еще не был настолько испуган.

Тина шипела, выгнув спину дугой. От нее во все стороны летели искры — фамильяр пытался защитить клинику и ее обитателей. Тоскливо зашкрябала по нервам трель полицейского свистка вдалеке — там кого-то хотели призвать к порядку.

— Я вспомнил! — крикнул Иван. Он подхватил на руки сразу три клетки с животными, и его лицо сделалось решительным и отчаянным. — Вспомнил! Так же земля дрожала, когда Кевели сошел с ума!

Я застыла, изумленно глядя на него и не в силах опомниться. Кевели… у нас тут что, еще один безумный пиромант? Или это Кевели сбежал из-под ареста и теперь шел расквитаться с тем, кто выпил его солнце?

Так страшно мне никогда не было. Никогда, ни разу.

— Мартик! — вспомнила я осьминога-предсказателя. — Помнишь, он говорил, что солнце взойдет на западе? Получается, не врал. И Пит сегодня сказал, что эти толчки из-за магии.

Я вдруг поняла, что воцарилась тишина. На улице все замолчали, вслушиваясь в мир — не идет ли очередной удар? Откуда-то издалека доносились вопли: видно, кто-то пострадал при обрушении моста.

Сделалось тоскливо и больно. Особенно оттого, что за мгновение до удара Иван сказал, что я в его вкусе. И у нас могут завязаться отношения — это я, конечно, домыслила сама, но почему бы и нет?

Я бы его не бросила ни в горе, ни в болезни. Не имею такой привычки — бросать тех, кто мне дорог.

— А если это Кевели? — спросила я. — Сбежал, теперь тебя ищет…

Иван вздохнул. Опустил клетки — птицы в них испуганно зацвиркали, словно жаловались.

— Оттащи-ка их к забору, — приказал он. — Я хочу обратиться.

Я выпустила кота из рук, взяла клетки и поволокла, куда было велено. Карась вприпрыжку скакал за мной, возмущенно мявкая: мол, как ты, никчемная кожаная, бросила котиньку, когда тут такие страхи творятся?

— Ничего, Карасина, терпи, — сказала я, поставив клетки почти у самой ограды. Плед Анны, расстеленный с другой стороны, сейчас был скомкан и сброшен в сторону — наверно, Анна испугалась и вместе с подругами бросилась бежать.

Ночной сумрак вдруг озарился золотым сиянием. Я обернулась и застыла от изумления, увидев дракона во всей красе.

Тогда, на заднем дворе клиники, он впечатлял не так, как сейчас. Величественный, сверкающий, громадный, он словно появился прямиком из тех времен, когда драконы правили миром — мне невольно захотелось встать перед ним на колени и склонить голову. Тяжелые лапы, покрытые золотой броней гладкой чешуи, ударили в землю, массивная голова качнулась, и в темных глазах шевельнулся огонь.

Дрогнули крылья, раскрываясь, и на миг мне показалось, что Иван готов взлететь. Что сейчас он взмахнет крыльями и поднимется над городом — снова станет повелителем земли и неба, тем, кем был рожден.

Народ снова заорал — теперь уже восторженно. Пришел тот, кто мог спасти город от любых землетрясений и темных чар.

И крылья действительно распахнулись — и дракон тяжело взлетел, но смог подняться только до крыши клиники. Было видно, как ему тяжело и трудно, с каким усилием дается Ивану каждое движение. Он качнулся, заваливаясь вправо, удержался и, выдохнув в небо короткую струю огня, опустился на траву.

Все заголосили и зааплодировали. Я невольно подумала: как легко переключить всеобщее внимание, когда показываешь чудо. На этом и живет магия иллюзий — этого хватило, чтобы сейчас горожане забыли о землетрясении и смотрели на доктора Брауна влюбленными глазами.

И тут Карась отколол штуку: выбежал к дракону, присел, а потом замахнулся на него лапой. Дракон сощурился, словно хотел посмотреть, на что способен этот кот, и Карась ударил его лапой по носу.

— Ну дает! — восхитился какой-то горожанин в рубашке, криво застегнутой не на те пуговицы. — Знай наших да порядок соблюдай!

Карась был напуган до смерти — кончик его хвоста нервно подрагивал, уши прижаты к голове. Но он снова вскинул лапу, готовясь нанести еще один удар, если этот драконище захочет творить какие-нибудь безобразия.

