Магические звери и как их лечить (СИ)

Глава 10

Работа с зайчонком заняла всего четверть часа, но пришлось задействовать все артефакты, которые у нас были. В итоге опухоль, похожую на лесной орешек, смогли полностью отделить от всех внутренних органов и кровеносных сосудов, изолировали чарами, и теперь она никак не влияла на организм зайчонка.

— Справились! — радостно воскликнула Анна, и я заметила, что у нее дрожат руки. — Теперь в переноску и отдыхать. Отнести бы тебя подальше отсюда, пока Кевели сюда не притащился…

— Ну, ну! Никого относить не надо, это его исконный дом!

Мы вздрогнули, обернулись и замерли, не в силах и слова сказать от удивления. Пока мы были заняты зайчонком, хутор изменился! Пропала избушка-развалюшка, вместо нее теперь стоял крепкий деревенский дом — весело сверкал чисто вымытыми стеклами окон, хвастался тонко вырезанными зайцами и птицами в узоре наличников. Сараюшки теперь были ровными и аккуратными, а не старыми и почерневшими, словно сгнившие зубы в пасти лешего.

А на ступеньках дома стояла хозяйка: немолодая, в полосатом домотканом платье и такой же полосатой косынке поверх седых кос, она пристально смотрела на нас, словно прикидывала, что бы с нами сделать. На руках у нее сидел венгенский заяц — он был в два раза крупнее моего Карася, взирал на мир сердито и нагло, и его глаза отливали красным.

— Лушку вытащили? — спросила женщина. Голос был молодым и ярким, словно хозяйка хутора часто и много пела. — Я уж думала, не жилец.

— Простите нас, — доктор Браун выступил вперед с серьезным и сдержанным видом. — Мы думали, что хутор заброшен.

Женщина вздохнула. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, и я вдруг почувствовала, что Иван и хозяйка хутора сейчас ведут безмолвный разговор — оценивают друг друга, понимают, кто перед ними. И от этого разговора зависит, чем все кончится для всех нас.

— Иллюзия! — ответила женщина и улыбнулась: зубы были белыми и крепкими, и мне сделалось стыдно. Ведь должна была понять сразу, что на хутор наброшена вуаль чар, которая превращает его в груду развалин! Но нет, ничего не почувствовала. — Люблю жить в одиночестве, а так хоть не лезут ко мне.

Она посмотрела на меня и добавила:

— Не переживай! Чтобы заметить мою иллюзию, тебе еще долго придется учиться. Что, как там Лушка?

— Мы отделили опухоль и изолировали ее, — сообщил Иван. — Через пару недель можно будет вырезать… извините, конечно, но вам лучше уйти отсюда подальше. Мы не знали, что здесь кто-то живет. И сюда сейчас идет безумный пиромант, и… в общем, у вас еще есть время. Уходите.

Хозяйка хутора сощурилась и посмотрела на небо. Ноздри горбатого носа дрогнули, словно она принюхивалась, пытаясь уловить запах идущего. Земля больше не дрожала, утро было солнечным и теплым, но ощущение тревоги во мне крепло с каждой минутой.

Впереди были огонь и тьма. Новое солнце хотело взойти на западе — Марик предупреждал, но никто ему не поверил.

— Да, чую его, — кивнула женщина. Посмотрела на нас. — Меня Ирма зовут, я тут уже три века живу. Так что никуда я отсюда, ребятки, не пойду. Да и вы оставайтесь. Раз Лушку вытащили, то и я вам помогу, чем смогу.

Мы переглянулись. Неожиданный союзник! С сильной магией иллюзий! Вот правда: никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

— И карманы выворачивайте, — добавила Ирма. — Все золото, все артефакты, все цацки — вон, складывайте на поднос. Чую что-то у вас — и не пойму, что именно.

Мы послушно сложили все содержимое наших карманов и сумок на импровизированный операционный стол, причем больше всего добра было у Эннаэля. Эльф таскал с собой столько золота, что все мы удивленно уставились на него, безмолвно ожидая ответа.

