Миссия: реабилитировать злодейку! Том2

Глава 1

Когда маги подготовили парящие ступени, чтобы он мог нанести удар праведного гнева с самых небес, Атил был готов увидеть что угодно. Бесчисленное количество тел, бегущих рыцарей, что дали присягу собственной жизнью. Дворец роз в огне и даже смерть своей маленькой семьи, от которой больше семи лет упрямо отмахивался. Отмахивался, потому что уже приходил через это, и вот снова…

Гидра носящая в себе одно из сердец темного бога Морел посреди императорского сада. Должно быть все его предки в ином мире сходились во мнении — императорская семья Турина выродилась. Атил в общем-то этого и хотел, и, взойдя на трон, дал себе обещание. Так почему же сейчас гнев горел в нем с такой силой, что черная метка на сердце пульсировала адским огнем.

Взбираясь по парящим ступеням Атил готов был снять морок невидимости и сразиться с гидрой в смертельной битве. И гори оно все синим пламенем. Вот только это самое синее пламя уже горело. И без него.

Он поверить не мог в то, что видел. Он замер, не в силах нормально вздохнуть. Сердце билось о ребра так сильно, что впервые за долгое время Атил почувствовал себя живым. Он видел детей, отпрысков великих домов. Живыми. И своего сына, единственного сына, которого знать не желал. Они скрывались за куполом маны, что переливался всеми возможными цветами, а перед ним стояла она.

Женщина, сердце которой совершенно точно было не отыскать, даже вскрыв ее ребра — он жил с этой мыслью долгих семь лет. Женщина, что отобрала его волю, его обещание, единственную цель, ради которой он жил. Женщина алчная, капризная, мстительная. Женщина, которую Атил ненавидел, даже когда ее грехи отпустил.

А она стояла широко распахнув тонкие руки. Перед монстром, что был больше горы. Маленькая, вся израненная, на дрожащих ногах. Храбрая, отчаянная, несгибаемая. Готовая заплатить своей жизнью за жизни других.

Эта картина настолько его потрясла, что Атил едва не допустил эту плату. Пронзил гидру в последний момент и черный клинок в его руках запел. Как пел множество раз, рассыпая в прах монстров. И не раздумывая, он сорвался со ступени вниз, прорываясь сквозь черный смог к руке, что так отчаянно тянулась наверх.

Атил даже не сразу понял, что уже обхватил тонкое запястье. Что в один рывок вытянул бессознательное тело из праха, что его поглотил. Израненное тело. Хрупкое настолько, что он едва чувствовал его вес.

С несвойственной ему робостью, Атил положил два пальца на шею. И с более чуждым ему чувством — обрадовался. Кларисса Морел дель Турин оказалась жива.

Вот только дыхание было тяжелым, а кожа начинала покрываться синей паутинной вздувшихся вен. Стоило коснуться порезанной щеки, как неожиданно яркие янтарные глаза распахнулись, и гримаса боли отразилась на ненавистном лице.

Она со свистом втягивала сухими губами воздух, то и дело переходя на заходящихся хрип. Атил знал, это последствия использования всего резерва маны камня души, и если ей не помочь сейчас, это будет последней их встречей. Когда-то такого исхода судьбы он страстно желал.

— Н-не… хочу… — засипела Кларисса, хватая лацкан его пиджака в крепкий кулак. — Умирать, не хочу…

Слезы катились по ее вискам градом, а губы тряслись, но она продолжала шептать.

— Жить… хочу жить, бессовестный ты чёрт! Ты виноват… во всем.

Она кляла его такими словами, что заработала себе на десяток лишений головы. И Атил не желал больше слушать, согнулся над ней, глотая бессвязную брань своими губами и вдыхая в умирающее тело жизнь. Его ману, что давала ей время дождаться и лекарей, и магов, которых Атил к ней непременно пошлет.

— Бес-совестный черт…

— И не надоело же. — вдруг раздалось совсем близко, и сквозь вязкий морок беспросветной тьмы, в которой я барахталась без надежды на спасение, щеки опалило чужое дыхание. — Эй! Нашатыря!

Голос прогремел и оказался настолько знакомым, что я волей-неволей распахнула глаза.

— Вот черт! — дернулась, столкнувшись с пронзительным взглядом фиолетовых глаз, и отползла от края кровати.

— Не нужно нашатыря, пошли вон.

Атилиус, растерявший где-то свое императорское величие и оставшийся в одной простой рубахе и черных штанах, пристально меня изучал. Растрепанный, без привычной укладки и в тонких очках он выглядел почти по-домашнему в груде книг которые изучал. И наверняка я бы ощутила хоть какой-то уют и покой, если бы он не открывал рот.

— Отпрянула как от жука.

Если бы я не знала, кто передо мной, то решила, что он оскорбился. И эта мысль заставила нервно икнуть.

— М-можно подумать… — слова давались мне тяжело, а голос нещадно хрипел, — … вы бы… остались спокойны, очнись Ваше Вел-ичество в моих руках. И что за… фу!

Чувствовала влажность на губах, а затем меня догнал и вкус какой-то гадости, что наполняла весь рот. С остервенением вытерла остатки рукавом ночнушки под недоуменный взгляд Его Величества.

— Это зелье спасает твою жизнь. — припечатал он под мой обреченный вздох. — Если не продолжишь его вовремя принимать, ток маны не восстановится и тело просто разорвет на куски.

— Даже не знаю, что хуже, — тихо выдохнула, осоловело осматривая комнату. Мне все еще трудно было соображать, а присутствие Атила не давало собрать мысли в кучу.

— Не ты ли молила спасти твою жизнь? — слишком уж резко спросил он, воспринимая мое бессмысленное бормотание всерьез.

— Молила? — удивленно распахнула глаза, не веря в подобную чушь. — Не припоминаю. А не помню, значит не было!

