Миссия: реабилитировать злодейку! Том2

Глава 14

Ночь вступала в свои права, а вместе с ней приходила и долгожданная тишина, которая с каждым днем переставала быть утешением. Ведь в ногу с ней шла и боль.

Обжигающая грудь, раздирающая шею. Тупая ноющая боль пульсировала, мучила и ломала. Ее все труднее было терпеть,даже гордость отступала под этим напором, уступая желанию посетить королевский дворец. Должно быть все дело было в погребенном под ним крыле Закарии, как еще объяснить, что последняя спокойная ночь прошла именно там?

— Ваше Величество!

В распахнутое окно вместе с порывом прохладного ветра влетел ворон — посланник одного из рыцарей, что совсем недавно были приставлены к принцу. И Атил не сомневался, это недобрый знак. Никто не смел тревожить его после заката, если не хотел лишиться пары конечностей, а то и головы.

— Что с принцем? — потребовал Атил, когда ворон уселся на его стол и раскрыл клюв, из которого стали доноситься слова:

— Королева-мать и ее рыцарь вывели принца в город. Их путь сопровождают наемники Белого Аспида, а часть осталась на территории императорских дворцов. Его Высочество и королева сейчас смотрят представление в амфитеатре и не похоже, что планируют убегать, но я не спущу с них глаз.

Загривок зашевелился, словно вставая дыбом как у дикого зверя. Ладонь сжалась на рукояти черного клинка, и Атил уже готов был поднять на уши весь императорский дворец на поимку беглянки, как голову вдруг пронзила отрезвляющая мысль — а как вообще подобное стало возможным?

— Куда смотрит охрана? — Атил сощурился, а мысли в голове запрыгали с бешеной скоростью, только усиливая боль от проклятия черного клинка. — Почему их пропустили без моего дозволения?

Подобное происшествие не имело шансов. Такого просто не могло произойти, ведь после нападения гидры Атил потратил много собственных сил на проверку, перераспределение и усиление охраны дворцов. Рыцари, придворные маги,крупные и мелкие чиновники, слуги… казалось, он проверил всех.

— Принц использовал на нас приказ маной.

Эта новость стала очередным ударом. Он и понятия не имел, на что способен его сын. Атил много лет шел к тому, чтобы держать всю империю под жестким контролем и был уверен, что ему удалось. Но эта женщина… все поднимала с ног на голову и раз за разом заставляла его ощущать те гадкие чувства, которые одолевали его во времена правления отца. Когда ты не знаешь, какой подлянки ждать за очередным углом, и как бороться с угрозами, которые даже не можешь предугадать.

— Находясь под долгом клятвы мы вывели Его Высочество из дворца, а затем вернулись на свои места и должны были забыть обо всем произошедшем. Алекс и Джек поддались приказу, а я в последний момент смог пересилить себя, чтобы сесть им на хвост.

Мозг отчаянно не желал принимать действительность и пытался убедить, что это оно — проклятие добралось так далеко, что просто сводит его с ума.

— Кто еще знает об этом? — процедил Атил, поднимаясь из-за стола, и получил ответ, который интуитивно ожидал:

— Никто, Ваше Величество.

— Я выдвигаюсь, пусть твой посланник покажет путь.

Давно забытое чувство легкости и свободы окутывало словно большим одеялом и даже заставляло боль отступить. Когда последний раз Атил покидал дворец в одиночку, скрыв свою личность тяжелым плащом с глубоким капюшоном и спрятав магией невидимости меч, уже и не вспомнить.

Аура позволяла ему передвигаться по крышам домов намного быстрее, чем было пробираться на лошади сквозь толпу. И все время пути Атил никак не мог оформить мыслью чувство, которое не давало ему покоя. Что-то казалось неправильным, неверным, словно ложь притаилась в тени, и ее никак не удавалось найти.

— Амфитеатр на соседней улице, — раздраженно бросил Атил, спрыгнув в темный переулок, где его ждала знакомая фигура.

Музыка играла во всю, люди голосили и смеялись, проверяя его нервы не прочность. И единственным желанием было как можно скорее отсюда уйти.