— Все будет в порядке, — сказала я, и в носу вдруг предательски защипало, даже не знаю, почему.

Дракон качнулся, окутываясь сияющим туманом, и вскоре на траве стоял доктор Браун. Его появление встретили общими аплодисментами: кажется, все эти люди собрались у забора ветеринарной клиники, чтобы посмотреть, как человек превращается в дракона и обратно.

— Это он, — кивнул Иван, и Карась тоскливо мяукнул, словно подтверждал его слова. — Это Кевели, и он идет сюда.

Так. Похоже, спать мы сегодня не будем.

— Он далеко? — спросила я, и в душе шевельнулась надежда. Если Кевели сбежал, то его будут искать! Может, он и не успеет добраться до нас.

Потому что я понятия не имела, как справиться с пиромантом. Они способны притягивать к себе магию предвечного огня, того самого, из которого зародилась Вселенная. И, мягко говоря, у всех пиромантов посвистывает фляжка. Потому что когда прикасаешься к силе, что лежит за пределами людского понимания, невольно свихнешься.

— Пока да, — кивнул Иван. — Ты видела, как я летал?

— Отлично ты летал, — ответила я. — У меня так никогда не получится.

Доктор Браун завел глаза к небу.

— Виртанен, какая ты все-таки… Виртанен! — сказал он, и я улыбнулась. Жизнь бывает хреновой, да, но если хмуриться, она не станет легче.

— Зато не унываю. И огонь получился впечатляющий.

— Выше я не поднимусь, — с нескрываемой горечью признался Иван. — И огонь этот… так, нитка. Кевели оставит тут выжженную пустошь, а я ничего не смогу сделать. Мне нечем с ним сражаться.

Я покосилась в сторону людей, которые снова начали усаживаться на траву. Если такие толчки повторятся, народ начнет разбегаться из города. Начнется суета, паника, а когда узнают, за кем именно идет пиромант, то Ивана могут и прибить. И меня с ним заодно, я же его не оставлю.

— Вот что, — я взяла доктора за руку и отвела в сторону, так, чтобы ни одна живая душа не услышала, о чем мы говорим. — Тут по Гордийскому тракту на юг есть один хутор. Предлагаю поехать туда и там ждать желанной встречи. И людям будет спокойнее, и нам с тобой безопаснее.

Доктор Браун вдруг улыбнулся — и я увидела того смелого и лихого дракона, который когда-то один-единственный вышел навстречу монстру, готовому покрыть планету слоем пепла.

— Мне нравится, как звучит это “нам с тобой”, — признался он. — А клиника? Как ее бросить?

— Анна и Пит останутся. Эннаэль поможет, тем более, он мне должен кое-что, — ответила я. — Вряд ли кто-то поспешит лечить питомцев, если на город пойдет огненный шторм. Я возьму Карася, все-таки он мой фамильяр, а не просто обжора. И будем думать, как нам встречать твоего старого знакомого.

Во мне вдруг появилась твердая уверенность, что мы с Иваном погибнем — но от этой мысли почему-то сделалось весело. Раз уж идем ко дну, то незачем унывать.

— Я не справлюсь, Виртанен, — с непрошибаемой уверенностью произнес дракон. — Ты видишь, как я летаю. Как дышу огнем.

— Честно говоря, я никогда не видела, как летают драконы, — призналась я. — Так что ты меня в любом случае впечатлил. Давай собираться, что ли?

На сборы ушло около двух часов. Я сбегала на свою съемную квартиру — уложила в рюкзак самые нужные вещи, взяла золотые монеты из драконьего клада и перстень с рубином… вроде бы совсем недавно мы с Иваном спасали живоглота, а кажется, уже вечность прошла. Укладывая золото в укромный карман в рюкзаке, я вдруг замерла, глядя в окно на ночную улицу.

А что, если мы покажем этому Кевели иллюзию? Он увидит не одного дракона, который с трудом поднимается в небо, а целую армию?

Нет. Иллюзия не сумеет проглотить его пламя. А пиромант достаточный псих, чтобы броситься одному на армию.

Я застегнула рюкзак и вышла на улицу, решив все-таки не отбрасывать идею с иллюзией. Город постепенно погружался. Люди, которые высыпали из домов и заняли места на газонах и дорогах, укладывались спать с надеждой, что землетрясение не повторится. А мы с Иваном сейчас уйдем, и всем от этого будет легче.

