2.Мейсон

ГЛАВА 22

МЕЙСОН

Её ладонь припечатывается в мою челюсть, и на мгновение мне приходится закрыть глаза, чтобы не совершить какую-нибудь серьезную глупость. Я чувствую, как Кингсли дергает ручку двери, и, не раздумывая, наклоняюсь и перебрасываю её через плечо.

— Мейсон! — взвизгивает она.

Я несу её обратно в спальню и бросаю на кровать, после чего запираю дверь и прячу ключ в карман — она не выйдет отсюда, пока мы не закончим разговор. Сделав пару глубоких вдохов, я поворачиваюсь к ней лицом.

— Что ты, черт возьми, творишь? — шипит она, соскакивая с кровати и надвигаясь на меня.

Как бы я ни был взбешен, я не могу не заметить, до чего же она чертовски красива в гневе.

— Можешь успокоиться хоть на минуту и просто выслушать меня? — спрашиваю я, и мой голос звенит от напряжения.

Она отворачивается и на пару секунд закрывает глаза, а затем снова впивается в меня яростным взглядом.

— Я не какая-то там бизнес-сделка. Контракт? Ты совсем с ума сошел? Если ты мне не доверяешь, то какой смысл вообще заводить со мной отношения?

Черт возьми, как мне заставить её слушать? Я делаю шаг к ней, но она резко отступает и выставляет руку между нами: — Клянусь, если ты меня тронешь — я окончательно слечу с катушек.

Я снова глубоко вздыхаю и медленно выдыхаю.

— Кингсли, — произношу я, не зная, как разгрести этот бардак. — Ты не понимаешь. Мне нуж...

— О, я всё понимаю! — Она упирает руки в бока и качает головой.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не сорваться на крик.

— Не делай так! — рявкает она.

— Что именно? — я в замешательстве.

— Не делай это фокусом с губой. Ты не должен выглядеть таким горячим, когда я с тобой ругаюсь!

У меня вырывается взрыв смеха, потому что, блять, эта женщина меня в могилу сведет. Смех затихает, и я ловлю её взгляд.

— У меня никогда раньше не было серьезных отношений, и я правда стараюсь.

На её лице промелькнула боль, и она разочарованно шепчет: — Мейсон, если ты мне не доверяешь, значит, ты меня совсем не знаешь. — Она отходит и садится на кровать. — Ух. Как же это сложно.

Спустя какое-то время она снова встает и протягивает руку: — Отдай ключ.

Я провожу ладонью по лицу, устало потирая глаза.

— Никто из нас не выйдет отсюда, пока мы это не уладим.

— Серьезно? — Она скрещивает руки на груди. — Всё уже улажено, Мейсон. Я не буду в серьезных отношениях с парнем, который мне не верит.

Прежде чем я успеваю сказать, что она неправильно поняла про NDA, она продолжает, и её голос начинает дрожать. Я ненавижу, когда её глаза начинают блестеть от слез.

— Я должна спросить: я хоть раз давала тебе повод сомневаться во мне? Да, мы знакомы всего пару месяцев, но когда я сделала хоть что-то, что заставило бы тебя усомниться в моей порядочности?

— Хант, — пытаюсь я вставить слово.

— Ты слышал, чтобы я трепалась о том, что мы переспали?

— Кингсли, замолчи! — рычу я, мне просто нужна чертова секунда.

— Это правда больно, Мейсон. Мне пришлось дважды доверить тебе свою жизнь, а ты хочешь, чтобы я подписала бумажку?

— Женщина! Заткнись нахрен и дай мне хоть слово сказать! — кричу я.

Она округляет глаза, но, по крайней мере, замолкает.

— Я никогда не говорил, что хочу, чтобы ты подписывала этот чертов контракт.

Она начинает часто моргать, будто всё еще не понимает моих слов.

— Ты слышала, что я только что сказал? — я раздраженно выдыхаю. — Я просто рассказывал тебе о существовании такого документа, но я никогда не говорил, что не доверяю тебе и заставлю его подписать.

— Нет? — спрашивает она. Гнев мигом испаряется, оставляя на её лице выражение крайнего смущения. Она неловко пожимает плечами. — Ой.

— Ой? — я тяжело вздыхаю. — Ты только что разнесла тут всё, и это просто «ой»?