— Королева отвела Его Высочество к фонтану, — поспешил оправдаться рыцарь. — Смотрите, вон там, под артефактом иллюзий.

Атил сделал пару шагов вперед, оказываясь перед полоской света, что отделяла освещенную площадь с фонтаном и его, поглощенного мраком ночи. Артефактом иллюзий Атила было не обмануть, он сразу же нашел взглядом негодяйку, посмевшую бросить вызов ему и ослушаться приказа.

Музыка становилась все громче, множество ног отбивали ускоряющийся ритм. А он стоял и смотрел, не в силах пошевелить и пальцем. Ведь увиденное болью отозвалось в груди.

Эта была вовсе не та боль, которую приносило проклятие. Нет, это было что-то свое, живое, хотя казалось уже ничто и никто не способен обнажить его старые раны. Никто и ничто, кроме нее.

Ноги будто приклеились к полу, во рту пересохло и невозможно было вздохнуть. Глаза загорелись, словно тело в миг обуяла лихорадка, а в ушах стояли глухие удары сердца, заглушающие весь остальной звук.

Атил жадно впивался взглядом в хрупкие фигуры, что забрались на каменный бортик фонтана и кружились под музыку так, будто мир вокруг них просто исчез. Свободные движения, легкие шаги, искрящиеся улыбки и звонкий смех. Атил впервые видел принца таким.

Каэль крепко держался за ее ладони и наверняка в этот самый момент забыл обо всем. О статусе, о крови, о долге и чести. Об интригах и всей грязи начищенных до блеска дворцов. На этот короткий миг он был лишь мальчиком. Сыном, которого купали в любви.

Любовь. Он смотрел на нее и не верил, что возможно так отыграть. Не верил, что все это какой-то хитроумный план, ведь никто ни о чем не должен был знать. Лучше бы и он не знал. Не видел то, о чем сам никогда не мог и мечтать.

— Скажи, Малькольм, — голос Атила был глухим, он все еще не мог оторвать взгляда от площади, но мысли наконец обрели форму. — Почему ты не отправил за ними отряд, как только прозрел?

— Как бы я посмел решать что делать без вашего приказа. — послышалось из-за спины. — Вы давно ждали возможности убрать королеву-мать со своей дороги, но лишняя шумиха только навредит и вам, и принцу.

Звучало так складно, что Атил очень хотел в это верить. У него почти не осталось никого, кто был рядом со времен, когда голову не венчала корона.

— Предлагаешь устранить ее по-тихому тут? — устало усмехнулся он. — Думаешь ее рыцарь отойдет в сторонку, если его вежливо попросят?

— По возвращению во дворец. — обнажил свои планы Малькольм. — Сколько еще вы будете терпеть к себе такое неуважение. Это измена короне. Измена вам. Оставьте рыцаря на меня, Ваше Величество. Вы же знаете, что я исполню любой ваш приказ.

— То то и оно. — выдохнул Атил, прикрывая веки. — Как же так вышло, что ты не исполнил приказ принца, которого я доверил тебе ?

Атил верил своему чутью, как верил и разуму, которые никогда не обманывали его в отличие от сердца. Этот урок он выучил очень давно, когда его жизнь несколько раз едва не оборвалась руками братьев и сестер, которым когда-то он бесконечно верил.

— Принц нервничал и как только первые слова слетели с его губ, я направил всю накопленную в духовном камне ману на защиту печати верности. — голос Малькольма был ровным, однако Атил не чувствовал в нем привычной уверенности. — Должно быть навыки принца еще недостаточно хороши, раз мне удалось сохранить разум.

Атил медленно выдохнул и положил ладонь на рукоять черного клинка.

— Вас больше сотни, но доверять как себе я могу только лишь десяти. И ты был одним из них, Малькольм.

Горечь раздирала горло, а сердце глухо билось о ребра. Молчание затянулось и за спиной послышалось неуверенное:

— Ваше Величество?..

Черное лезвие клинка рассекло воздух. Атил развернулся, останавливая выпад в миллиметрах от чужой шеи, но Малькольм отпрянул так резво, что не рассчитав приложился спиной о стену, что была позади.