— ХА! — взлохматил тяжелые светлые пряди Атил, и я видела как вены надулись на его предплечьях. — Ты нечто…

— Что важней, — закончила безуспешные поиски хоть чего-то знакомого в этой роскошной спальне. — Почему я здесь? Почему мы здесь… вдвоем? Нет, где мы? И где моя служанка? Где мой…

— Раб? — он сощурил свои глаза-аметисты, что блестели довольно зловеще в приятной полутьме незнакомых покоев.

— Мой помощник, мой друг, — поправила я его, вздернув подбородок. — Что с ними? Что вообще произошло? Что с моим сыном?

— Уж думал ты до него не дойдешь, — неприятно ухмыльнулся император. — А спасала так, будто готова была проститься с жизнью.

— Случись с Каэлем страшное, — мой голос вновь прохрипел, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжить. — И вы бы даже моего тела с поля боя не унесли.

— Сколь еще собираешься дерзить передо мной?

Он спрашивал ровным тоном, но очевидно внутри закипал. А я едва очнувшаяся и клюнувшая на его расслабленную позу и неформальную речь будто и правда забыла, что этот мужчина никакой мне не друг. И спасенная жизнь ничего не меняет.

— Нижайше прошу прощения. Я все еще не в себе, вот и выболтала всю правду, что была на уме. Больше этого не повторится.

У Атила дернулась щека, и я пообещала себе замолчать. Так ведь и правда его вывести недолго. Нужно было лишь дождаться, когда он уйдет, вот только Его Императорское Величество все еще вальяжно восседал в кресле и даже не смотрел в сторону двери.

— Вот, выпей, — он протянул мне очередной стакан, и я глянула с подозрением. — Не такое гадкое и добавит сил. Пей, уже не беспомощна.

Мне не нравилось, как все это выглядит. Не нравились выводы, что напрашивались сами собой. Не нравился помятый Атил основательно заваленный книгами, свитками и прочей рабочей мелочевкой. Не нравилось, что он говорил… ведь было совсем не похоже на то, что он только пришел.

— Неужто… больше некому сидеть у моей постели? Совсем?

Атил закатил глаза так, что я думала они у него с обратной стороны и останутся. А затем молча уставился на стакан в моей руке, ожидая, что сначала я выпью. Не мог уступить даже в самой малости как самый настоящий тиран!

— Вы солгали! — закашлялась и едва смогла все в себе удержать.

— Вынужденная мера, — невозмутимо вздернул подбородок Атил и, наконец, соизволил ответить на волнующий меня вопрос. — Они живы. И служанка, и раб. Надоели третий день устраивать у постели поминки, и я их отослал.

Я терялась от каждого нового заявления и боролась с собой, чтобы вновь не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Хотя спросить, какого собственно черта, он выгнал их и остался сам, когда вся логика мира кричала об обратном, страсть как хотелось.

— Они волнуются обо мне, должно быть единственные, — выдохнула негромко. — Слишком часто в последнее время…

— Твой сын тоже не смыкает глаз, пока совершенно не обессилит.

Атил грубо меня перебил и вновь посмотрел, как на преступницу. Когда речь заходила о Каэле он был напряжён еще больше, чем когда имел удовольствие общаться со мной. Хотя, казалось бы, до сына ему не было дела.

— Я хочу его видеть. — выдержала прямой взгляд фиолетовых глаз, расправляя плечи.

— Позже. — отрезал он, но разве я могла успокоиться так просто?

— Когда?

Мое упрямство определенно не пришлось императору по душе, но стоило признаться — любое мое слово, жест и намерения выводили его из себя. Вся я целиком доводила его до ручки одним существованием в этом мире. Что ж, не моя проблема. К стулу его никто не привязывал. Он был волен уйти, едва пожелав.

— Когда выпьешь все три зелья. — снисходительно ответил Атил. — Пропустишь хоть одно и твоя нестабильная мана вновь обратит свой ток по инородной для себя оси. И тогда ты умрешь, ведь я уже истратил все свои запасы за последние дни.

Оглушенная этой новостью, я лишь открыла рот и зашарила руками по телу. Атил же отвел глаза должно быть впервые за время моего пробуждения.

— Меня зацепило? — испуганно прохрипела.

— Если бы. — фыркнул этот надменный мужлан, и я вовсе потеряла дар речи.

— Простите?..

— Раны легче было бы залечить. — он вновь уперся в меня взглядом. — Но ты додумалась опустошить весь запас маны своего духовного камня и едва не разрушила и душу, и тело. Я… дал тебе свою.

Странная запинка с его стороны не позволила пропустить главного.

— Мана мастера меча течет в обратном направлении от маны мага… Так вот почему я так долго!.. спала.

— Вот почему, ты оказалась жива. Моя мана дала тебе шанс, а зелья оставленные для меня мастером магической башни прямо сейчас не позволяют ему пройти в пустую. Ты хоть представляешь себе насколько они ценны? Зелья наделенные силой единственного целителя трех континентов. Силой Эскама.

Он ставил мне в укор собственную ошибку — да это самый настоящий талант! Никто не просил его вдыхать свою ману, которая чуть меня не убила, он принял решение сам. А затем сам отдал мне зелья с силой Эскама.

Разумеется они были редки и ценны. Эскама — посланники бога. И после того как Закария уснул тысячелетним сном, их почти не осталось. Лишь двое, что несли в себе остатки силы поверженных генералов Бога Света и Надежды Закарии — маг, обладающий целительной силой и маг, способный разглядеть историю будущего. Третий маг, что нес в себе силу последнего генерала, который так и не пал в бою, уже сотни лет не рождался. И последователи Морел, и последователи Закарии все эти годы беспрестанно ищут это особое дитя, что способно переломить силы противника.

— И чем же такая, как я заслужила подобную милость?

Стоило мне спросить, как воздух в комнате потяжелел, и напряжение сковало плечи. Фиолетовые глаза Атила опасно блеснули, расслабленная поза исчезла, а выражение лица стало жестким, и вместе с тем для меня более привычным.

— Я хочу знать, как проникновение тени Морел на территорию моих владений стало возможным. — чеканил каждое слово он. — И намерен докопаться до правды любыми способами.

