Кое-как выползла из-под Тайлинга. Он помогал, как мог. Опирался на дрожащие руки. Сжимал обескровленные губы и еле слышно с трудом выговорил:
— Вы-та-щи его. Ме-ша-ет. Ле-чить.
Подскочила. Откуда только силы взялись? Адреналин, видимо, все еще бурлил в крови. Не думая, не боясь, просто выполнила просьбу, схватила рукоять моего кинжала и с силой дернула из спины. Тай сплюнул кровь. Вот теперь можно и испугаться. Слезы навернулись на глаза. И тут же покатились по щекам. Я рухнула рядом с ним, обхватила лицо руками и попыталась заглянуть в глаза. Дежа вю какое-то.
— Не реви, — он криво улыбнулся и тут же поморщился. — Дай мне пару минут и от этой раны и следа не останется. Это не истинный свет, это всего лишь металл. — Прошипел что-то сквозь сжатые зубы, посмотрел на меня лихорадочно блестящими глазами и покачал головой. — А ты сильная, колючка, — его губы дрогнули, в уголках спряталась легкая улыбка, то ли восхищенная, то ли неверящая. Приподнялся, кое-как сел и огляделся. Я тоже осмотрелась.
Мы сидели в лесу. Вокруг возвышались деревья, куполом сплетались над головами их кроны, под руками колючим ежиком росла трава, вокруг непролазные кусты. Чаща леса. Та, в которую нога человека, скорее всего не ступала. Не в пещерах — уже здорово. Значит, отсюда мы как-нибудь выберемся.
— Я… — осеклась, сцепила руки в замок, закусила губу. Трудно отрицать то, что случилось, но еще труднее сделать вид, что ничего не произошло. — Что это было Тайлинг? — выдохнула я.
Его брови взлетели на лоб. Мужчина фыркнул, повел плечами, поморщился, видимо, от боли. Сел ровнее, согнул ногу в колене и оперся на него локтем.
— Что это было? Что было? — с насмешкой проговорил мужчина. — Ты спасла нас. Уже в который раз. Я, право слово, чувствую себя оскорбленным и униженным до глубины души, — наигранное возмущение и разъезжающиеся губы в улыбке. — Скоро сюда заявится куча народу, и что мне им сказать? Что меня дважды спасла моя рабыня из лап кучки магов-отступников? Какой позор, — он покачал головой и рассмеялся.
— Тай, — сгребла кучку травы и кинула в него, — хватит паясничать!
— Ладно-ладно, — поднял он руки, сдаваясь, — не буду, а то мало ли что, ты, оказывается, в гневе страшна. И смертельно опасна.
— Тайлинг! — воскликнула я и осеклась. Лес эхом разнес мой крик. Захлопнула рот и угрожающе посмотрела на веселящегося мужчину.