Миссия: реабилитировать злодейку! Том2

Глава 4

Должно быть Бьёрн рассчитывал на то, чего опасалась я. Сколько бы не пыталась совладать со своей маной, мне все еще трудно было ее контролировать. Что уж говорить о том, чтобы использовать магию времени. Вот только мы оба ошиблись.

— Должно быть проклятый медальон вам сильно мешал, — процедил маг, буравя взглядом вновь цельный сосуд. Казалось, он даже блестел ярче прежнего, словно появился здесь прямо из рук мастера.

— Это все равно… чертовски сложно… — прошептала сквозь тяжелое дыхание. — Кажется, я истратила все свои силы на эту мелочь.

— Нужно убедиться, так ли это. — безжалостно заявил Бьёрн, вновь смахивая вазу для слез на пол.

Он измучил меня, но сорваться с губ недовольству я не позволила. Стойко держалась вплоть до тех пор, пока в какой-то момент не закрыла глаза, а открыла их к неожиданности для себя уже в своей спальне на кровати.

— Госпожа! Вы пришли в себя! — вполголоса обрадовалась Рене, забирая с моего лба влажное полотенце. — Из-за этого бесстыжего раба у вас жар!

— Не говори так о нем, — слабо возразила я. — Бьёрн делал то, что требовалось. Как ты сделаешь завтра все, чтобы я не шла на суд шатаясь и с помятым лицом.

— Поэтому я его прогнала! — вздернула подбородок Рене, и ее серебряный хвостик запрыгал из стороны в сторону от резких движений.

Ответить я ничего не успела, прохлада влажной ткани вновь оказалась на лице, а пространство заполнил тонкий аромат благовоний. Он быстро погрузил меня в крепкий сон, что не тревожил сознание игрой сновидений.

Должно быть благодаря этому утро выдалось бодрым, хотя поздний подъем тоже сыграл не последнюю роль. Завтрак, сборы, а затем и дорога до императорского дворца не давали сомнениям разгуляться в сердце. И только оказавшись в малом зале заседаний, я почувствовала прошедший по спине озноб.

То, что мне были нигде не рады, чувством являлось совершенно не новым. И все же настолько откровенная враждебность во взглядах тех, кто по-хорошему был обязан мне своим будущим, слишком раздражала мое самолюбие и чувство справедливости. А потому мысль закончить все мирно и без манипуляций я отринула, даже не попытавшись.

Как и не пожалела, что отказалась от полностью светлого, невинного платья без излишеств, какое предлагала Рене. Все же судили, к счастью, сейчас не меня. А потому выбор пал на нежные кремовые юбки, что струились множеством складок и перекрывались длинным подолом и лентами, такими же черными, как и тугой корсет, перчатки и рукава из невесомой ткани. Золотые узоры и россыпь жемчуга не слишком спасали ситуацию, ведь стоило мне сесть, и начинало казаться, что я пришла вовсе не на суд, а на самую настоящую казнь.

— Ее Высочество Кларисса Морел дель Турин. — объявил один из рыцарей, что стояли на дверях зала заседаний, и присутствующие вынуждены были встать для приветствий.

Герцог Хелдер, который успел стать мне сватом, пока я выжимала из себя магию в подземелье, проявил учтивость первым. Пока помолвка наших детей была лишь закреплена на бумаге и требовала подписей двух глав домов. Официальная церемония и пышное празднество этого события были отложены до достижения юной Летиссией четырнадцати лет, а свадьба и вовсе могла состояться лишь после восемнадцатилетия и официального дебюта в высшем обществе. Тем не менее наши семьи уже были крепко связаны обещанием, как бы кому это не нравилось.

— Ваше Высочество, — процедил сквозь зубы секретарь Атила, что направился ко мне, едва завидев в дверях. — Мы не ожидали вашего присутствия…

— Прискорбно слышать. — перебила его я так же грубо, как он не склонил передо мной головы ни на дюйм. Я больше не могла игнорировать всеобщее пренебрежение, ведь от этого зависело мое положение в обществе и сила влияния на окружающих людей. — О своем твердом намерении быть здесь я заявляла вам лично, барон Бенуа. Если в столь юном возрасте память подводит вас, стоит задуматься о том, чтобы вести записи своего рабочего дня.

— …в свете последних событий. — мрачно закончил свою мысль он.

— В свете последних событий у Его Величества не осталось времени на подобные проблемы. А значит я обязана закрыть вопрос своей безопасности лично. — ничуть не смутилась своему поспешному выпаду.

— Обязанность возглавить это заседание Его Величество оставил на герцога Хелдера. — настаивал барон, который по всей видимости помнил наш разговор и боялся, что желание заменить главенствующую роль в этом вопросе вместо императора было серьезным с моей стороны.