— Голытьба! — голосом трагического актера произнес Эннаэль. — Только голытьба вроде этих подземных не носит с собой приличного запаса на всякий случай!

Пит, который был занят тем, что вынимал золотые зажимы из бороды и кос, парировал:

— Зато у нашего золота проба нормальная, не то, что у ваших фантиков.

Я выложила кольцо с рубином. Доктор Браун достал зеркальце — увидев его, Ирма оживилась, и ее глаза засверкали. Осторожно опустив своего зайца на траву, она подошла к нам, взяла зеркало и принялась крутить в пальцах — на губах хозяйки хутора заиграла улыбка, а в глазах появился живой блеск.

— Давно же я тебя не видела… — вкрадчиво проговорила она тем тоном, которым рассказывают сказки на ночь. — Уж и не думала, что ты однажды ко мне вернешься.

— Что это? — поинтересовалась Анна. Золота у нее не было, а ветеринарные артефакты не заинтересовали хозяйку хутора.

— Мое зеркальце, — ответила Ирма с теплыми ностальгическими нотками. — Когда-то мне его подарил один дракон… Мы любили друг друга, но вся его семья взбунтовалась. Как так: дракон, вершина мира, и какая-то природная ведьма… Когда мы расстались, приехали крепкие мордовороты из его семьи и забрали все, что Ангвари мне подарил. А теперь вот…

Она открыла зеркальце, и стекла, которые до этого были мутными, вдруг засверкали, отражая лучи летнего солнца. Камни засияли, наполняясь живым огнем, и дар любви, потерянный и обретенный, предстал перед нами во всей красоте и хрупкой нежности.

Наверно, Ангвари давно умер — а его подарок сейчас ожил. Ожил и вернулся к той, для кого был предназначен.

— Он ваш, — произнес Иван и раздраженно добавил: — Забирайте себе… и уходите уже отсюда, спасайтесь!

Ирма улыбнулась.

— Да не спеши ты так, господин дракон. Не в том я возрасте, чтобы от кого-то бегать, да и вам незачем. Мы сейчас разберем его — и вашему пироманту мало не покажется.

Доктор Браун нахмурился.

— Там много заклинаний, но они уже не работают. Я проверял.

Ирма покачала зеркало на ладони — перевела взгляд на Пита и спросила:

— А правда, что гномы и без кузни справятся, если очень нужно что-то выковать?

Пит подбоченился — как и любой гном, он обожал похвалы в адрес талантов своего народа.

— Огонек, конечно, понадобится, — со сдержанной гордостью произнес он, — но так да, в плане что-то выковать я мастер, можете не сомневаться.

— Отлично, — Ирма бросила ему зеркало, Пит поймал его и вопросительно посмотрел на хозяйку хутора. — Нужно вынуть все камни, они не зачарованы. А из оправы и зеркал сделать вот что…

Она подошла поближе к гному и негромко заговорила, объясняя. Мы все замерли, боясь их потревожить — Пит застыл с таким видом, словно попал на экзамен и теперь должен был вылезти из шкуры вон, но никого не подвести. Он кивал, хмурился, пару раз пощелкал пальцами, словно пытался найти ответ на какой-то вопрос, а затем его лицо разгладилось, и он с достоинством качнул головой.

— Сделаю. Конечно, никогда с таким массивом не работал, но для гнома любой вызов это…

Снова дрогнула земля, да так, что мы все подпрыгнули. Кевели шел к своему старому врагу и не скрывался. Эльф вздохнул и принялся заворачивать рукава своей дорогущей рубашки.

— Хватит уже болтать, — устало произнес он. — Бери зеркало, пойдем. Помогу, так уж и быть.

Пит и Эннаэль скрылись в одном из сарайчиков — оттуда сразу же донесся стук, скрежет и очень забористые выражения с советами не совать лапы, куда не надо. Я покосилась в сторону Карася — тот развалился в траве чуть поодаль, и зайчонок лежал в его пышных пузных мехах, как в колыбели. Ирма одобрительно улыбнулась.

