2.Мейсон

ГЛАВА 28

МЕЙСОН

Я заканчиваю работу и, сверившись с часами, вижу, что уже почти пора ужинать. Закрываю ноутбук и иду в гостиную, где Лейк сидит на своем обычном месте.

— Ты заказал еду? — спрашиваю я, присаживаясь на другой диван.

— Это вопрос с подвохом? — язвит он.

— Просто уточняю.

— Фэлкон побежал вниз за китайской едой. На обратном пути он позовет девчонок и Престона. — Лейк не отрывает взгляда от телефона.

— Переписываешься с Ли-Энн? — спрашиваю я. — Она прилетает в эту субботу, верно?

— Да, рейс Ли приземляется в три часа дня. — Он улыбается, откладывая телефон.

— Ты уже и имя сократил?

— Мы же женимся в июле, — иронично отвечает он.

— Точно. Наверное, самое время, — соглашаюсь я. Хотя я спрашивал его об этом уже миллион раз, не могу удержаться: — Ты уверен насчет этого брака?

Он делает глубокий вдох и медленно выдыхает.

— Не на сто процентов.

Его ответ шокирует меня.

— Почему?

— Я пойду до конца только тогда, когда мы проведем какое-то время вместе. Сказать, что на данном этапе у меня нет сомнений, было бы глупо.

— Справедливо.

Дверь открывается, и входит Фэлкон с пакетами китайской еды. Следом за ним идут девчонки и Престон. Когда Кингсли пытается сесть рядом со мной, я подхватываю её за бедра и усаживаю к себе на колени.

Она тут же расплывается в улыбке и целует меня в щеку.

— Целую вечность тебя не видела, — шутит она.

— Ага, — ухмыляюсь я в ответ. — Целых... четыре часа. — Я усмехаюсь и перевожу взгляд на Лейка, который наблюдает за нами с теплой улыбкой.

Он наклоняет голову, и на его лице появляется редкое серьезное выражение.

— Вы даже не представляете, как я рад видеть вас вместе.

— Спасибо, дружище, — отвечаю я, зная, что он говорит искренне.

Лейла расставляет еду на столе и командует: — Тащите свои задницы сюда, пора есть.

Лейк вскакивает как ошпаренный, заставляя меня хохотнуть. Я помогаю Кингсли подняться и иду к столу. Выдвигаю ей стул и сажусь рядом.

Пока мы едим, беседа течет непринужденно. Я жду, когда все закончат, прежде чем достать из кармана телефон Серены и положить его на стол.

— Причина, по которой я хотел, чтобы мы все собрались, в том, что Серена кое-что рассказала мне прямо перед тем, как на стадионе начался хаос.

— Что? — спрашивает Кингсли, упираясь локтями в стол.

Я включаю телефон и открываю переписку между Сереной и миссис Рейес. Мой взгляд прикован к Фэлкону. Я передаю телефон ему.

Он читает сообщения, и его губы сжимаются в жесткую линию.

— Как ты хочешь с этим поступить? — спрашиваю я, понимая, что решать ему, раз дело касается его матери.

Он кладет телефон на стол и чеканит слова: — Так же, как мы поступили с Сереной. Уничтожим её. — Он потирает переносицу, делает пару глубоких вдохов и смотрит на Лейлу. Взяв её за руку, он объясняет остальным: — Серена сказала Клэр, что видела в студенческом деле Лейлы информацию об аллергии. Именно Клэр сказала ей, что делать.

На несколько секунд воцаряется тишина, пока Лейк не спрашивает: — Престон, сможешь взломать банк и заморозить её кредитки?

— Раньше не пробовал, но могу попытаться, — отвечает Престон, у которого уже загорелись глаза.

Фэлкон горько усмехается и качает головой.

— Этого мало. Я хочу ударить туда, где ей будет больнее всего.

— По её статусу, — бормочу я.

— Мне нужно будет поговорить об этом с Джулианом и отцом.

— Хочешь поехать в офис завтра? — спрашиваю я.

— Мы могли бы присоединиться к нашим отцам на поле для гольфа. Мой постоянно зовет, — упоминает Лейк.