— Неужели вы не доверяете нам, Ваше Высочество? — вмешался Тейран Редман, что тоже не обделил меня хотя бы видимостью почтения. — Безопасность королевы Турина вопрос государственной важности, он волнует каждого из нас.

Его холодная улыбка напрягала, а от прямого изучающего взгляда хотелось физически закрыться. Но внешне я никак не проявила свои инстинктивные порывы, не доставила этому мужчине подобного наслаждения.

— Без сомнений. — сухо ответила я. — И все же кого, кроме меня самой, это заботит столь же остро? Разве что Его Величество неустанно оберегает мой покой.

— Неужели слухи правдивы, Ваше Высочество? — растянутые в улыбке губы Тейрана надломились напряжением. — Его Величество и впрямь провел ночь в вашей спальне?

— Дела моей личной спальни останутся за ее массивными дверьми, лорд Редман. — отмахнулась от него веером, как от назойливого жука. — Сплетни вам не к лицу, оставьте их для утомленных своей невинностью девиц.

— Поддерживаю Ее Высочество. Должно быть впервые — гаркнул старик с военной выправкой в плечах, что не пожелал обозначить и капли почтения моему присутствию. — Заканчивайте праздные беседы, ужин я намерен провести в своей резиденции.

Густая белоснежная борода была аккуратно стрижена и переходила в бакенбарды и добротную для его возраста шевелюру. Белесые глаза не желали даже смотреть в мою сторону, а весь его вид выказывал глухое раздражение надобности тратить время на подобные вопросы. Должно быть держал его здесь только приказ Атила. И цепкая рука пожилой леди, что точно так же находилась здесь не зря.

Маркиз Мортейн и Леди Тибесса были руками Его Величества, как и герцог Хелдер. Должно быть с их помощью Атил хотел быть уверен в справедливости приговора, а еще давал шанс исполнить его приказ. Он прекрасно знал, что я не пропущу этот суд, и что до леди Тибессы, которая отвечает за всех горничных пятерки дворцов, не доходят мои письма. Но прямо сейчас, находясь со мной лицом к лицу, даже она бы не посмела отвергнуть просьбу о встрече.

Вот только я не торопилась с этим. Леди Тибесса, вырастившая двух монархов и отвечающая за Каэля до недавнего времени, была не просто любимой няней императоров. Вздор. Быть может она и правда была хорошей женщиной и заменяла им мать, но ценность ее была совершенно в ином. Леди Тебесса являлась Эскама. Хозяйкой снов, что могла видеть будущее. И находится рядом с ней мне было опасней всего. Я боялась, что она может почувствовать открывшуюся мне силу, и тогда уже ничто не спасет мой секрет.

— Леди Кларисса. — все же вымолвила она, когда я направлялась к своему месту.

— Леди Тибесса. — ответила так же отстраненно я, стараясь не смотреть в пронзительные зеленые глаза.

Когда все расселись за длинным узким столом, в двери малого зала заседаний завели служанок под конвоем рыцарей, что было определенно излишним, и в сопровождении командира императорской стражи. Кристоф Веймарн был сильно похож на сестру — такие же серебряные волосы и льдистые глаза, как у Сильвии. Возрастом чуть старше Атила и крепче в плечах, он был похож на огромную ледяную глыбу, которой в любой момент меня могло придавить с концами.

Мысль о личном рыцаре вновь уколола сознание.

— Разжалованные служанки королевского дворца обвиняются в покушении на жизнь Ее Высочества королевы Клариссы Морел дель Турин.

Нам не раздали материалов дела, не дали бумаги и пера. Да что уж, барон даже имен служанок не назвал, что было явным сигналом — бедняжек уже приговорили. Происходящее же сейчас являлось пустой формальностью.

— Жанна, Лаура, Мери, приказываю говорить только правду, какой бы она не была. — удачно вклинилась в паузу между монотонной речью Бенуа.

Служанки дрогнули, должно быть впервые услышав от меня свои имена. Присутствующие за столом наградили недовольными взглядами за вмешательство в такой гладкий процесс. Помолчи я еще немного и мы бы перешли к приговору к удобству многих.

— Что это значит, Ваше Высочество? — с фальшивой любезностью поинтересовался наследник Редманов. — Вы собираетесь заставить нас слушать всю стенограмму допросов, да еще и дать этим мерзавкам шанс на ответ?

— Вы тоже торопитесь отужинать дома, лорд Тейран? — удивленно вскинула брови, плохо скрывая веером кривую улыбку. — Несколько мгновений назад вы заверяли меня, что собираетесь решать вопрос государственной важности. Теперь же моя жизнь вдруг скинула в цене?

Тяжелые вздохи возмущения наполнили все пространство, и пока наследничек силился придумать достойный ответ, вмешался маркиз Мортейн, которого своими речами я зацепила по касательной.

— Чего вы хотите добиться этими манипуляциями, Ваше Высочество? Приговор за покушение на вашу жизнь будет в полной мере суров.

