2.Мейсон

ГЛАВА 8

КИНГСЛИ

— Лейла! — я указываю пальцем туда, где Мейсон выбивает всю дурь из Уэста.

— Черт, я за Фэлконом! — бросает она и несется в сторону общежития.

Я подбегаю ближе к драке, понятия не имея, что делать.

«Должно быть, там было много крови, когда ветка пригвоздила твою руку к её телу».

Эти слова пронзают меня насквозь. Я замираю чуть правее от Уэста, оцепенев от шока. Мой взгляд прикован к Мейсону: его лицо превратилось в маску из резких линий, всё тело бьет дрожь. И в этот момент я осознаю, как выглядит Мейсон в ярости.

Он выглядит как разгневанная стихия.

— Я убью тебя, — рычит Мейсон. Я вскрикиваю, когда его кулак снова встречается с лицом Уэста.

Лейк пытается вмешаться, но Мейсон бросает на него взгляд обезумевшего маньяка: — Отойди на хрен!

Дело плохо. Я оглядываюсь через плечо, надеясь увидеть Фэлкона, но его нигде нет. Сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри всё вибрирует от тревоги.

— Ты не имеешь права говорить о моей сестре! — Дыхание Мейсона превращается в хриплые всхлипы, но он не перестает наносить удары.

Внезапно подбегает Фэлкон и вклинивается между ними. Он с силой отталкивает Уэста, и я успеваю только округлить глаза, прежде чем Уэст врезается в меня.

Со вскриком я падаю на землю, Уэст заваливается сверху, и что-то твердое с размаху бьет меня по губам. Я замираю от резкой боли, крепко зажмурившись.

Когда рот наполняется привкусом железа, я спихиваю с себя Уэста и вскакиваю. Сплевываю и едва не давлюсь от отвращения.

— Фу-у-у... Его кровь попала мне в рот!

Лейла подбегает ко мне и пытается вытереть мне губы рукавом своего свитера, но я отстраняюсь.

— Черт, Кингсли, — ахает она. — Это твоя собственная кровь.

— Моя? — я хмурюсь и, коснувшись пальцем губы, морщусь от боли. — Ух, и правда моя.

— Ты в порядке? — спрашивает Лейк, кладя руку мне на плечо и наклоняясь, чтобы рассмотреть лицо.

— В порядке. — Я чувствую, как кровь капает на подбородок, и быстро прикрываю рот рукой, чтобы не закапать всё вокруг. — Пойду приведу себя в порядок, — мямлю я сквозь ладонь и направляюсь к общежитию.

Через секунду слышу голос Лейлы: «Я присмотрю за ней».

Оглянувшись, я вижу, что Мейсон идет следом за мной. Он догоняет меня и преграждает путь. Схватив за плечи, он рявкает: — Дай посмотрю.

— Всё нормально, — спорю я, не убирая руки.

Клянусь, я слышу его рычание, когда он хватает меня за запястье и силой отводит мою руку.

Его взгляд остро вонзается в рану. Когда капля крови добегает до самого края подбородка, он другой рукой стирает её. Он вытирает пальцы о свой пиджак — от такой беспардонности у меня глаза на лоб лезут — и, не говоря ни слова, тащит меня в сторону Hope Diamond.

— Я в порядке! — я пытаюсь упираться, но Мейсон игнорирует меня и затаскивает в лифт.

Капля крови шлепается на чистый пол. Я быстро прикрываю подбородок свободной рукой, чтобы не оставить за собой кровавый след. Мейсон жмет на кнопку, так и не выпуская мое запястье, а когда двери открываются, вталкивает меня внутрь. Я едва удерживаюсь, чтобы не врезаться в него.

Мейсон тянется мимо меня и нажимает кнопку верхнего этажа. Отстранившись, он снова смотрит мне в лицо. Наконец он отпускает мою руку и скидывает пиджак. Оттолкнув мою ладонь, он едва не душит меня, прижимая свой пиджак к моему рту.

— Дышать нечем, — ворчу я, сверля его взглядом.

— Просто держи эту хреновину, — огрызается он.

Я перехватываю пиджак, чуть сдвинув его вниз.

Двери открываются, и Мейсон снова хватает меня за руку, увлекая за собой.

— Эй! — возмущаюсь я, но пиджак приглушает звук.

В люксе он не останавливается: тащит меня прямо в спальню, а оттуда в ванную. Я с любопытством озираюсь — здесь всё просто стерильно, не то что у меня.

В ванной Мейсон отпускает мою руку, перехватывает за бедра и — я даже пискнуть не успеваю — усаживает меня на столешницу рядом с раковиной.

Он тянется к душу, достает салфетку, смачивает её и одновременно моет руки. Нетерпеливым движением он раздвигает мои колени, чтобы встать прямо между ними.

А-а-а-а... Мой мозг буквально гудит от неожиданности. Единственное, что я могу — это хлопать ресницами от такого напора. Мейсон начинает промакивать рану, и я дергаюсь от жжения.

— Эй... больно же!

Он берет меня за подбородок, фиксируя голову, и продолжает очищать рану, но на этот раз гораздо нежнее. Он вытирает кровь с подбородка, затем тянется к шкафчику над раковиной, практически наваливаясь на меня всем телом.

Оказавшись в такой экстремальной близости к его груди, я просто пялюсь на него как идиотка. Его пряный парфюм бьет в нос, и на мгновение я теряю рассудок.

— Классный одеколон.