— Хорошая идея, — соглашается Фэлкон. — Знаешь, в какие дни они играют?

— По четвергам после обеда, — отвечает Лейк.

— То есть завтра. — Фэлкон кивает. — Я позвоню Джулиану и скажу встретиться с нами в гольф-клубе.

— Значит, мне ничего взламывать не нужно? — спрашивает Престон с легким разочарованием.

— Прости, дружище, — Лейк хлопает его по плечу. — Может, в следующий раз.

— Ты как, в норме? — спрашиваю я Фэлкона. Хоть он и не ладит с Клэр, она всё же его мать.

На его лице появляется циничная гримаса.

— Не могу сказать, что я удивлен. — Он вздыхает. — Но я в порядке.

Его глаза встречаются с глазами Лейлы, и он шепчет: — Прости меня, моя радуга.

Она смотрит на него с такой любовью, что у меня на сердце становится спокойно — я знаю, она не винит его за поступки матери.

— Не извиняйся предо мной, Фэлкон. Ты тут ни при чем.

— Что ж, по крайней мере, я теперь знаю, что не сама чуть не убила свою лучшую подругу, — внезапно бормочет Кингсли.

— Ты же знаешь, я никогда тебя не винила, — говорит Лейла.

— Знаю, но чувство вины это не убирало. — Кингсли качает головой. — Почему люди такие злые? Почему все не могут просто жить дружно?

— Жадность, — отвечает ей Престон. — Чем больше имеешь, тем больше хочешь, и тем более безжалостным становишься. — Его глаза округляются, когда он понимает, что ляпнул. — Я... я н-не вас и-имел в виду!

— Нет, ты прав, — иронично соглашается Лейк. — Поэтому я и не пойду в CRC. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Я недостаточно силен, чтобы не позволить такой власти изменить меня.

— Это сильное чувство, — признаю я. — Мгновенный кайф.

— Жаль, что мне еще нет двадцати одного, — говорит Кингсли. — Я бы сейчас не отказалась выпить.

Я начинаю смеяться и качаю головой.

— Когда у тебя день рождения? Я позабочусь, чтобы на твоё двадцатилетие выпивки хватило на всех.

— Девятнадцатого июля. Я Рак по гороскопу.

— Я ни хрена не смыслю в знаках зодиака, — бормочу я.

— А у тебя когда? — спрашивает она.

— Пятого февраля.

— Это всё объясняет, — смеется Лейла.

— Что именно?

— Чувак, ты Водолей.

— И что?

— Водолеи холодны, упрямы, и для них не существует золотой середины, — зачитывает Престон из телефона.

— Вот именно, — Лейла тычет пальцем в сторону Престона, сдерживая смех.

— Твой день рождения совсем скоро, — бормочет Лейк. — Нужно что-нибудь организовать.

— Давайте разберемся с делами на этой неделе, а потом устраивайте вечеринку какую хотите, — отрезаю я. Мне просто хочется, чтобы вся эта грязь поскорее осталась в прошлом.

— Терпеть не могу кепки, — ворчу я, когда Лейк протягивает мне одну.

— Ты на солнце спечешься. Бери чертову кепку, — командует он.

Я забираю её и натягиваю на голову.

— Мы рано?

— А вот и они, — говорит Фэлкон.

Я поворачиваю голову и расплываюсь в улыбке. Впереди идет мистер Рейес, за ним мистер Катлер, а мой отец замыкает шествие.

— Престон спрашивал, почему мы не ходим рядом. — Я указываю на наших отцов. — Надо было сфотографировать и отправить ему.

Фэлкон смеется.

— Никогда не замечал этого, пока ты не сказал.

— По крайней мере, мы унаследовали все лучшие черты, — острит Лейк.

— Парни, — приветствует мистер Рейес, когда они подходят. — Рад, что вы наконец решили к нам присоединиться. Джулиан только что звонил, он ждет нас у гольф-каров.

Фэлкон идет рядом с мистером Рейесом, а я ухмыляюсь, когда Лейк закидывает руку на плечо мистеру Катлеру. Папа улыбается мне и наклоняет голову: — Ты выглядишь как-то иначе.