— Собираетесь… допросить меня? — растерянно хлопала глазами, а в горле уже встал комок — не протолкнуть. — Думаете, я к этому причастна.

— Императорские маги изучили крысиные туннели в местах прорыва гидры. Весь сад был ими испещрен до подножия каждого из дворцов за исключением королевского.

Он говорил подобное, хоть и знал настоящую причину. И от этого было обиднее всего. В отличие от этого бесчувственного чертилы, первый император любил свою королеву больше всего на свете. Но она не была благородных кровей, а после жестокого побоища в войне богов континент погрузился в хаос и кровь. К тому же на плечи императора легло тяжелое бремя. Ради стабильности и возрождения империи первый правитель заключил с аристократией сделку.

Так появился первый гарем, призванный обеспечить стране будущее. Обеспечить непрерывную линию императорской крови, что могла сдержать монстров с помощью священного клинка. В жестокой иерархии возлюбленная первого императора не могла подняться выше королевского титула и постоянно подвергалась нападкам.

Чтобы ее защитить он сравнял остатки бывшей столицы Турина с землей. И отдал приказ построить новую начиная с Королевского Дворца. Дворца, который был возведен на священной земле. Там, где в недрах ее покоилось оторванное в бою крыло Закарии. Крыло, содержащее в себе такую силу, что ни одна черная душа не могла сунуться на территорию Дворца. Сдавалось мне даже Морел был там бессилен.

Ведь Бьёрну приходилось покидать мой дворец каждый раз, когда требовалось восполнить запасы маны. Энергия Закарии резонировала даже с запечатанной наглухо силой монстра, которую он поглотил давным-давно. Что уж говорить о тех, кто жил за счет черной маны Морел.

— И на дне прорыва тела гидры среди тысяч и тысяч мертвых крыс маги обнаружили печать, что отворяла межпространственные врата. — продолжил Атил, не дождавшись от меня и толики реакций. — Для активации печати нужен был ключ. Ключ энергию которого мог спрятать в себе мощный артефакт. Например тот, что содержал в себе ману первого хозяина магической башни. И свидетели утверждают, что он был в ваших руках перед самым открытием врат.

Смена тона на официальный нисколько не удивила. Так он привык отгораживаться от женщины, дел с которой иметь не хотел. Нет, сейчас перед ним была вовсе не женщина, что посмела его опорочить, а преступник. Преступник, которого следовало допросить.

— Надо же… — устало выдохнула я, качая головой от бессильной злости. — А свидетели не забыли упомянуть, что тот артефакт был подарком одной из наложниц, и я видела его впервые? Или у леди Ребекки отшибло память, и она знать не знает, откуда взяла столь редкую вещь?

— Как вы точны. — Атил пропустил такую кровожадную улыбку, что у меня мурашки побежали по коже волна за волной. — Леди Ребекка в беспамятстве после отравления черной магией, коей пропитался артефакт от ключа. И маги не дают гарантий, что она когда-либо очнется.

— Значит и остальные?.. — прошептала, не в силах поверить в услышанное.

— Леди Айрис повезло больше — рядом с ней вовремя оказался способный маг. Леди Сильвия и леди Ариэлла отделались легкой тошнотой благодаря своему духовному камню, что очистил их тела от посторонней энергии.

Я растерянно потупила глаза. Несправедливость душила, отравляя сердце горечью обиды. Я знала, Кларисса не была святой, но вешать тяжесть подобного на эти плечи было попросту низко. Будь у Атила хоть одно доказательство, он не поил бы меня зельями с силой Эскама. Но он продолжал давить, ибо по-другому просто не мог. Не мог поверить, что и я жертва без капли крови на руках.

— Напомнить, сколько раз я слышал от вас, леди Кларисса, что однажды Дворец Роз умоется кровью? Что ваше унизительное положение королевы Турина будет отомщено столь же яростно, сколь я отвергаю вашу руку? Возможно, ваше терпение подошло к концу.

— Мое терпение, и правда, подошло к концу. — прямой взгляд не дрогнул, как и голос, который я взяла под контроль. — А потому положение королевы Турина теперь меня более чем устраивает.

— Леди… — хотел было отмахнуться Атил, но я не позволила.

— Вы можете сколь угодно обвинять меня. Можете игнорировать любые свидетельства моей невиновности. Вы можете дать мне имя древнего бога Морел. Бога тьмы, боли и тлена. И заставить всю империю им меня называть — можете. Но даже Ваше Величество солнце империи Турина не способно проткнув мое сердце черным клинком навсегда избавить мир от темного бога.

— Леди Кларисса. — предупреждающе рыкнул Атил, сжимая кулак на золотом подлокотнике.

— Предъявите доказательства, что могут меня уличить. Предъявите обвинения и бросьте в темницу. — в груди клокотал такой гнев, что я готова была развеять черный клинок, если он направит на меня его остриё. — А если уже все для себя решили, разбейте те снадобья, и вынесенный вами приговор немедля вступит в силу. Или оставьте меня одну, Ваше Величество. Я устала.

Нарушив все возможные правила этикета, я отвернула голову, больше не желая видеть это лицо. Сжимала зубы и молилась лишь об одном, чтобы этот мужчина ушел до того, как слезы обиды брызнут из глаз. Я не желала доставлять ему удовольствия своей уязвимостью.

— Задам свои вопросы после, как только полностью оправитесь.

Услышав это, я испытала такое облегчение, что даже смогла снова заговорить:

— Я под стражей? Когда я смогу покинуть это место?

— Это место — императорский дворец. Спальня прошлой императрицы, в которой вы так мечтали оказаться. — не дождавшись никакой реакции на свои слова, Атил раздраженно бросил: — Ни одно зелье с силой Эскама не покинет пределов моего дворца, это понятно?

— Могу я увидеть своих слуг? — вместо ответа спросила я.

— Распоряжусь. — бросил он, поднимаясь с кресла. — Отдыхайте, леди Кларисса.