Один из лучших мечников империи не смог совладать с пространством. Это просто смешно.

— Видишь ли, Малькольм, никакая сила воли и накопленная в духовном камне мана не способны сопротивляться приказу хозяина контракта. В этом вся его суть. — Атил говорил медленно, почти лениво, и точно так же сокращал расстояние до рыцаря, который неуклюже встал, опираясь рукой о стену. — Ты посвящаешь другому свою душу и тело. И служишь ему до конца своих дней.

Атил видел, как тот бросает взгляд то в одну сторону, то в другую. Ищет пути отступления, но их нет. Атил может и покинул дворец один. Но его теневая стража никогда бы не выпустила его из виду без прямого на то приказа. И сейчас они с Малькольмом были окружены.

— Или до того момента, как найдешь себе нового хозяина. — Атил вновь рассек воздух, чтобы черный клинок мог сверкнуть в бликах волшебных камней. Чтобы он еще раз смог увидеть животный страх в глаза напротив и понять, что обратного пути не найти. — Знаешь, как зовут дрянь, что ты впустил в свое сердце в обход силы Вальмиера?

— Ваше Величество! — потеря самообладание Малькольм и сверкнул шальным блеском глаз. — Я был рядом с вами с юных лет! Вы же знаете!..

Атил знал, и оттого не мог тянуть дольше.

— Бог боли, разрушения и тлена.

Он приближался, а тот вжимался в стену хребтом.

— Я бы никогда…

— Князь крыс. — чеканил Атил.

— Я не раз спасал вашу жизнь во время борьбы за трон! — взвыл Малькольм, позволяя гневу и страху исказить лицо.

— Я почувствовал могильный холод в тот момент, когда твой посланник залетел в окно, — тихо сказал Атил, а затем добавил: — Морел.

И в этот момент глаза Малькольма заволокло фиолетовой дымкой.

— Не произносите это имя так легко! Кха-а!..

Он дернулся, а черный клинок уже пронзил его сердце и камень души. Атил сжимал рукоять до судороги и заставлял себя смотреть, как некогда доверенный рыцарь распадается в прах.

И только когда ветер унес последние серые хлопья, Атил тихо позвал:

— Гейл.

Тень спрыгнула с крыши и выросла перед ним в тот же миг.

— Да, Ваше Величество.

Рыцарь склонил голову, а Атил коснулся острием клинка подбородка, заставляя того посмотреть себе в глаза.

— Все видел?

— Да.

И не раздумывая не секунды, Атил полоснул по шее, оставляя на коже не слишком глубокий разрез.

Гейл не дрогнул, он продолжал смотреть Атилу в глаза, готовый к любым проверкам. И эту он успешно прошел.

— Завтра же на тренировочной площадке я проведу сто девять спаррингов. — черный клинок вернулся в ножны, а Атил бросил беглый взгляд на фонтан, где все еще кипела счастливая жизнь. — Если кто-то не выйдет на ринг, позаботишься об этом сам. А сейчас… проследи, чтобы они без лишних препятствий вернулись во дворец.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Это было произнесено ему вслед, ведь Атил поспешил накинуть капюшон и удалиться, чтобы избежать соблазна вновь посмотреть на фонтан. Нельзя было поддаваться чувствам. Уж точно не сейчас. Темные силы раз за разом проникали все ближе и ближе, уже ничего не страшась. Шныряли по императорским владениям, как в своих собственных зловонных канавах, и каждый раз являли себя рядом с ней.

Эта женщина и правда сводила с ума.

— К счастью, у вас осталось сто десять рыцарей, Ваше Величество, — Селестин протянул полотенце, которое Атилу не слишком могло помочь после сотни поединков.

— Сто четыре, — поправил он, вытирая взмокшее лицо и волосы. — Шестеро остались с принцем. Это не изменится.

Атил тяжело дышал, его разгоряченное тело блестело от пота, а черная метка, клубящаяся на сердце и струящаяся по шее, пусть и пугала всех вокруг, его беспокоила меньше. Все же хорошая битва всегда успокаивала черный клинок, и за неимением лучшего, Атил пользовался этим, чтобы дольше оставаться в душевном равновесии, что давалось ему все трудней и трудней.