— Вот молодец какой! Пожалел малявочку-то.

— Ладно, — Иван обвел нас взглядом с таким видом, словно всем сердцем жалел, что мы его не послушались и не свалили, куда подальше. В чудесное оружие, которое можно создать из сломанного артефакта, он явно не верил. — Мы планировали повлиять на его сознание магией иллюзий, чтобы Кевели увидел поток живой воды, которая загасит пламя. Но теперь…

— Иллюзии не понадобятся, — ответила Ирма. — Если ваш гном сейчас сделает нормальный поглотитель чар, вы просто соберете весь огонь этого вашего пироманта между зеркалами. Поглотитель захлопнется, и все закончится.

Она усмехнулась. Зайчонок лежал на пузе Карася и блаженствовал — а кот замер с видом няньки, которая хранит покой и сон своего подопечного и выпустит кишки всем, кто осмелится ему помешать.

— Если бы вы Лушку не взялись спасать, я бы и не подумала вам помочь, — призналась хозяйка хутора. — Много я вытерпела от людей, от драконов… выдавила бы вас потихоньку отсюда, да и все. А вы… — ее усмешка стала мягче и теплее. — К вам какая-то гадина тащится, а вы зайчонка лечите. Таких зайчат здесь видимо-невидимо, а вы его не бросили.

Иван посмотрел так, словно женщина говорила какую-то совершенно непроходимую глупость из тех, что не укладываются в голове. Из сарая донесся еще один забористый поток брани — на этот раз Эннаэль высказывался по поводу тех, у кого руки вставлены не тем концом и не в плечи.

— Вообще мы ветеринары, — произнес Иван. — Мы не бросаем тех, кому нужна наша помощь.

Ирма сощурилась и скользнула по дракону цепким оценивающим взглядом. Потом задумчиво, словно говорила сама с собой, сказала:

— А что если его пламя из поглотителя вылить в тебя?

Иван даже отпрянул. Мы с Анной переглянулись — предложение звучало как убийственная чушь.

— Нет, ну в тебе же уже есть чужой огонь, — продолжала Ирма. — Тот, который подавляет твой собственный, я чувствую, как они перемешаны. Поглотитель преобразует пламя, передаст его тебе, и оно вычистит все постороннее. Останется только твой драконий огонь.

Иван вдруг сделался очень молодым и растерянным. Перевел взгляд на меня, словно хотел убедиться, что услышал именно то, что было сказано. А я от одной только мысли, что Иван снова сможет летать, забыла обо всем, и в голове крутилось одно: он вновь будет драконом, он вернется к самому себе! Он взлетит не как тяжелое существо, не приспособленное для полетов, а как владыка неба, настоящий владыка!

— Давайте для начала встретим Кевели, — сдержанно произнес Иван. — Попробуем его победить, уверяю вас, это все не так просто, как кажется. А там… я не уверен, честно говоря, что выживу после такого.

Он сжал мою руку — я попробовала улыбнуться так, чтобы это выглядело обнадеживающе, и в этот момент земля дрогнула снова. Качнулась так, словно хотела сбросить всех нас куда-нибудь в бездну.

Карась перевернулся, подхватил Лушку и помчался куда-то за сараи. Откуда ни возьмись, появилась целая компания зайцев — прижав к голове уши, они улепетывали с такой скоростью, что обогнали бы лошадь. Поднялся ветер — ударил по хутору, хлестнул снова. Он пах гарью и тьмой, и во мне шевельнулся такой ужас, который заставляет убегать без оглядки.

Послышался треск, и крыша сарайчика, в котором сейчас работали Пит и Эннаэль, шевельнулась, будто собиралась улететь. Гном и эльф выбежали наружу, осторожно, словно ребенка, вынося причудливую золотую конструкцию, похожую на лапы с зажатыми в них сверкающими зеркалами, и Ирма довольно улыбнулась, придерживая свой платок.