Едва тяжелые двери захлопнулись, я судорожно вздохнула. И отпустила слезы, что застелили в секунду глаза. Сердце билось так сильно, что грудь изнывала все сильней с каждым мгновением. И не успела я окончательно разреветься, как деревянное полотно вновь пришло в движение.

— Ваше Величество?

Сквозь слезы я видела лишь его силуэт, что медленно приближался. Пришлось протереть рукавом глаза, а когда я вновь вскинула голову, сердце остановилось.

Мягкая, чарующая улыбка на резном контуре губ была мне знакома. Как и прищур глаз, что в свете свечей не давал обмануться. И радужка, и склера горели совсем как у Бьёрна — ярким фиолетовым цветом. Как и у всех, кто однажды вкусил силу Морел.

— Не Наше Величество…

— Что мне нравится в новой тебе, — довольно прищурился лжеимператор, — так это истинно верные трепет и страх заместо презрения и безрассудной решимости победить Бога. Чертов Закария внушил вам, людишкам, будто вы в состоянии меня одолеть, и теперь каждая обезьяна бросается в бой не жалея жизни с верой в успех. Утомляет. А раздражает поболее.

Он медленно шагал, разглядывая покои, а у меня в голове яростно метались мысли, но ни одной здравой я найти не смогла. Морел тем временем остановился у высокого столика, где стояли три бутылька с необходимым лекарством. И одного брошенного взгляда было достаточно, чтобы я поняла — живой мне отсюда не выйти.

— Но знаешь, что меня раздражает сильнее всего?

Я чувствовала себя дрожащей добычей перед хищником и даже на грани жизни и смерти не могла допустить веры, что сила столь схожая с силой этого бога способна его одолеть. Молча кусала губы, раздумывая, а не стать ли очередной безрассудной обезьяной. Зелья спасти не сумею, но вдруг будет шанс хотя бы ослабить это чудовище, что смогло так легко пробраться во дворец хранителя черного клинка. Но страх сковал каждый сантиметр моего тела и решиться я никак не могла.

— Нет? Уверена? — огорчился Морел, а затем снисходительно позволил узнать мне ответ. — Ожидание.

По тому, как заходили желваки на таком знакомом лице, я видела, как вскипает волна его гнева. Притворная улыбка растворилась, будто и не было, а взгляд стал жестким, он словно резал ножом.

— Сотни лет поисков, двадцать шесть лет ожидания, что мучило меня год за годом. А затем, когда оно подошло к концу, какая-то чужачка едва все не разрушила. Едва не уничтожила мое сердце.

Первый бутылек со звоном разбился о пол, и я чувствовала, как задрожали губы в немой панике. А длинный палец уже скользил по гладкой поверхности, приближаясь ко второму спасительному зелью.

— Но это… не я, — выдавила совсем уж жалко. — Гидру убила не я.

Не тешила себя надеждой — правда меня не спасет. Такова уж судьба Клариссы отвечать за ошибки свои и чужие. Но все же я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль немного отрезвила меня, и глубокий вдох отделял от попытки встать и дать этой твари отпор.

— Убила гидру? — Морел растянул оскал и даже не сразу разбил второе зелье. — Ха! Он тебе не сказал. Как предсказуемо.

Мое неведение определенно забавляло его, а это веселье уже добавляло мне злости. И я заставила себя встать с постели, вот только сделать шаг оказалось трудней.

— Тише, девочка. Побереги последние силы. — снисходительно улыбнулся Морел. — Гидра жива, пусть и ослабла. Атилиус должен пронзить мое сердце, а не рубить бессмертное тело. Вот только до второго сердца ему не добраться, а уж до первого…

— Тогда в чем моя вина?! — закричала, бросаясь к последнему зелью.

— Ты не умерла! Снова!

Морел яростно махнул ладонью, сшибая бутыль, что отлетела и разбилась о кресло. А затем эта самая ладонь сомкнулась на моей шее.

— Слабачка… — ухмыльнулся он наблюдая, как я царапаю его руку в попытке развеять хоть что-то. А затем резко дернул на себя, оказываясь непозволительно близко. И холодное дыхание осело на моих губах, будто следом распространясь по коже. — Ты не дала третьему сердцу родиться. Но вот-вот. Вот-вот твой духовный камень разлетится в пыль. И тогда я поглощу силу, что давно должна была принадлежать лишь мне.

Рука отпустила так резко, что я свалилась на пол словно мешок. Но боли разбитых коленей не чувствовала, ведь грудь начало жечь так, что стон очень быстро наполнился криком.

— Никто не услышит твой последний скулеж, — бросил Морел, направляясь на выход. — Сопротивляйся как можно ярче, отчаянней, яростней. Ведь чем больше агонии в тебе, тем слаще будет полученная мной сила.

Он не вышел, просто растворился черной дымкой перед самой дверью. А меня бросало в пот волна за волной, а воздух никак не хотел наполнять легкие. Обессиленная я рухнула на пол, продолжая царапать ногтями пол. Продолжая скользить по остаткам зелья и осколкам, что резали кожу.

— Не хочу… умирать! — хрипела, глотая злые слезы. — Я ничего… не успела!

Чувствовала, что задыхаюсь и вставший в горле комок, будто инородный предмет застрявший поперек стенок.

— Хочу жить… я хочу жить. Я отказываюсь умирать, гребаные боги!

На грани сознания глаза вдруг ослепила яркая вспышка. Ничего не могла за ней разглядеть, а вскоре и вовсе меня согнуло пополам заливистым кашлем. Думала, умираю, грудь жгло нестерпимым огнем, но в одно мгновение об пол звякнул металл, а легкие вновь раскрылись, впуская спасительный воздух.

Голову повело, и не сразу я смогла осознать себя на четвереньках перед медальоном, что только что прошел по моему горлу. Едва отбросила зловещую штуку, что стала испускать грязную ману Морел, как под ладонями снова засверкали тысячи желтых светлячков.