— Что касается Ее Высочества… — замялся Селестин, совершенно не скрывая своего отвращения к названной.

Порой Атилу казалось, что его друг испытывает намного больше негативных чувств к этой женщине, чем он сам, будучи обманутым ею. Селестин слишком переживал о его благополучии, порой даже больше, чем о себе самом.

— Что с ней? — поторопил Атил, направляясь в купальни.

— Она прибыла во дворец. Собирается присутствовать на уроках танцев с принцем и его нареченной, леди Летиссией.

— Хорошо, я тебя понял.

Атил так и не решил, как ему лучше поступить. Разумеется, когда Селестин обо всем узнал, он долго бубнил, что леди нужно схватит, отправить в темницу, выслать на родину, а то и вовсе казнить. Это все звучало заманчиво, но не слишком реалистично. Последнее время Атил все меньше понимал, чего от нее можно ждать, и это к неожиданности связывало руки.

Когда она бесконечно требовала — признания, золота, трона, а самое главное его расположение и, не приведи боги, любви, с ней было намного легче не иметь никаких дел.

Теперь же мысли то и дело возвращались к той тишине, что зловеще клубилась над королевским дворцом, и бесконечно утомляли.

— Ваше Величество.

Стражники привычно склоняли головы, пока Атил шел по коридорам собственного дворца. Селестин привычно не поспевал за его широким шагом, а потому почти бежал следом.

Закончив в купальнях, Атил все же решил, что даст ей понять — о вчерашнем ему прекрасно известно. И потому его путь вел в малые бальные залы, откуда звучал неспешный и легкий вальс сквозь приоткрытые двери.

Перед ними он и остановился, жестом отправляя стражников прочь. Он хотел позволить принцу закончить танец с юной леди из близкой к нему семьи. Но стоило бросить взгляд внутрь наполненного солнечным светом зала, как Атил помрачнел.

Каштановые волосы струились от каждого неторопливого шага. Воздушные складки светлого платья колыхались волна за волной. Изящные руки словно плыли по воздуху, как и она сама, удерживаемая крепкой хваткой своего рыцаря.

Королева была совершенно не похожа на себя. Небесно-голубое платье с тонкой золотой вышивкой совершенно не походило на привычные яркие наряды, которые было видно издалека. Никаких корсетов — лишь тонкий пояс на талии, никаких килограммов драгоценных камней, даже украшения были тонкими и едва заметно поблескивали на коже.

И сама она была словно соткана из плавности, беззаботности и какой-то незримой теплоты. Как и ночью она чувствовала себя совершенно свободно и легко. Доверчиво отдавалась чужим рукам, которые вели ее в танце. Улыбалась. Заглядывала в каменное лицо, которое, казалось, под ее напором теряло свою холодную отстраненность.

Атил сжимал косяк двери и не мог понять, что именно поднимает в нем такую бурю негодования. То, что она совершила измену, а теперь беззаботно развлекалась со своим рыцарем? То, что этого самого рыцаря она разодела не хуже высших дворян? То, что его ладонь с нажимом скользила по изгибу спины, едва не касаясь голой кожи в вырезе платья? Или то, как она смотрит на него? Как мало между ними пространства, из-за чего наверняка, эти двое ощущали дыхание друг друга на своих щеках.

В нем говорила гордость? Он слышал сплетни, что ходили по дворцу. Про раба, которого она держала слишком близко, а затем и про рыцаря, получившего голубую розу. Знак таинства или… запретной любви.

Но разве ему было до этого дело? Атил давно для себя решил — он не создаст семью, не позволит наследникам заполнить дворец. Да, она лишила его этих клятв, но кое-что он все же мог сделать. Мог не допустить своей судьбы для единственного принца.

А потому разве важно, к кому она питает нежные чувства? Разве не лучше, что она наконец перевела свой взгляд на кого-то другого? Разве остались причины испытывать гнев? Этот рыцарь должно быть и правда был очарован ею. Как иначе объяснить их последний разговор?

— Проходи.