— Молодцы, сделали! — воскликнула она. — Теперь, даст Небо, выстоим!

Когда ты делаешь доброе дело, то не задумываешься о выгоде, которую оно может принести. Ты просто делаешь добро, исполняешь свой долг, и мысли о доходе или профите вообще не приходят к тебе в голову.

Спасая живоглота, мы не думали, что разбогатеем или раздобудем артефакт, который однажды всех спасет. Просто вытаскивали золотолом из глупой рыбины, которая хапает все, что видит, а потом мается.

И Лушку мы спасали потому, что зайчонку нужна была помощь, а не для того, чтобы его хозяйка потом помогла нам. И сейчас, стоя рядом с Иваном, я думала о тонких нитях наших дел, которые тянутся через весь мир, соединяя совершенно непохожих людей. Это было так странно, так хорошо, что страх вдруг взял и исчез — сбежал без оглядки.

— Идем вон туда, на холм, — распорядилась Ирма. — Огня будет много, а мне еще надо где-то жить. Давайте, ребятки, смотрите под ноги! Это все нельзя уронить.

Пит негромко посоветовал не учить ученого, и мы двинулись в сторону холма. Становилось жарче — солнечный яркий день терял краски, выцветая под безжалостными лучами идущего к нам второго солнца. С хриплым карканьем пролетела стая ворон, и нас едва не сбила с ног целая компания — лисы, волк и два кабана мчались вместе, не разбирая дороги.

Звери и птицы хотели спастись. Я невольно подумала, как там сейчас дела в оставленном городе. Наверно, люди так и сидят на улице, опасаясь землетрясения, а земля дрожит под ногами безумца, и бедные наши звери сходят с ума от страха.

Ничего, маленькие, ничего. Мы скоро вернемся. Ужинать уже будем дома — эта мысль позволяла мне держать себя в руках и не орать от ужина. Шагая рядом с Анной, я представляла тарелку с крупными кусками жаренного на угольках мяса, ломтиками картофеля и маринованными овощами — так в кабачке Паоло подают свиную шею, и я твердо намеревалась там сегодня отужинать в честь нашей победы.

Как всегда. Кто о чем, а Виртанен про вкусненько пожрать.

— Задумалась? — с улыбкой осведомилась Ирма, и я кивнула. Хозяйка хутора остановилась на холме и махнула рукой. — Ставьте его вон там, ребятки. Ножки в землю, чтобы не свалился.

— Откуда вы знаете, как это все должно сработать? — поинтересовался Иван. Женщина пожала плечами.

— Мой Ангвари создал его так, чтобы защитить меня от любой напасти, — с печальным теплом ответила она. — От огненной смерти, от воды, от молнии небесной и разрывов земли. Потом расскажешь, как к вам попало мое зеркальце, с удовольствием послушаю эту историю.

— Ничего особенного там не было, — сказал Иван. — Просто мы снова взялись спасать бедолагу.

Пит и Эннаэль установили артефакт на склоне холма, и зеркала пришли в движение — закрутились, слившись в золотой сияющий круг. Ирма обернулась к нам и скомандовала:

— Ты, девочка, становишься рядом со мной. Живая вода отличная идея, а два мага иллюзий сделают ее лучше, чем один… да твою ж!

Мимо холма бежал медведь — старая громадина с сединой по хребту и густой лоснящейся шерстью. Увидев нас, он приостановился и заворчал, словно жалуясь. Ирма с сочувствием покачала головой и махнула рукой в сторону своего хутора.

— Беги, Берси, беги, маленький, — проговорила она с искренним теплом. — Беги скорее!

Ничего себе маленький, этот медведище был ростом в половину дома! Берси побежал к хутору, продолжая жаловаться и ворчать, и я пообещала себе, что обязательно его поглажу перед тем, как мы поедем в город пировать и отмечать победу.