Боялась моргнуть, чтобы не спугнуть наваждение. Но все случалось всерьез — три бутылька со спасительным зельем прямо на моих глазах склеивались из ничего и заполнялись жидкостью, что исчезала с пола и моих ладоней. Казалось, будто кто-то смотрит кино со мной в главной роли и в этот самый момент нажал кнопку обратной перемотки.

Не раздумывая, не теряя ни секунды, я схватила их и выпила залпом, не разбирая вкуса. Закашлялась от того, что пара капель попала не в то горло, и едва оставалась стоять на дрожащих ногах, цепляясь пальцами за край круглого столика. Сердце стучало бешеным ритмом, и вовсе оборвалось, когда я вдруг почувствовала чужие прикосновения.

— Хозяйка!

Я дернулась от него, как от чумного, и только лишь проморгавшись и сфокусировав взгляд смогла разглядеть перед собой Бьёрна.

— Что с вами?! Хозяйка?

Двинулась к нему и запутавшись в собственных ногах, едва не рухнула, но успела ухватиться за крепкие предплечья. Маг поддержал меня, внимательно вглядываясь в лицо, а я никак не могла сформулировать ни одной внятной фразы.

— Бьёрн… — просипела я, кивая головой в сторону. — Скорей.

Он понял меня, едва увидел артефакт, что испускал черно-фиолетовую ману. Пара взмахов руки, и медальон оказался запечатан в полупрозрачном кубе, а потом вовсе исчез в подпространстве, которое принадлежало Бьёрну.

— Морел… здесь был Морел! — судорожно объясняла свое состояние. — Давай уйдем…

— Этого не может быть, хозяйка, — начал было маг, но осекся под моим взглядом.

— Чем хочешь, клянусь. — выдохнула обессиленно. — Надо уходить. Живо!

— Но императорский приказ…

— Да к черту императора! — разозлилась я этой несговорчивости. — Бьёрн! Морел был здесь! Он приходил за моей головой!

Парень глянул так, будто не хотел говорить, что я приложилась этой самой головой и теперь мне попросту мерещится. Мерещится ужас и страх, что я испытала стоя в одиночку против гидры. И я понимала его от части — Морел в добровольном шаге от клинка, что единственный может его уничтожить, никак не помещался в рамки возможного.

— Да черт тебя задери! — смахнула один из пустых бутыльков и тот вновь разбился о пол.

— Хозяйка, прошу, успокойтесь. — опасливо покосился под ноги маг, а я вдохнула, прикрывая веки и сосредоточилась на том, что видела всего пару минут назад.

Как мелкие пылинки стекла тянутся друг к другу, как разбитый сосуд соединяется вновь, а трещины исчезают, будто и не было. Как время течет словно река устремившаяся к собственному истоку. И открыв глаза к своей радости я обнаружила целый бутылек на полу, а затем перевела взгляд на ошарашенного мага.

— Что-то не так, Бьёрн, — взмолилась я, заглядывая в фиолетовые глаза. — Та штука была во мне и что-то… Бьёрн, Морел приходил за моей головой, за этой силой.

— Уходим. — неожиданно помрачнел маг и обернулся белоснежным лисоволком.

Я забралась на его спину, ничуть не заботясь о том, в каком нахожусь виде. Уж пусть лучше я буду жива и с ворохом сплетен за спиной, чем останусь здесь еще хоть на минуту.

Бьёрн петлял между ошалелыми рыцарями, которыми был наводнен императорский дворец. Они не знали какую силу можно применить, чтобы остановить сумасшедшую королеву верхом на демоническом звере, а мы не давали им времени на раздумья. Я цеплялась за мягкую гриву непослушными руками и могла думать лишь о том, чтобы быстрее оказаться во дворце королевы. Но разве могло у меня сегодня хоть что-то с легкостью получиться?

Перед воротами выстроилась шеренга рыцарей, а перед мордой у Бьёрна вскочила на дыбы знакомая лошадь. Атил преградил нам путь и всматривался в мой стеклянный от страха взгляд, а затем задал движение кругом. Пока Бьёрн неспешно догонял черный хвост клацая для острастки зубами, лошадь Атила следовала за ним по спирали. И когда они почти притерлись боками, мы смогли посмотреть друг другу в глаза.

— Что происходит? — требовательно процедил Атил, стараясь не поднимать лишнего шума. Зрелище и без того было весьма вызывающим.

— Я выполнила выши условия и хочу вернуться к себе. — старалась говорить твердо, но своего состояния скрыть не удавалось.

Атил сузил глаза, а затем стащил одним махом белоснежный мундир и кинул мне на колени.

— Прикройся.

Легче было быстрей согласиться и выполнить приказ с надеждой на нужный исход, и в этот раз Атил не подвел:

— Через два часа я буду в твоих покоях.

По его тону было предельно понятно, чем все закончится, если он меня там не обнаружит. Но эти беспокойства были напрасны. Из покоев королевы я не собиралась и носа показывать еще очень и очень долго.

— Пропустить! — гаркнул Атил, и тяжелые ворота перед нами распахнулись.

Бьёрн несся со всех лап, а мне стало легче дышать даже в разгромленном саду, где совсем недавно извивались головы гидры. А уж когда мы оказались на ступенях моего полузаброшенного безлюдного дворца, сердце и вовсе расцвело. Вот только внутри меня ожидал очередной сюрприз имени Его Величества.

— Приветствуем… Ее Высочество… королеву… Морел.

Я так и замерла в дверях наблюдая за копошением десятка незнакомых мне рыцарей. Совсем еще мальчишки, они толкались, пытаясь выстроиться в две шеренги по обе стороны от моего пути к лестнице на второй этаж. Тому, кто назвал лишь часть моего имени, отвесили звонкий подзатыльник, а затем, заметив на мне знакомый мундир и вовсе побледнели, с готовностью склоняя головы.

— Ее Высочество Кларисса Морел дель Турин. — объявил Бьёрн, возвращая себе человеческий облик.