Атил вызвал его сразу же, как только весть о пожаре легла на стол. Он давно присматривался к этому простолюдину и знал, что тот хочет взамен на свою клятву. Как и то, насколько он может быть опасен, как только поймет, что его обманули.

— Рыцарь Райлон… — Атил запнулся лишь на долю секунды, не уверенный в том, какая реакция за этим последует.

Но Райлон тут же поправил его:

— Морел.

Да. Райлон Морел. Уже в тот момент Атил понял, что разговор будет не из легких. Несмотря на случившееся, так гордо произносить фамилию той, что обманом привязала тебя к себе… Зрелище надо сказать идущее вразрез со здравым смыслом.

Но этого было мало, и он продолжал:

— Я должен как можно быстрее вернуться к Ее Высочеству королеве, потому позвольте узнать причину, по которой я здесь.

Атил помнил, как схлестнулся взглядом с холодом стальных глаз, и никак не мог отыскать на их дне хоть какое-то презрение к ней. Женщине, которая все у него отняла. Тогда Атил решил, что это лишь искусная маска.

— Ее Высочество и есть причина. — не стал скрывать он. — Не знаю, каким обманом она заполучила твою клятву верности, но я могу помочь тебе с этим.

Атил был готов к чему угодно, но видеть как под бледной кожей сжимается челюсть и на скулах проступают желваки, как трудно ему подавить усмешку, что так и рвется из груди, было до неприятного странно. Атил чувствовал себя так, будто говорит какую-то глупость, но не знает об этом.

— В этом нет необходимости, Ваше Величество. — легкий поклон был символом желания уйти, но Атил не мог сдаться так просто.

— Я могу отослать тебя на север, защищать стену от монстров, что рвутся с ледяной пустоши на земли империи. Так ты будешь защищать страну и королеву, и твоя клятва не будет нарушена.

Райлон молчал, и в глазах его не было интереса. Он уже все для себя решил, и это доставляло проблем. Несговорчивость всегда была причиной его бед. Прояви он хоть малую гибкость и уже давно взлетел по статусной лестнице вверх.

— Это многим лучше, чем потерять свою жизнь и жизни близких. — предпринял еще одну попытку Атил. — Если ты останешься рядом с королевой, чтобы однажды отомстить за смерть матери, то это не даст тебе даже секундного удовлетворения, поверь мне на слово. Разве твоя мать хотела бы, чтобы ты так бездарно отдал свою жизнь?

— Я не понимаю, о чем вы говорите, Ваше Величество.

Он не думал, не сомневался, остался намеренно глух к словам.

— В доме моей матери случился несчастный случай, а Ее Величество взяла под свою опеку моих брата и сестру, дав им свою фамилию, как и мне самому. Ваши обвинения бездоказательны и порочат честь моей королевы. Прошу, воздержитесь от подобного впредь.

— Если дело в детях, я могу…

— Ваше Величество, при всем уважении, я не в праве далее продолжать этот разговор. Я останусь верен клятве и буду подле Ее Высочества столько, сколько будет нужно ей. Я буду хранить и оберегать ее жизнь, ее честь и следовать, куда бы она не пошла.

Атил не желал допускать резни во дворце, а потому последнее, что Райлон услышал, было:

— Знай, мы можем вернуться к этому разговору в любой момент.

Не вернутся. Теперь Атил это знал.

— Сел, — хрипловато повал Атил, разворачиваясь на пятках.

— Да, Ваше Величество?

— Когда они закончат, объяви, что запрет для принца покидать императорский дворец я отменил.

Атил направился прочь широким шагом, и Селестин вновь побежал за ним.

— Неужели вы оставите все, как есть? — задыхаясь негодованием спросил он, а Атил отмахнулся:

— В следующий раз она придумает еще что похуже.

— И королева не понесет никакого наказания за содеянное? — Селестин не унимался.

Атил остановился и наградил друга тяжелым взглядом.

— Если понесет — вопрос, как так вышло, что принца выкрали из императорского дворца, пошатнет мое положение. Она не так глупа. Пусть лучше думает, что ей удалось всех одурачить, чем покажет всему двору дыры в безопасности моего дворца. Решим все без лишних глаз и ушей.