— Ты, господин дракон, идешь вперед, — приказала Ирма и вдруг добавила: — А, ты уже ушел!

Иван и правда поднялся на холм и сейчас стоял, не оборачиваясь на нас и глядя вперед. Ветер трепал его волосы, от головы дракона летели искры, и весь он сейчас был словно ангел возмездия, готовый исторгнуть пламя на своего врага — безжалостный, сильный и прекрасный.

“Мы справимся”, — хотела было сказать я, но ничего не сказала. Растерла руки и принялась создавать иллюзию живой воды. Вот она хлынет отовсюду — обрушится с небес, поднимется из земли, будет слева и справа, сверху и снизу, со всех сторон, и сила ее станет такой, что загасит любой огонь. Чем лучше ты представляешь себе иллюзию, тем ярче она будет для того, кому предназначена.

— А ты, девочка, держись поближе к тем остолопам, — приказала Ирма. — Если что, на тебе перевязки и обработка ожогов.

Анна кивнула и отступила к Питу и Эннаэлю. Я продолжала ткать иллюзию — и удивлялась от того, какой настоящей и живой она становилась. С моих рук готова была сорваться чудесная вода, способная воскрешать мертвых и изменять мир, сокровище людей и богов — и нет, это уже была не иллюзия, не порождение моей магии и таланта, а настоящее чудо!

Ирма довольно улыбнулась, и только тогда я поняла, что хозяйка хутора усиливает меня. Все это время мы с ней работали вместе, в паре, и я осознала это только сейчас. Сколько же мне еще предстоит выучить…

Ничего. Выучу. Победим этого придурка, вернемся домой, и я каждый год буду ездить в столицу на курсы повышения квалификации. Потому что…

Земля содрогнулась, и все в мире сделалось белым. Землю залило безжизненным светом, и в самом центре его нестерпимой белизны я даже не увидела — почувствовала человеческую фигурку.

“Привет, — Кевели говорил с Иваном, но все мы услышали его голос, наполненный плохо сдерживаемым торжеством. — Наконец-то!”

Кажется, кто-то вскрикнул от удивления — наверно, эльф не сдержался. А я вдруг поняла, что в этом сиянии все-таки могу что-то видеть.

Проступили очертания холмов и деревьев чуть в стороне. Трава почему-то казалась черной. И по этой траве к нам шел высокий человек в лохмотьях.

Он выглядел усталым и в то же время воодушевленным. Вернее, выглядел не совсем то слово — я не могла рассмотреть его лица, но чувствовала все, что сейчас охватывало его душу.

Кевели провел много времени, планируя свой побег — и вот он был свободен. Он избавился от оков, его сила не уменьшилась, и он готов был расквитаться со старым врагом. Все это время Кевели была ненависть, и сейчас она сияла вокруг него, словно звезда.

И Иван ее не боялся! От дракона сейчас веяло снисходительным презрением, словно все попытки пироманта его забавляли. Иван обратился и сейчас казался мне больше, чем был на самом деле. Драконий силуэт был непроглядно черен — он плавал в белом сиянии, от брони отлетали лохмотья тумана, и Иван сейчас был полон такого ужасающего величия, что мне впервые за все время знакомства с ним сделалось по-настоящему жутко.

Он был драконом. Владыкой земли и неба. И способен был стереть в пепел всех, кто решит сопротивляться.

— Я думал, мой огонь тебе навредил, — произнес Кевели. Видно, он ожидал встретить жалкую развалину, а не дракона во всем его ослепительном величии.

Иван усмехнулся, и от этого смеха земля качнулась под ногами, словно хотела треснуть и выпустить пламя.

— Твои искорки? — с нескрываемой брезгливостью спросил Иван. — Нет! Огонь не принесет вреда дракону, это должен понимать даже такой бездарь, как ты.

Сияние вокруг Кевели медленно стало угасать. Из облака оно постепенно формировалось в кольцо, которое окружало пироманта. Только теперь я поняла, что кожа на лице горит — но боли почему-то не было. Пока не было.