— Это из-за дурацкой кепки, — бурчу я.

— Если ты так говоришь... — Уголок его рта ползет вверх. — Встретил кого-нибудь интересного за последнее время? — спрашивает он, пока мы идем за остальными.

— Например?

— Ну... кого-нибудь, — его ухмылка превращается в теплую улыбку, — например, девушку?

— Кто тебе настучал? — смеюсь я.

— Твоя мать ходила на свой обычный ботокс и разговорилась с тем самым доктором.

— Не-е-ет. Доктор Хант? — Я останавливаюсь и закрываю лицо рукой. — Мне страшно спрашивать, о чем они говорили.

Отец хлопает меня по плечу: — Мать весь вечер восторженно расписывала, как доктор тебя нахваливал. Так что скажи мне, у тебя с этой девочкой всё серьезно?

Подойдя к гольф-карам, я смотрю отцу в глаза и киваю: — Очень.

— Главное, чтобы ты был счастлив, Мейс.

В горле встает ком.

— Я счастлив, пап. Правда.

— Тебе стоит привести её на ужин. Мать будет рада познакомиться.

Я киваю и поворачиваюсь к Джулиану, который как раз закончил здороваться с Лейком и мистером Катлером.

— Мистер Чаргилл, — Джулиан и папа обмениваются рукопожатием. Джулиан ждет, пока папа отойдет к остальным, и протягивает руку мне.

Пожимая её, я всё еще чувствую прилив эмоций после разговора с отцом. Сглотнув, я произношу: — Спасибо.

— За что? — искренне удивляется Джулиан.

— За то, что доверился мне.

Широкая улыбка озаряет его лицо.

— Я всегда тебя поддержу, Мейсон.

— На какое-то время я об этом забыл, — признаюсь я.

Джулиан кивает, и грусть в его глазах говорит о том, что он тут же вспомнил о Дженнифер. Моё дыхание учащается, и мне приходится отвести взгляд. Уставившись на дерево в стороне, я говорю: — Она бы хотела, чтобы ты был счастлив.

— Посмотри на меня, Мейс.

Я качаю головой, не доверяя собственному голосу. Джулиан кладет руки мне на плечи и повторяет: — Посмотри на меня.

Я делаю глубокий вдох и поднимаю глаза.

— Дженнифер была моей первой любовью. Куда бы ни занесла меня жизнь, она всегда будет в моем сердце. Однажды я встречу женщину, с которой захочу прожить жизнь, но это не будет значить, что я забыл Джен. Ты ведь понимаешь?

— Да. И, если это чего-то стоит, я очень надеюсь, что ты найдешь ту, кто сделает тебя счастливым.

Джулиан приобнимает меня за плечо, и мы медленно идем к остальным.

— Мне важно это слышать. А теперь... давай надерем им задницы!

— Ты неправильно его держишь, — в сотый раз говорит мистер Катлер Лейку.

— Пап, я левша, — напоминает Лейк.

— Ах да, точно.

— Ну всё, я прямо чувствую прилив отцовской любви, — шутит Лейк, ударяя по мячу.

Фэлкон заходится от смеха, когда в воздух взлетает клок травы, а мяч откатывается всего на пару сантиметров.

Я притворно кашляю и шепчу: — Мимо.

Лейк строит мне рожу и пробует снова. Еще один кусок дерна летит в сторону.

— Если продолжишь в том же духе, мне придется перестилать весь газон, когда ты закончишь, — бормочет мистер Катлер.

— Спасибо, пап, — язвит Лейк.

Фэлкон снова смеется, и Лейк наставляет на него клюшку: — Иди сам попробуй ударь по этому чертову мячу.

— Господи, смотреть, как слепой ведет слепого, — ворчит мистер Рейес. — Дайте я ударю, и пойдем дальше.

Мы отходим. Мистер Рейес замахивается клюшкой, и тут Джулиан кричит: — Папа, утка! (Duck!)

Мистер Рейес бьет по мячу совершенно не в ту сторону и задирает голову к небу: — Где?

— В смысле где? — Джулиан начинает хохотать.

