2.Мейсон

ГЛАВА 18

КИНГСЛИ

— Да уж, буду честной, — говорю я, глядя вслед уходящему Мейсону, — такое чувство, что я попала в «Сумеречную зону».

Стряхнув оцепенение от странного поведения Мейсона, я ищу глазами Престона и, когда наши взгляды встречаются, произношу: — Я не видела тебя с той вечеринки. Где ты прятался?

— Я помогал Фэлкону, — отвечает он с гордым видом.

— О, так ты теперь ассистент и Лейка, и Фэлкона?

— Он вообще никогда не был моим ассистентом, — бурчит Лейк себе под нос, что заставляет меня рассмеяться.

Я смотрю на Фэлкона и вижу, как он улыбается Престону, а затем поясняет: — Престон помогает мне с бизнес-планами для новой компании.

— Вау, Престон, молодец!

— Я просто благодарен за возможность, — отмахивается он от комплимента.

Я наклоняю голову и спрашиваю: — А как ты узнал, что я в бассейне?

Лицо Престона мрачнеет, и он начинает в красках пересказывать события той ночи. Когда он доходит до момента, где Мейсон делал мне искусственное дыхание, вскидываю руку.

— Погоди-ка. Перемотай назад и повтори еще раз ту часть про Мейсона.

— Он вытащил тебя и начал делать непрямой массаж сердца. — Взгляд Престона смягчается. — Я сам выдохся, пока просто держал твою голову над водой минуту-другую, но Мейсон продолжал качать, пока Лейле не пришлось его буквально оттаскивать. — Он озадаченно качает головой. — До сих пор не верится, что Серена так с тобой поступила.

Последнюю фразу я даже не воспринимаю, потому что застряла на факте: Мейсон делал мне сердечно-легочную реанимацию. Переживая, не всколыхнул ли этот инцидент старую травму Мейсона, я смотрю на Лейка: — С Мейсоном всё в порядке?

Лейк хмурится: — В смысле?

— Ну, это не пробудило в нем воспоминания... об обвале?

— Нет, — отвечает Фэлкон. — Он об этом даже не упоминал.

— Это хорошо, — задумчиво произношу я.

Это также заставляет меня осознать: перемены в поведении Мейсона ко мне, скорее всего, вызваны тем, что я едва не погибла.

Когда все ушли, вернулась Лейла в пижаме. Приглушив свет, мы уселись на полу на балконе и стали смотреть на звезды.

— Как ты на самом деле себя чувствуешь? — спрашивает она, не отрывая взгляда от небес.

Я издаю короткий беззвучный смешок.

— Ты не веришь мне, когда говорю, что я в норме?

Она поворачивается ко мне.

— Только не после того, что случилось со мной из-за Грейсона. Я знаю, что ты не в порядке.

— Да, — шепчу я. — Это странно. В одну минуту я совершенно спокойна, а в следующую — кажется, будто мне трудно дышать. Буквально. Трудно принять тот факт, что меня едва не убили.

— Убили, — бормочет Лейла. — Такое короткое слово. Оно не отражает того, что произошло на самом деле.

— Нет, не отражает.

Она тянется ко мне и берет за руку, переплетая наши пальцы.

— Дай мне своё определение.

— Я помню только панику. Это странно... — я прерывисто вздыхаю, прежде чем продолжить, — когда меня накрыл обвал, я не чувствовала такой паники, как когда... — голос срывается, когда чувство опустошенности снова вползает в сердце. — Трудно облечь это в слова. Я чувствовала себя ужасно уязвимой и одинокой. Знала, что помочь некому, и я не могу удержаться на поверхности. Никогда больше не хочу чувствовать такую панику.

Отпустив мою руку, Лейла пододвигается ближе и обнимает меня. Спустя какое-то время она шепчет: — Тот день, когда ты подсела ко мне и представилась, был одним из лучших в моей жизни. Я люблю тебя, Кингсли.

— И я тебя люблю, — шепчу я в ответ.