И я на секунду прикрыла глаза, смиряясь с тем, что сплетен завтра будет еще больше. Мало меня видели босую, в одной ночнушке, растрепанную словно после веселой ночки и с безумным блеском в глазах? Конечно, мало! Поэтому почему бы не пригнать в мой дворец этих желторотых юнцов? Чертов император ведь доиграется! Разозлюсь окончательно и создам свой гарем! Что еще мне с ними тут делать?

— Госпожа! — услышала звонкий окрик, и увидела сияющую Рене, что прыгала ко мне через ступеньку.

Правда, на середине пути она все же вспомнила, что является личной служанкой королевы, замерла на секунду и расправила плечи, а затем спустилась быстрым шагом.

— Ваше Высочество, что случилось? — смотря на меня во все глаза прошептала она.

— Нет времени, — сквозь зубы выдавил Бьёрн. — Ее Высочеству требуется отдых. Наверх. Сейчас же.

Я и сама непонимающе глянула на мага, а вид у него был такой, словно вся тяжесть небес вдруг опустилась на плечи. Он посмотрел в ответ, и легкость от спасения из лап Морел окончательно развеялась. Рене быстро сориентировалась в нашем настроении и попросила следовать за ней. Так я и оказалась зажата между служанкой и магом, что прикрыл меня со спины.

— Оставайтесь патрулировать первый этаж и окрестности дворца, — едва рыцари двинулись за нами, как Бьёрн их осадил.

Но все же его приказы они исполнять не собирались, а потому боязливо поглядывали на меня.

— Выполнять. — бросила сухо, и поспешила отвернуться, чтобы не выдать растерянности, что дрожала в груди.

В мои покои подгоняемые Бьёрном мы поднимались так, будто за нами несется стая бродячих собак. И оказавшись за широкими дверями, я не сразу поняла, что гонка еще не окончилась.

— Что за мальчишки внизу? — пытаясь выровнять дыхание спросила Рене.

— Приказ Его Величества, госпожа. — с готовностью отчиталась она. — Командир императорской стражей Кристоф Веймарн не мог ослушаться, а потому отправил к вам новобранцев. Большинство из которых неблагородных кровей…

Она по привычке вжала голову в плечи, ожидая моего гнева. Я лишь понимающе хмыкнула — старший братец Сильвии похоже был обделен креативным мышлением. И лишь так мог выразить свой глупый протест.

— Что важнее…

— Где ключ от мастерской госпожи Клариссы? — прервал меня Бьёрн, и Рене едва не взорвалась от возмущения.

— Ты перебил госпожу!

— Где. Ключ? — настаивал маг.

— У меня есть мастерская? — удивленно спросил я, и поняла все по одному взгляду Бьёрна. — У Клариссы есть мастерская. И мне об этом знать не положено.

— Все изменилось, — отвел глаза он.

— У меня приказ. — лицо Рене заледенело маской. — После обряда призыва души никто не должен его получить. Даже сама госпожа.

— Твоя госпожа сейчас прямо перед тобой, — рыкнул Бьёрн, и мне даже пришлось придержать его ладонью. Ведь еще немного и они бы сцепились. — И от твоего решения зависит ее жизнь.

— Что происходит, Бьёрн? — попыталась поймать его взгляд, но Рене меня отвлекла:

— Прошу, следуйте за мной. — коротко поклонившись, она достала из-под воротничка маленький кулон и подула в него, но никакого звука я не услышала.

Когда же мы подошли к шкафу, я перестала что-либо понимать. Уже грешным делом успела подумать, что попала в не просто в книгу, а в мир всех когда-либо исписанных страниц, и сейчас мы через шкаф начнем путешествовать по мирам…

Все оказалось до банального просто. Рене спешно поставила передо мной обувь, в которую я с готовностью нырнула. И предложила теплую шаль вместо чужого мундира. С удовольствием скинула тяжесть со своих плеч, пусть мягкая гладкая ткань уже успела напитаться теплом, и закуталась скорее от тревоги, чем от успевшего лизнуть кожу холода.

Этого времени хватило, чтобы в распахнувшееся окно запрыгнул незнакомый мужчина окутанный тусклыми всполохами маны. В темных одеждах и маске, что скрывала все, кроме глаз, он учтиво склонился прежде, чем я испугалась. А когда Рене подошла ближе, мужчина достал из-за пазухи маленькую черную шкатулку с выпуклым белым узором в форме змеи.

Исчез он так же внезапно, как появился — прошел через портал. А затем мне оставалось только удивляться скрытой в одной из стен моей спальни потайной двери. И тому факту, что под дворцом королевы находилось подземелье. Подземелье размером с пару футбольных полей. Одна часть которого оказалась на удивление жилой — высоченные стеллажи заставленные книгами, длинные столы, один из которых был завален свитками и множеством записей на пожелтевших листах, а вот на втором соблюдался порядок. Склянки с неведомой жидкостью выстроенные в ряд, баночки с порошками и какой-то жутью, различные инструменты, керамические и деревянные чаши с пестиками для перетирания всего этого добра. Одним словом — ведьмино логово, не иначе. Не хватало только булькающего зеленой жижей котла и разговаривающего кота.

Вторая часть подземелья была отделена толстой каменной стеной и оказалась совершенно пустой. Голые стены и пол без единого намека на способ применения этого огромного пространства. Разве что запереть здесь какое-то чудовище…

— Проходите, хозяйка, — поторопил меня Бьёрн, и честно признаюсь, я впервые в нем усомнилась.

Но зря. Они с Рене зашли следом, и только потом Бьёрн отрезал нас от всего остального мира магией. Затем сотворил полупрозрачный куб, на который меня усадил. И судорожно выдохнул, не торопясь с объяснениями.

— Бьёрн, я седею с каждой минутой твоего молчания, — растерянно улыбнулась я, но маг на мое очарование не поддался.

— Мне нужно коснуться вашего духовного камня, хозяйка. — напряженно выдал он.

— Это неприемлемо! — возразила Рене, но я остановила ее взмахом ладони.