А если все-таки создать армию? Сотня одинаковых Иванов Браунов, готовых сражаться — Кевели измотается, пока будет расправляться с ними и искать настоящего, а мы тогда нанесем удар? Я никогда не была хороша в боевых заклинаниях, но слабые чары все-таки лучше, чем никаких чар.

Доктор Браун уже ждал меня у калитки. Он сумел-таки запихнуть Карася в переноску, и мой фамильяр тоскливо мурлыкал из-за решетки. Тина стояла рядом с драконом и смотрела на моего кота с таким видом, словно советовала ему стойко принимать удары судьбы, а не жаловаться на них.

“Всем сейчас тяжело, — было написано на ее морде. — Вот и ты терпи”.

— Я готова! — весело заявила я, и кто-то из женщин, спящих на траве рядом с забором, что-то недовольно пробормотал. Иван улыбнулся.

— И я готов. Ну что, вперед, на верную смерть?

Мы вышли за ворота и я обернулась к зданию клиники. Вроде бы совсем недолго здесь проработала, но это место успело стать для меня родным. Здесь я была по-настоящему полезной, здесь я спасала, и меня спасали. Как бы смешно и пафосно это ни звучало, я нашла здесь себя.

Нашла и не собиралась терять.

— Никакой смерти, — твердо заявила я, когда мы вышли на пустынную улицу, где на газонах никто не спал. В одном из окон теплился огонек — он выглядел, словно надежда. — Мы вернемся сюда через пару дней, и ты тогда обязательно повтори все, что сказал.

Иван вопросительно поднял бровь.

— Что именно?

— Что я в твоем вкусе, — весело ответила я. — Как и ты в моем. Что мы будем жить вместе до самой старости, потому что у тебя есть саламандра, а они благословляют семьи. И что…

Позади послышался такой топот, словно там бежал слон, и сразу три голоса закричали хором:

— А ну стойте!

Мы обернулись, и я увидела, что за нами спешит целая компания. Анна запыхалась, а вот у Пита даже дыхание не сбилось. Выглядел он так, словно все свободное время занимался бегом.

Эннаэль как раз садился в догнавший их экипаж, запряженный двумя белоснежными лошадьми. Возница-эльф смотрел на нас так, словно задавался вопросом: как же Эннаэль дошел до жизни такой, что связался с таким сбродом.

— Никуда вы без нас не поедете! — заявила Анна, и Иван тотчас же запустил руку в волосы, дернул пряди и воскликнул:

— Вы что? А клиника? Вы на кого там все оставили?

— Я договорился с Велиарой, — ответил Эннаэль. — Она сказала, что соберет девушек, и все они присмотрят за животными.

Пит очень выразительно фыркнул.

— Эльфийки могут присматривать только за помадами у себя в косметичке! — произнес он. — Я позвал родню: они и пациентов покормят, и приберут за ними, не морщась.

Доктор Браун вздохнул. Анна взяла из его руки переноску с Карасем и поставила на сиденье в экипаже.

— Там не будет войны гномов и эльфов, — заверила она. — Слушайте, ну мы и правда не могли отпустить вас на такое опасное дело в одиночку.

Иван склонил голову к плечу.

— Подслушивали? — осведомился он. Анна улыбнулась.

— Амадины подслушивали. Потом нам все нащебетали. Вы с ума сошли, если вот так пошли на встречу с пиромантом!

— Согласен, — подтвердил Эннаэль. — Потому что надо не идти, а ехать. Усаживайтесь, места хватит всем.

Мы с доктором Брауном переглянулись — что ж, если отправляешься совершать подвиги, собери хорошую компанию. Места в экипаже и правда хватило всем, пусть и оказалось в итоге тесновато. Когда лошадки повлекли нас вперед, то Пит вынул из кармана нечто, похожее на короткий пистолет, из дула которого торчала рогатка, и произнес:

— На встречу с дураками надо как следует вооружиться. Приедем на место, покажу, как работает машинка! Жмешь вот сюда, и она сносит гаду башку, видели вы когда-нибудь такое дело?

Эннаэль устало усмехнулся.