Мы посмотрели всего одну серию «Грейс и Фрэнки» на моем ноутбуке, прежде чем Лейла уснула. Выйдя из спальни, я тихо прикрыла дверь и села на диван. Подтянула ноги и обхватила колени руками.

Кажется, мой мир осквернили — будто кто-то взял черную краску и забрызгал ею все мои чувства и убеждения.

Стук в дверь вырывает меня из мрачных мыслей. Я встаю, думая, что это, скорее всего, Фэлкон ищет Лейлу. Когда я открываю и вижу Мейсона, в груди что-то екает.

Мейсон боролся за мою жизнь, пока не приехали спасатели.

Он был моим сердцебиением в буквальном смысле.

Эта мысль ошеломляет, слезы подступают к горлу.

— Я тебя разбудил? — спрашивает он.

Я качаю головой и отступаю, впуская его.

— Почему сидишь в темноте?

Я закрываю дверь.

— Лейла только что уснула, я вышла сюда, чтобы не будить её.

— Не спится? — спрашивает он, делая шаг ко мне.

Я качаю головой, пытаясь подавить эмоции, но одна слезинка всё же скатывается по щеке.

— Детка? — Он подносит руку к моему лицу и смахивает слезу. — Иди сюда. — Он обхватывает меня руками и крепко прижимает к груди.

Никогда в жизни я бы не подумала, что буду выплакивать горе в объятиях Мейсона Чаргилла.

Когда у меня вырывается всхлип, он наклоняется, подхватывает меня под колени и поднимает на руки. Я обвиваю его шею руками и прячу лицо у него на плече. Он идет к дивану, садится, оставив меня на коленях, и кладет ладонь мне на затылок.

Через некоторое время мне удается успокоиться настолько, чтобы поднять голову.

— Спасибо, что делал мне искусственное дыхание.

Он ничего не отвечает, только целует меня в лоб. Я встречаюсь с ним взглядом и задаюсь вопросом: кто же такой Мейсон на самом деле? Вспыльчивый плохой парень или этот заботливый мужчина?

— О чем думает твоя хорошенькая головка? — шепчет он.

Я никогда не умела ходить вокруг да около, поэтому отвечаю честно: — Я думаю, какой Мейсон настоящий. Тот вспыльчивый тип, который не берет пленных, или этот — добрый.

— А кто сказал, что я не могу быть обоими сразу? — На моих губах появляется слабая улыбка, а он продолжает: — Я беспощаден с теми, кто переходит мне дорогу, но когда дело касается друзей и семьи — я защищаю их до конца.

— Что ж, тогда я рада, что я друг, — поддразниваю я.

Я пытаюсь отстраниться, чтобы слезть с его колен, но он кладет руку мне на спину, останавливая меня. Я снова смотрю ему в лицо и, видя, как уголок его рта ползет вверх, спрашиваю: — Я ведь друг, верно?

Он молчит какое-то время, а затем произносит: — Ты друг... пока что.

И что это значит?

— Ты планируешь снова со мной воевать?

Он качает головой, и на его лице появляется сексуальная ухмылка.

— Ты даже не представляешь, что я планирую.

Я корчу рожицу и ворчу.

— Дай мне хотя бы прийти в себя, чтобы я могла дать сдачи.

Он перекладывает руку со спины мне на шею, и когда его большой палец проводит по моей челюсти, в глубине души начинает зудеть одна мысль. Как бы дико это ни звучало, я не могу не задаваться вопросом: я действительно нравлюсь Мейсону или он просто жалеет меня из-за того, что я чуть не умерла?

Он начинает наклоняться ко мне, не сводя глаз с моих, останавливается в дюйме от моего лица, выжидая реакцию, и только потом прижимается своими губами к моим. Поцелуй мягкий и мимолетный, но он бьет наотмашь — я такого не ожидала.

— Оставлю тебя с этой мыслью, — говорит он, снимая меня со своих колен и усаживая на диван. — Поспи, детка.

С широко раскрытыми глазами я смотрю, как он уходит.

Что ж, вот этого я точно не ждала. Секс по злобе — да. Но... нежность и забота?

Мне ведь это не привиделось, правда?