— Хорошо, если это необходимо. — согласилась легко. Если не Бьёрну, то кому мне было довериться? — Но почему здесь?

— На случай, если не смогу сдержать вашу силу. Стены укреплены магическими печатями. Должны выдержать и не допустить утечки вовне.

Решила не тратить больше времени на расспросы, Бьёрн все равно ничего не хотел объяснять. Кивнула, позволяя ему коснуться духовного камня, и в то же мгновение перед глазами вдруг стало темно.

Страх даже тенью меня не коснулся. Кромешная мгла очень скоро расползлась по углам, испуганная ярким светом золотой сферы. Словно солнце спустившееся с небес она ослепляла и грела. А затем ровный круг пришел в движение, перетекая в мощное тело с длинным шипастым хвостом и необъятными крыльями. Передо мной явился золотой дракон, и именем ему было…

— Закария…

Он исчез, стоило только позвать. Видение растворилось, являя мне пустое подземелье и Бьёрна, чьи ошарашенные глаза на мгновение стали совсем человеческими и голубыми, как прежде.

В безмолвии маг рухнул рядом со мной на колени и крепко сжал ладони своими, будто цеплялся за ускользающую от него нить спасения, нить надежды и давно утраченной веры.

— Хозяйка… — тихо выдохнул он и вскинул голову. Его глаза вновь полностью заволокла фиолетовая дымка, да так, что начинало казаться, что секунду назад мне все померещилось. — Ваша сила все это время была ложью. На вашем духовном камне отчетливая метка Бога, и имя ему не Морел. Вы… никогда не были его воплощением, только сейчас я смог разглядеть. Вы отмечены золотой чешуйкой дракона. Вы Эскама. Третий потерянный генерал Закарии. В вашей власти не смерть — река времени.

Глупо таращилась на мага и с трудом переваривала сказанное. Сомнения в правдивости этого заявление захлестнули неудержимой волной, и я отрицательно мотнула головой.

— Нет, Бьёрн, — грустная улыбка окрасила губы. — Этого просто не может быть. Ты ошибся. Посмотри еще раз, давай.

Маг упрямо надул щеки, набирая полные легкие воздуха, а Рене, что безмолвно наблюдала за нами вдруг опустилась на колени рядом с ним, чем пробила потолок моей неловкости окончательно.

— Я всегда знала, что наша госпожа особенная, — ликующе выдохнула она.

— Так, перестаньте, — попыталась поднять обоих потянув за ладони, но куда там. — Вставайте. Немедленно.

Мои уговоры не работали, а потому выбор оставался только один и я воспользовалась этой манипуляцией без зазрения совести. Легко соскользнула с куба, располагаясь на полу напротив этих двух несговорчивых чудиков, решивших слепить из меня какого-то идола. И взрыв негодования свершился в этот же миг:

— Хозяйка! — взвыли они в два голоса. — Да как же вы?!.. Поднимайтесь!

— Нет, все. — хмыкнула я. — Дальше будем вести разговор так. Вы двое самые близкие мне люди, только вам я могу доверять. А потому всему должен быть предел. Коленопреклонство я не потерплю, это понятно?

Бьёрн кивнул первым и тут же щелкнул пальцами, поднимая каждого на новый куб. Затем полупрозрачные стенки из маны перестроились в настоящие стулья, и можно было с комфортом опереться о спинку, ведь разговор обещал быть долгим и напряженным.

— Я не ошибся, хозяйка, — настаивал Бьёрн. — Должно быть из-за медальона метка на вашем духовном камне была скрыта, а часть сил запечатана. Точнее даже сказать, эту часть как будто что-то постоянно поглощало, не давая накопиться хоть капле.

— Ты же сам видел, Бьёрн, от моей магии все умирает. Рассыпается в пыль и исчезает бесследно.

Поверить в такую удачу было слишком сложно. Точнее, я боялась обрадоваться, чтобы потом вновь окунуться в проблемы, что ждали за каждым углом. Тогда, стоя перед гидрой, я была готова явить миру разрушительную магию столь схожу с силой темного бога, но сейчас эта решимость испарилась. И мной вновь завладел страх за собственную жизнь. Отдавать так просто свой второй шанс я не хотела.

— То-то и оно. — кивал своим мыслям маг. — И как мы не заметили раньше? Черный клинок, в который Закария запечатал силу Морел, что способна разрушить что угодно, превращает все живое в пепел. И только.

— И только? — обескураженно уточнила я.

Сколько здесь нахожусь, только и слышу, что моя сила грозит плахой мне, моим людям и моему сыну. А теперь она, получается, и внимания не стоит? Возмущение тихо поднималось в груди волной.

— Ваша сила действует на все сущее. — Бьёрн очертил руками невидимый круг. — Вы способны не просто разрушить все в пыль, сама пыль исчезает под вашей рукой.

— Звучит не слишком обнадеживающее. — криво улыбнулась я.

— Это просто ускорение естественного хода времени. Когда-нибудь все — люди, монстры, каменные замки, и возможно даже сами боги обратятся в ничто. Ваша сила заставляет это случиться здесь и сейчас.

Понемногу до меня доходил смысл его слов. И это откровение в миг потушило все негодование, заставляя надежду распустить свои нежные лепестки. Улыбка сама тронула губы, пусть и Бьёрн, и Рене радоваться не спешили.

— Хочешь сказать, я могу изничтожить и Морел? — спросила так тихо, будто боялась, что звук моего голоса достигнет каждого уголка империи прямо сейчас. А затем моя улыбка сникла. — Я пробовала, ничего не вышло.

Маг посмотрел на меня осуждающе, а Рене обеспокоенно вздохнула, то и дело поглядывая на него. Они вдвоем все сильнее нервничали, и это мне абсолютно не нравилось.

— Вы едва не погибли, еще и император отравил вас своей маной. В таком состоянии вы бы не смогли рассеять даже самую ничтожную вещь. К тому же тот медальон что-то делал с вами. Мне нужно будет время, чтобы как следует его изучить.