— Все видели, что гномы знатные косорезы, и у них вечно все из соплей и палок, да подвязано ниткой. Предлагаю сейчас свернуть в сторону единственного приличного района и взять пару артефактов.

Мне снова сделалось весело. Ну кто может выстоять, если против него выдвигается такая энергичная компания? Иван не разделял моего позитивного настроя — он откинулся на спинку сиденья и устало смотрел вперед, словно уже видел перед собой Кевели и солнце, которое всходило на западе.

— Нам нужна работа с магией огня, — произнес доктор Браун, когда мы выехали за город. — Что-то, способное поразить до того, как мы войдем в зону действия его огня.

Тут все как-то притихли. Иван говорил так, что становилось ясно: это не увеселительная прогулка, а поездка в гости к госпоже Смерти.

— Что, если он просто решил повторить свою тогдашнюю попытку? — спросил Эннаэль. — А не просто поквитаться с вами, доктор Браун.

Иван вздохнул. Покосился в мою сторону так, словно жалел, что я влезла в это дело. Что все в него влезли.

— Чувствую его ненависть, — ответил он просто. — И она очень личная. Направленная.

Над миром поднималось солнце — веселое, беспечное, совсем летнее. Мир не хотел встречать осень, мир не собирался умирать в пламени.

— У него есть конкретный диагноз? — поинтересовалась Анна. — Не просто дурак, а номер в справочнике болезней?

Иван назвал что-то такое, чего я не разобрала. Эльф и гном переглянулись, Анна понимающе качнула головой.

— Слушайте, но ведь тут банально может сработать ценазин! — заявила она. — Одного психа я им уже угомонила, надо будет подобраться к второму, и дело в шляпе.

Иван нахмурился.

— К нему не подберешься. В прошлый раз он окружил себя кольцом пламени, там все живое испарялось, едва к нему прикоснувшись.

Его лицо наполнилось давней болью — я взяла Ивана за руку, ободряюще сжала сухие прохладные пальцы, и он не отстранился от меня.

— Ты впитал этот огонь и загасил своим, — сказала я. — Это один способ с ним справиться. Какие есть еще?

Пит вдруг нахмурился и пощелкал пальцами, привлекая к себе внимание.

— У нас, гномов, есть легенда, — произнес он, — о том, как когда-то Мировой огонь выплеснулся и едва не погубил и людей, и богов. Тогда всех смогла спасти только живая вода — источник бил у корней ясеня, на котором держатся все миры, и герой по имени Стейннар спустился к нему, добыл воду и погасил огонь.

Анна вздохнула.

— Осталось только узнать химический состав этой живой воды. И попробовать ее создать, — сказала она. Эннаэль посмотрел на нас так, словно имел дело с полными дурачками.

— Нам ничего не надо создавать, — произнес он. — Нужно отключить голову этого безумца — а что для этого лучше, чем магия иллюзий?

К хутору мы подъехали в восемь утра. Возница дождался, когда мы спустимся из экипажа, придержал за руку Эннаэля и о чем-то долго говорил с ним по-эльфийски. Пит прислушался и усмехнулся с нескрываемым презрением.

— Ты знаешь эльфийский? — поинтересовалась я.

Гном пожал плечами.

— Там нечего знать, и без того все понятно. Уговаривает бросить нас и не рисковать жизнью, — ответил он. — Высшие существа не должны страдать из-за таких, как мы.

Я понимающе кивнула — это было предсказуемо, да.

Хутор состоял из избушки-развалюшки и нескольких сараев — Анна заглянула в приоткрытую дверь дома, поморщилась и сказала:

— Не советую туда лезть, там ковры паутины.

Эннаэль со вздохом что-то сказал вознице, и тот кивнул и хлестнул лошадок. Когда экипаж покатил по дороге прочь, эльф подошел к нам и признался:

— Никогда не думал, что вообще окажусь в таком месте.

— Никто не думал, — ответил Иван. Почти всю дорогу он молчал, что-то обдумывая, и его лицо было наполнено тяжелой грустью. — А место хорошее. Далеко от города, от поселков… Никто не пострадает.

Я выпустила Карася из переноски. Он осторожно выбрался на траву — высокую, густую, зеленую, совсем не такую хлипкую, как в городе — и потянулся всем собой, зажмурив глаза и искренне наслаждаясь жизнью. Потом кот осмотрелся по сторонам и вдруг рванул прочь куда-то в сторону сараюшек.

