Марго. Помощница для вампира

26.2

Опустилась к его лицу и прислушалась. Дышит. Тихо, чуть хрипловато, но дышит. Живой.

— Тайлинг, — похлопала по щеке, — очнись, вампирюга проклятый, роняя слезы просила я, — где твоя хваленая регенирация, когда она так нужна. Да очнись же ты, — дернула его за плечо.

Мужчина вздрогнул и застонал.

— Тшш, не шуми. Хорошо, — будто самой себе сказала я, когда глаза мужчины приоткрылись, — отлично, ты живой, хорошо. Это очень хорошо, — как заведенная шептала себе под нос. Взгляд мужчины был мутным и растерянным. — Не отключайся. Я умоляю тебя, только не отключайся. У тебя огромная рана на спине, — сглотнула комок в горле. Кажется, я готова была разреветься. — Ты меня слышишь? Тай скрежетнул зубами. Его глаза наливались чернотой. Сизый, бледненький туман его магии начал стелиться под мужчиной. — Наверное, это хорошо, — резюмировала я. — Я могу помочь? Что сделать? Давай рану перевяжем, — параллельно стягивая с себя плащ, говорила я. — Может тебе крови дать? Что сделать? — в панике я перебирала варианты. Даже пожертвовать своей кровушки на благо вампирского здоровья я была готова здесь и сейчас. Лишь бы свалить из этого места. А без своего вампира вряд ли бы у меня получилось.

Стянула рубашку с себя, вновь накинула плащ и перескочила за спину мужчины.

— Я серьезно, — шептала я. — Если тебе нужна кровь, я готова. Лишь бы мы выбрались отсюда. Слышишь шум, это нас ищут, фокус с исчезновением, конечно, впечатлил наверняка, но нас рано или поздно найдут. А на ручках, уж извини, я тебя не донесу никуда. А ты так слаб, что едва дышишь, — Тай зарычал. Хороший знак. Значит, умирать не собирается, ишь, как рычит. Тихо, но грозно. Не любит вампир, когда его слабым зовут.

Рубашку разорвала на длинные лоскуты. Откуда только силы взялись. Это все адреналин, наверняка. Нащупала на поясе Нийкины чудо снадобья. Нашла то, что заживляющее. Надеюсь, виррам тоже помогает. Смочила ткань. Как смогла перевязала раны. Тай вздрагивал, но даже смог приподняться, чтобы я обвязала его.

— Все. Все, что могла я сделала. Вот пей, — прислонила к губам еще один пузырек с общеукрепляющим. Проглотил. Какой послушный. Всегда бы так. Ой, что за бред в моей голове. Это от страха. Точно. — Возьми кровушки, — опустилась перед его лицом на колени, — если это запустит твою чудо-регенерацию, придаст силы, то бери, сколько надо. Не все, конечно, я тоже жить хочу, но столько, чтобы мы могли выбраться. Ты вот, если восстановишься, меня на руках вынести сможешь, я тебя — точно нет. — От страха, я болтала безумолку. Так думалось легче, и своим же шепотом заглушала шум, который раздавался будто бы все ближе. — Ну чего ты морщишься и скалишься на меня, — задрала рукав и протянула руку к его лицу, — пей, говорю, — стукнула его по плечу, — ой, извини, — вспомнила, что этот баран упертый раненый и ему больно. Вновь поднесла руку к лицу, — ну же, не время геройствовать.

— П-по-мол-чи, — по слогам с трудом произнес он и поморщился.

Я тут же захлопнула рот и сцепила зубы. Хотелось ругаться и сказать что-нибудь едкое, чтобы этот герой, наконец, исполнил мою просьбу, набрался сил и снова устроил фокус с исчезновением из этих каменных дебрей. Я тут уже все посмотрела, мне не понравилось, пора бы и домой. В тихий, не очень уютный особняк с весельчаком Дереком, язвой Этохором, устрашающим, но таким родным уже Деймом и всеми остальными. И по девочкам я уже соскучилась, и вообще, там не так страшно, как местные рассказывали. Очень даже здорово. Уж там шансов выжить даже при покушении больше, чем тут в пещере этой из кошмаров. Я даже Змеиду рада буду видеть. Вредная женщина, но уже своя. Почти родная.

Пока я мысленно вела диалог с самой собой, Тай приподнялся на дрожащих руках. Он шипел от боли и кривился, но не сдавался. А когда я пыталась помочь ему принять сидячее положение даже нарычал. А я едва сдержала себя, чтобы не нарычать в ответ. Лишь бросила на него возмущенный взгляд. И он, как ни странно, успокоился. Он сел, но я продолжала держать его за плечи, иначе, он норовил снова свалиться. Тай закрыл глаза и шумно дышал. Даже эта небольшая победа стоила ему огромных усилий.

— Р-руку положи мне на грудь, Р-рита, — очень зло с трудом выговорил Тайлинг.