Он хмурился и явно медлил. А я за эти минуты открыла для себя столько всевозможных путей, что не знала, какому последовать. Сила, что шла от бога света и надежды Закарии, столько многое могла изменить, что я в один и тот же момент хотела порадоваться за себя и пожалеть Клариссу, которая и не ведала, что таится у нее внутри.

— Будь осторожен. — выдохнула негромко. Знала, Бьёрн все равно поступит так, как посчитает нужным, и я мало на что могла повлиять. — Тогда те зелья восстановились не сами собой? И не по велению высшей руки?

— Именно. Ваша сила вернула их в момент целости. — продолжал отвечать маг, с большой осторожностью подбирая слова.

— Но само по себе время не обернулось вспять.

— Как и не пролетели в миг тысячи лет, за которые запущенный в меня подсвечник превратился в ничто. — резонно заметил он. — Ваша сила способна воздействовать на отдельные предметы или людей.

— Это же… замечательно?.. — спросила прямо, ведь по лицам напротив так сказать было совсем нельзя.

— Это ставит вас под большой удар, госпожа. — честно ответила Рене, не отводя взгляда.

— Вынужден согласиться. — тут же подхватил Бьёрн. — Никогда не думал, что скажу это, но лучше бы у вас были силы Морел.

— Я не понимаю. — рвано вдохнула и почувствовала, как по щекам плеснули кипятком смятения. — За черную магию Морел меня могли в любой момент лишить головы, но оказалось, моя сила может помочь…

Сердце билось в груди пойманной птицей. Хотелось верить, что они ошиблись, что эти волнения напрасны, и я смогу все разрешить. Но головой понимала, они лучше меня знают мир, и никогда бы не стали рушить мои надежды без непримиримой причины.

— Хозяйка. Император ищет эту силу с десяток лет. Как и другие до него искали не переставая. Думаете, он поверит, что вы скрывали все от незнания?

— Разве моя ценность не перевесит его гнев? Я сделаю все возможное, чтобы помочь…

— Госпожа. — Рене пригвоздила Бьёрна взглядом и выложила все, как на духу. — За тысячу лет священный клинок Закарии поглотил столько монстров, что приобрел глубокий черный цвет от острия до самой рукояти. И сила его сводит с ума владельца, каким бы сильным он ни был. Его Величество жаждет ваших сил, чтобы очистить клинок. Чтобы вернуть былую силу Слезы Бога и одолеть им Морел. Но клинок имеет собственную волю и выбирает себе хозяина сам. Он ни за что не позволит изничтожить накопленную в лезвии черную ману. Если вы попытаетесь, он сменит владельца. И станет им принц Каэль.

— Что это меняет? — спросила чуть слышно. Тревога сжалась в груди, и я не могла нормально вздохнуть.

— Все. — припечатала Рене. — Это меняет все, госпожа.

— Хозяйка, — перевел на себя мой невидящий взгляд Бьёрн. — В духовном камне принца заключен осколок ваших сил. Ни один маг не может воздействовать на себя своей силой. И вы не можете. Ни на себя, ни на принца Каэля.

Прикрыла глаза, придавленная этими словами словно бетонной плитой. Величайшая радость, что едва расцвела в груди, в один миг обратилась величайшей скорбью. Мое сердце рвалось на куски, и все двери, что, казалось, передо мной открылись — исчезали с громким хлопком.

— Если клинок окажется в руках принца раньше времени, мы обречены. — вновь подала голос Рене. — Поэтому, госпожа, Его Величество ни за что не должен узнать о ваших силах!

Горькая усмешка окрасила губы. Поверить не могла, что я снова должна скрываться. Как и в то, что Атил оказался прав — я лишаю его всяких надежд. Для него я и правда воплощение темного бога Морел, иначе не скажешь.

— Что если… если я поверну время вспять? — хрипло спросила, прикрыв ладонью лицо. Выдержать вес этого знания оказалось выше моих сил. — Вернусь в момент, когда осколок залатал трещину в духовном камне Каэля и просто восстановлю его?

— Вы умрете, даже не приблизившись к тому моменту, — сразу же ответил Бьёрн без колебаний. — Как целитель, вылечивший смертельный недуг больного, не может за раз покрыть своей силой всю деревню. Как провидец, заглянувший в будущее, не может узреть каждое мгновение приведшие в него. Так хозяин реки времени не может иссушить ее до самого истока, подобное подвластно разве что самому Закарии. А у вас лишь малая крупица его сил.

Меня начало потряхивать от понимания собственного бессилия. Должно быть настоящая Кларисса сейчас бы просто сошла с ума. Она могла спасти сына, могла стать незаменимой для любимого мужчины, но сама, пусть по незнанию, разрушила все. В моих руках оказалась величайшая сила, а я вынуждена была скрывать ее еще тщательней, чем мнимую силу темного бога Морел.

— Хозяйка, вы должны понимать. Наполнив свой духовный камень маной вы сможете изничтожить замки и, возможно, даже все сердца Морел. Разбушевавшаяся река может снести на своем пути любую плотину. Но заставить ее течь к собственному истоку — на это требуется невозможно много сил. Расход маны на возвращение будет в десятки раз превышать тот, что требуется для ускорения. Будьте предельно осторожны с этим, сейчас ваш духовный камень…

— Что? Что еще?!

Нервы не выдержали, и я сорвалась на того, кто больше всех того был не достоин. Сделав пару глубоких вдохов и отвесив себе мысленную оплеуху, я подняла на мага свой взгляд.

— Цел. Будто никогда и не разрушался. В нем нет заплатки души, словно вы всегда были частью этого тела. Словно ваша душа была поделена надвое, а теперь просто вернулась на свое место.

Это уже было слишком. Перед глазами был белый лист, а в ушах раздавался звон. Мозг отказывался принимать даже крупицу новой информации, и я просто выставила ладонь, останавливая мага от нового витка объяснений.

— Достаточно. Ничего больше не хочу слышать. Мы можем отсюда уйти?