Беги, Карасик. Беги, мой хороший.

— Так вот! — Эннаэль вынул из кармана носовой платок, протер пень, который торчал возле остатков забора, и сел. — Нам понадобится хорошая иллюзия. Я уже все обдумал! Ты, Хельта, обрушишь на него ураган живой воды! Он, разумеется, растеряется, и его пламя угаснет. Просто от неожиданности! А там уж мы в восемь рук-то его спеленаем!

Гном сощурился, подсчитывая количество, и спросил:

— Я так понимаю, свои руки ты не посчитал?

Эннаэль посмотрел на него устало-снисходительно.

— Я организатор, если ты знаешь такое слово. А место организатора — в благоразумном отдалении от поля боя, чтобы все видеть и корректировать.

Иван усмехнулся, и я этому обрадовалась. Раз он может улыбаться, то и с Кевели справится. Подошла к нему, дотронулась до плеча — Иван обернулся, и его улыбка сделалась мягче и шире.

— План, конечно, очень варварский и странный, — произнес дракон. — Но есть в нем разумное зерно. И мы…

Он не договорил. Раздался тяжкий топот, и к нам выбежал Карась. Щеки его были раздуты, а изо рта свисали чьи-то тоненькие ноги. Кот остановился, аккуратно сгрузил добычу на траву перед нами, и мы увидели крошечного зайчонка.

Малыш весь дрожал. Он был перепуган до смерти. Ушки прижались к голове, бусинки глаз смотрели с отчаянной надеждой — зайчонок был таким несчастным и жалким, что невидимая рука стиснула сердце.

— Кто это у тебя? — спросил доктор Браун. Присев на корточки, он взял зайчонка на ладонь и удивленно произнес: — Да это же венгенский заяц! И с опухолью…

Мы переглянулись. Зайчонок издал долгий прерывистый вздох, содрогнувшись всем тельцем. Пит посмотрел по сторонам, толкнул эльфа и вдвоем они отправились к сараям.

— Я захватила полевой набор инструментов! — сообщила Анна. — Можем сейчас простерилизовать руки и сделать ему операцию.

— Не выживет, — покачал головой Иван. — Слишком маленький. Опухоль нужно изолировать от остальных органов, но пока не извлекать. Понаблюдаем несколько недель, подрастет — тогда прооперируем.

Венгенские зайцы частые спутники природных ведьм: они помогают хозяйкам настроиться на энергетические поля изначальной магии, которая таится в природе — живет в полях и лугах, меняется с изменением времен года, усиливается во время гроз и бурь. Зайчонок снова вздохнул, и в это время из сараюшки вышли Пит и Эннаэль. Оба были грязные и покрытые паутиной — и волокли что-то похожее на металлический противень.

— Я однажды был в деревне, так там жила ведьма, — сообщил Пит, устроив противень на пеньке. — И вот как раз в сараях она хранила всякий свой инструментарий. Типа лопаты, на которой детей сажала в печь.

— Великие небеса! — воскликнула Анна. — Ты видел ведьму-людоедку?

— Ты что, никого она не ела, — ответил Пит. — Клала на лопату недоношенных детей, завернутых в тесто, отправляла в печь. Не прямо в огонь, конечно, в тепло просто. Они потом становились крепче, выздоравливали. Ну в общем, лопату мы не нашли, а противень вот. Доктор Браун, сможете на него дохнуть огнем? Почистить бы.

Я невольно обрадовалась тому, что с нами был такой смекалистый гном. Ведь мигом же понял, что надо делать!

— Оперировать не будем, а операционный стол нам понадобится, — ответил Иван. — Отойдите вон, за дом.

Надо же — к нам шел безумный пиромант, у нас был не план сражения, а какая-то нелепица, а мы собирались помочь несчастному зайчонку. Впрочем, если есть возможность сделать доброе дело, нельзя ее упускать.

Мы ушли за дом, подождали, пока Иван не пройдется по противню драконьим огнем, который уничтожает всякую грязь, и вернулись, когда он выглянул из-за угла и помахал нам рукой. Зайчонка уложили на сверкающий чистым железом противень, Анна открыла сумку с медикаментами и вынула шприц.

— Это тебя успокоит, малыш, — ласково пообещала она и сделала укол. — Все будет хорошо, золотко, не бойся!