— Ты сказал — утка!

Лейк валится на задницу, беззвучно смеясь до слез и тыча дрожащим пальцем в мистера Рейеса.

— Тодд, твой парень сейчас описается, — говорит мистер Рейес, едва сдерживая улыбку.

— Пап, я имел в виду «пригнись» (duck down)! — объясняет Джулиан и заливается смехом.

— Тогда так и говори — «ложись»! Не ори «утка», когда мы стоим у пруда!

Я закрываю лицо рукой, меня начинает трясти от смеха.

— А зачем ты вообще заорал «пригнись»? — спрашивает мистер Рейес.

— Ради всего святого, Уоррен, он тебя просто отвлекал, — подает голос мой отец у меня за спиной. — Иногда я гадаю, где твои мозги.

— Я тебе сейчас покажу, где будет моя клюшка через минуту! — угрожает мистер Рейес и бросается за Джулианом, который едва может бежать от смеха.

— У тебя же инфаркт будет! — кричит ему вслед мистер Катлер.

Мистер Рейес останавливается и возвращается к нам с улыбкой на лице. Я перевожу взгляд на Фэлкона — он смотрит на отца с нескрываемой нежностью. Глядя на этих мужчин, я мечтаю остановить время. Мы все улыбаемся.

— Мейсон, — говорит папа, проходя мимо. — Хочешь гонку?

— Еще бы! — Я срываюсь с места, меня не нужно просить дважды.

— О боже, мы все умрем, — бормочит мистер Катлер.

Я запрыгиваю в ближайший гольф-кар и ухмыляюсь отцу, когда он садится в другой. Фэлкон занимает место рядом со мной, а Лейк и Джулиан забираются назад. Я жду, пока мистер Рейес и мистер Катлер усядутся к папе, прежде чем завести двигатель.

— Готов, пап? — кричу я. Папа кивает.

— Если они нас обгонят, я в офисе не оберусь позора, так что лучше побеждай! — доносится сзади голос Джулиана.

Мистер Рейес поднимает клюшку и начинает отсчет: — Три... два... один...

Папа срывается с места. Я даю ему немного оторваться, прежде чем поддать газу.

— Ты специально проигрываешь? — спрашивает Лейк. — Они не выпишут тебе бонус за то, что ты поддался.

— Сядь и наслаждайся шоу. Такого ты больше не увидишь, — отвечаю я и начинаю разгоняться перед поворотом.

— Тихоход! — кричит мистер Катлер.

Папа оглядывается через плечо и, увидев, что я настигаю его, пытается прибавить скорости как раз на повороте.

— Ашер! — орет мистер Рейес, когда кар начинает заносить вправо.

Я торможу, и мы наблюдаем, как наши отцы на полной скорости въезжают прямо в пруд. Из ближайших кустов вылетает утка, и мистер Рейес бормочет: — Надо было всё-таки идти на охоту...

Лейк вываливается из кара и катается по траве, не в силах вздохнуть от хохота. Фэлкон рядом со мной буквально рыдает. Джулиан бьет рукой по сиденью, слезы текут по его лицу. Я смеюсь до колик, глядя, как наши отцы пытаются помочь друг другу выбраться из воды, но только тянут друг друга на дно.

— Перестаньте мочиться в штаны и идите помогите нам! — кричит отец.

Лейк начинает хрипеть: — Стойте... не могу... дышать...

Фэлкон выходит помочь, но доходит только до края газона и падает на колени от смеха. Я выхожу, вытираю глаза и иду к ним. Стоя на берегу, я протягиваю руку отцу. Он хватает меня обеими руками и... резко дергает.

Я лечу вперед, и меня накрывает холодная вода.

Хохот Джулиана, Фэлкона и Лейка взрывается с новой силой, когда я сажусь в воде. Поднимаю глаза на папу — на его лице сияет огромная улыбка.

— Свежо, правда?

Он подает мне руку, и когда я снова встаю на ноги, я, не раздумывая, крепко обнимаю его.

— Это чер... — я быстро исправляюсь, — это здорово — видеть тебя улыбающимся.

— Тебя тоже, мой мальчик.