Ничего. Потом кефиром намажемся.

— Тогда иди! — крик Кевели сорвался в визг. — Иди, встреть меня, как раньше! Иди сюда, ящерица!

Все, что случилось потом, уложилось в несколько мгновений — Иван шагнул в сторону пироманта, сверкающее кольцо огня увеличилось в несколько раз, артефакт тоненько засвистел, придя в движение, и мы с Ирмой освободили иллюзию.

Я и подумать не могла, что иллюзия может быть такой настоящей! Никогда, никогда — а я творила иллюзии с детства — мне не приходилось видеть ничего подобного. Да, там была лишь маленькая частичка моей силы, и та мощь, которую освободила Ирма, заставила меня замереть от восторга.

Нет, я точно попрошусь к ней в ученицы! Буду ездить на хутор после работы и внимать каждому ее слову.

Вода вдруг хлынула отовсюду. С неба обрушился тяжелый поток, и второй такой же выступил из-под холма. Вода ревела, грохотала, сминала все, что было у нее на пути. Я промокла насквозь, и это было настоящим! На мне сухого места не осталось, одежда прилипла к телу, жар, которым окутал Кевели, сменился ознобом.

Огня не стало. Живая вода погасила его.

Она пахла свежестью, солью и рыбами. Тайнами моря, чудесами далеких миров, которые стоят на ветках мирового ясеня. Она шла, исцеляя и вычищая любую тьму, и это было настолько светло, настолько живо и прекрасно, что я, кажется, дышать перестала — пыталась впитать эту чистоту и свежесть всей своей сутью.

— Да как… — услышала я невнятный возглас, похожий на растерянный стон.

Кевели споткнулся и едва не скатился с холма. Его лохмотья промокли, темные волосы облепили голову, живая вода струилась по осунувшемуся небритому лицу, и я неожиданно для себя подумала: “Как же он жалок”.

— Есть! — заорал Пит на всю округу, отплевываясь и выплясывая какой-то ритуальный гномий танец. — Есть, тридварас ты этакий, есть!

Эннаэль, такой же мокрый, как все, придерживал артефакт, не давая ему упасть. Между зеркалами крутилось сверкающее белое кольцо, и я поняла: вот она, сила огня Кевели! Выхваченная, плененная!

— Есть! — крикнул эльф, и в ту же минуту Кевели пробормотал:

— Иллюзия…

И вода исчезла, словно ее и не было. Совершенно сухие, мы стояли на таком же сухом холме, кругом был обычный свежий летний день, и в ветре уже чувствовалось дыхание осени. Несколько мгновений Кевели смотрел на себя, словно не мог взять в толк, как же это мы сумели обвести его вокруг пальца — а потом поднял руку и быстрым шагом двинулся к дракону.

Второе кольцо из белого света сейчас создавалось на кончиках его пальцев! Оно было небольшим, примерно с бублик размером, но этого хватило бы, чтоб испепелить всех нас.

А установка была занята и не приняла бы его. И новую иллюзию мы бы уже не создали — Кевели уже знал, на что мы способны.

Я растерянно посмотрела на Ивана, не в силах сказать ни слова. Потому что мы, гверх побери, сделали все, что могли — но этого оказалось мало. Кевели был слишком безумен и слишком силен.

Кольцо сорвалось с его пальцев и рвануло к дракону. Иван шевельнулся, раскрывая крылья и вытягивая длинную гибкую шею к чужому пламени, и я услышала даже не слова — мысль:

“Бегите. Бегите отсюда, я его удержу”.

А потом послышался тонкий свист, и я поняла, что Иван втягивает этот белый огонь! Принимает его в себя, как в прошлый раз — вот только теперь в нем нет драконьего пламени, чтобы справиться с чужой силой!

Кажется, я закричала и побежала вперед в отчаянной напрасной попытке его остановить. Драконье горло и тело наполнились белым свечением, послышался тяжелый низкий гул — и все померкло.