Кингсли опускает взгляд на свои руки, которыми она нервно теребит край свитера, и шепчет: — Прости. Я правда подумала, что ты хочешь, чтобы я подписала эту штуку.

— Тогда я бы подсунул её тебе еще перед тем, как трахнуть в первый раз, — напоминаю я.

— Верно. — Её плечи поникают, она выглядит совсем несчастной. — Вечно я всё порчу.

— Теперь мне можно тебя коснуться? — уточняю я на всякий случай. — Или ты снова меня ударишь?

С виноватым видом Кингсли делает эту чертовски милую штуку: поджимает губы и смотрит на меня огромными синими глазами.

— Прости, что ударила тебя.

— И ты больше так не будешь.

Уголок её рта едва заметно ползет вверх.

— Больше не буду.

Когда я не шевелюсь, она заводит руки за спину и делает два шага ко мне.

— Ты пытаешься задобрить меня своей милотой? — спрашиваю я, и на моих губах тоже появляется улыбка.

Она кивает, затем бросается вперед, хватает меня за свитер и с надеждой заглядывает в глаза.

— Получается?

Я усмехаюсь.

— Должен сказать, я удивлен твоим темпераментом. — Я кладу ладонь ей на поясницу, притягивая ближе. — Сначала ты ударила того ублюдка коленом, а потом досталось и мне.

Она снова поникает.

— Прости, — шепчет она еще раз.

— Насколько сильно ты сожалеешь? — на моем лице расплывается ухмылка.

— Очень. — Кингсли смотрит на меня и, увидев улыбку, заметно расслабляется.

— Докажи, — шепчу я.

Она кладет руки мне на плечи и, встав на цыпочки, тянется ко мне, но умудряется лишь чмокнуть меня в подбородок.

— И это всё? — спрашиваю я, вовсю пользуясь моментом.

В глазах Кингсли вспыхивает озорство. Она хватает меня за руку и тянет к кровати. Я начинаю смеяться, когда она забирается на матрас и встает на нем во весь рост. Теперь мне приходится смотреть на неё снизу вверх, а она заигрывающе шевелит бровями.

Она подносит ладонь к моему лицу, кончиками пальцев касаясь кожи там, где была пощечина, а затем наклоняется и целует это место. Я подаюсь вперед, обхватываю её за ягодицы и прижимаю к себе. Она берет моё лицо в свои ладони и начинает покрывать его поцелуями.

Когда она добирается до моих губ, она замирает и, встретившись со мной взглядом, шепчет: — Ты всё еще хочешь отношений с этой сумасшедшей девчонкой?

Улыбаясь, я киваю: — Твоё безумие отлично сочетается с моим.

Мои слова вызывают у неё улыбку, а затем она едва касается моих губ своими. Это нежные прикосновения, пока мне не становится мало, и я беру инициативу в свои руки. Я подхватываю её под ноги, и она с игривым визгом падает на кровать, а затем отодвигается, чтобы я мог лечь рядом. Подперев голову рукой, я провожу пальцем по её губам.

— Ты мне нравишься, Хант.

Её рот изгибается в улыбке под моим пальцем.

— Да? Больше не хочешь меня придушить?

Я качаю головой.

— Ты мне тоже нравишься.

— Да? Я тебя больше не пугаю?

Её теплая улыбка отражается в глазах, когда она обвивает мою шею руками.

— Нет. Как я могу тебя бояться после того, как ты дважды спас мне жизнь?

— Может, я спасал тебя для того, чтобы потом самому пытать? — поддразниваю я, наклоняясь ближе. Слегка прикусив её нижнюю губу, я втягиваю её в рот, а затем отпускаю.

— Да? — Она придвигается еще ближе. — Я почти уверена, что мне понравится любая пытка, которую ты для меня придумаешь.

— Хм... как кинки, — стону я.

Она отстраняется, и её глаза округляются: — Погоди. Мы ведь не говорим о плетях и всяком таком дерьме, верно?

— Хант, единственное, что будет касаться твоей задницы — это моя ладонь, так что не нарывайся. А то перекину тебя через колено.

Она на секунду задумывается над моими словами, и я с удивлением смотрю на неё.

— Тебе нравится идея того, что я отшлепаю тебя?

— Э-э... ну... — заикается она, и её щеки становятся розовыми. — Я этого не говорила.

Я дразняще провожу губами по её губам.

— О, тебе и не нужно было ничего говорить. Твоя реакция стала лучшим ответом.