Мейсон отстраняется и ставит рядом небольшую аптечку. Он склоняет голову, выискивая нужное, а я невольно скольжу взглядом по резкой линии его челюсти, покрытой легкой щетиной.

— Решил устроить перерыв в бритье? — спрашиваю я.

— Заткнись, Хант, — глухо рычит он.

Он достает спиртовую салфетку и подносит к моему лицу. Я отшатываюсь: — Будет щипать!

Его левая рука мгновенно оказывается на моей шее, крепко удерживая меня на месте.

Когда он начинает обрабатывать порез, у меня слезятся глаза от резкого запаха. Щиплет немилосердно, и у меня вырывается тихий стон.

— Почти закончил, — шепчет он, и его тон становится гораздо мягче.

Он бросает салфетку в раковину и, склонив голову, наклоняется еще ближе, рассматривая порез. Я чувствую его дыхание на своей коже и замираю — осознание близости накрывает меня волной.

— Кажется, зашивать не придется, — говорит он, совершенно не замечая моей реакции. Когда он отстраняется на пару сантиметров и наши глаза встречаются, я быстро отвожу взгляд.

— Расслабься, Хант.

Чувак, ты буквально вломился в мое личное пространство. Я вижу твою челюсть, твой рот, твое... всё. И от тебя та-а-ак вкусно пахнет. Да уж. Никаких шансов расслабиться.

Он выдавливает немного мази на палец, берет меня за подбородок и аккуратно наносит на рану. Я снова отворачиваюсь, чтобы не пялиться на него, и мой взгляд падает на шрам на его левой руке — он тянется от запястья до самого локтя. Не подумав, я провожу пальцем по всей длине шрама.

Мейсон замирает. Почувствовав на себе его обжигающий взгляд, я быстро отдергиваю руку.

— Только не вздумай меня сейчас жалеть, — предупреждает он.

— Это просто минутное помутнение рассудка от паров всей той химии, что ты мне в лицо тычешь, — быстро оправдываюсь я.

Он наклеивает на рану пластырь, а затем снова смотрит мне в глаза, упершись руками в столешницу по обе стороны от меня.

М-м-м... Я смотрю на него, понятия не имея, что делать дальше.

— Спасибо, — шепчу я, решив, что он ждет именно этого.

В его глазах всё еще тлеет ярость после драки с Уэстом. Я уже начинаю ерзать, когда он произносит низким рокочущим голосом: — Мне жаль, что тебе досталось.

Мои брови взлетают до небес — я никогда не слышала, чтобы этот человек произносил слова «мне жаль».

Он отстраняется.

— Не смотри на меня так, Хант. А то я пожалею, что извинился.

Я указываю пальцем на свое лицо: — Ты про это выражение полного недоверия?

— Кингсли!

— Ме-е-ейсон, — я округляю глаза, и когда на губах начинает играть улыбка, морщусь от боли.

— Так тебе и надо, — бормочит он, убирая мусор из раковины.

Наверное, у меня временное сотрясение мозга, потому что я спрыгиваю со столешницы и хлопаю его по руке.

— Спасибо, что подлатал, но серьезно — человечеству повезло, что ты не пошел в медицину. У тебя напрочь отсутствует врачебный такт.

Мейсон резко разворачивается, бросает салфетку обратно и снова нависает надо мной. Он наклоняется еще ближе, и я тяжело сглатываю, чувствуя его дыхание у своего лица.

— Ты бы не справилась с моим «тактом», Хант.

Не спорь. Дай ему выиграть этот раунд. Не смей!..

— Это вызов? — шепчу я в ответ.

Ох, женщина. Ну зачем? Зачем тебе всегда нужно оставить за собой последнее слово?

Он слегка отстраняется, не сводя с меня глаз. Я борюсь с желанием сглотнуть. На этот раз он смотрит на меня так долго, что я чувствую — я абсолютно не в своей тарелке. Глубоко внутри я знаю, что он мне не по зубам. Он слишком горяч, слишком интенсивен и намного сильнее меня. С акцентом на слове «горяч».

Его взгляд медленно опускается к моим губам. Я едва не облизываюсь, но, к счастью, остатки здравого смысла напоминают мне о ране.

— На язык ты острая, но то, как расширились твои зрачки и участилось дыхание, говорит мне, что ты только на словах смелая, — шепчет он.

Звук захлопнувшейся двери разрушает момент. Я слышу голос Лейлы: — Кингсли, ты здесь?

Я отстраняюсь от Мейсона и вылетаю из ванной к Лейле, стоящей в гостиной.

— Всё подлатано! — говорю я, запыхавшись, и, хватая её за руку, утаскиваю из люкса так быстро, как только могу.

— Ты в порядке? — спрашивает она у лифта.

— Да, и я умираю с голоду, — использую я первый попавшийся предлог.

— А тебе не больно? Ты сможешь есть? — Она внимательно изучает мое лицо, и я кожей чувствую: она понимает, что между мной и Мейсоном что-то произошло.

— Если надо будет, я высосу этот обед через гребаную соломинку! — заявляю я. Когда уголки её губ ползут вверх, я начинаю тараторить: — Просто это так странно, когда он не пытается откусить мне голову, а делает... ну, знаешь, лечит меня.

— Да неужели? — она легонько толкает меня локтем. — Настолько странно, что ты забыла помыть руки?

— Черт. — Я смотрю на свои ладони и кривлюсь.

— Ага, я так и думала, — смеется она.

Мы заходим к ней, чтобы я умылась, и только потом идем обедать.