— Хочу добиться правды. — выдержала прямой взгляд некогда золотых, а теперь уже выцветших глаз маркиза. — Что касается манипуляций, я еще даже не начинала.

— Сомневаетесь в работе императорской канцелярии, Ваше Высочество? — бросился на амбразуру барон Бенуа, и я медленно перевела на него взгляд.

— Когда дело касается моей жизни, мне нужно нечто большее, чем ваши заявления, барон Бенуа. И об этом я говорила вам лично. Не моя вина, что вы не уведомили судейский совет о моих сомнениях в виновности этих служанок. — небрежно махнула веером в сторону женщин, что так и не посмели поднять головы. — Предоставьте результаты своих расследований, а я предоставлю свои. Верю, что только так мы найдем истину.

— Ваше Высочество! — прогремел старик Мортейн, с грохотом поднимаясь из-за стола.

— Те, кто не желает ужинать в императорском дворце, могут его покинуть. — не дав ему закончить мысль, отрезала я.

— Нахальная девка! Ты не возглавляешь этот совет, ты даже не имеешь в нем места! Как смеешь…

Сдержать лицо, пока кто-то разоряется в мою сторону бранью, было делом трудным, но я стойко молчала, уговаривая себя не переходить черту как этот сумасбродный дед. Неудивительно, что он растерял всю родню, и теперь некому было передать маркизат.

— Его возглавляю я. — вынужденно повысил голос герцог Хелдер, поднимаясь со своего места. — От имени Его Величества я, Александр Хелдер, допускаю Ее Высочество королеву Клариссу как равноправного члена судейского совета. Ее требование о рассмотрении всех деталей обвинения будет удовлетворено. Несогласные могут покинуть малый зал прямо сейчас.

Неожиданная помощь весьма удивила. Я уже готовилась достать из рукава пару угроз и настоящих манипуляций, но герцог позволил их приберечь. Пока я разглядывала симпатичное лицо своего свата и светлые волосы, что были на пару тонов темнее, чем у императора, возникшую тишину никто не нарушил. Маркиз грузно опустился обратно в кресло с кислым лицом, и по всей видимости собирался продолжить как ни в чем не бывало.

— Что ж, начнем слушание сразу после того, как маркиз Мортейн принесет Ее Высочеству извинения. — заявил герцог Хелдер, который такими темпами мог окончательно покорить мое сердечко. Но к большому сожалению он был глубоко женат и счастлив в браке.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, за мою несдержанность. — после затянувшейся паузы бросил маркиз. — Привычки старика, прожившего жизнь на поле боя среди солдат и проливавшего кровь за вашу страну, сложно держать в узде.

Он даже тут не преминул уколоть меня происхождением из маленького ненавистного им королевства, которое для маркизата Мортейн всегда было занозой в заднице. Граничащая с Орсой территория всегда первой выступала в ее защиту и отражала нападки других королевств своей кровью. Я могла понять его недовольство таким раскладом вещей, но вернуть ему шпильку была просто обязана:

— Моя страна — Турин. И как ваша королева я великодушно забуду вопиющую грубость. На этот раз. Давайте начинать.

Селестин Бенуа мельком посмотрел на герцога Хелдера, и только после его кивка начал зачитывать обвинения, которые строились на свидетельствах других служанок. По их словам Мэри часто уходила в город, а потому имела возможность незаметно пронести яд, ведь ее муж был рыцарем и часто стоял на воротах ведущих ко дворцам. После чего она сговорилась с Лаурой, которая спрятала его в своих вещах. Она и добавила его при заваривании чая в тот злополучный вечер. Жанну же обвиняли в том, что она подала мне чай, не проверив его как следует серебром.

— Вам есть что сказать на эти обвинения?

— Невиновны, Ваше Высочество! — разом взвыли они мне в ответ.

— Говорите по одной, — с хлопком закрыла веер, отчего служаки вновь опустили головы. — Справа налево. И не заставляйте нас ждать.

— Я не могла подать вам тот чай, Ваше Высочество, — Жанна сминала короткими пухлыми пальцами тряпку, которая называлась тюремной одеждой. Ее голос дрожал и срывался. Она понимала, здесь нет никого на ее стороне. Вот только в этом она ошибалась. — В то время меня не было в королевском дворце с неделю, Ваше Высочество! Знахари залечивали мо… мой недуг.

— Мы не смогли найти никого из них в том месте, куда она указала, — тут же вмешался Бенуа. — А десятки свидетельств других служанок королевского дворца говорят об обратном. Они утверждают, что именно эта женщина подавала вам чай.

— Вы опросили десяток служанок, но не потрудились найти времени ни для меня, ни для управляющего моего дворца.

— Прошу меня простить, Ваше Величество… — сощурился этот рыжий жук, и от его слов повеяло холодом, — …но раз вы сами заговорили об этом, я буду вынужден упомянуть, что по этим же свидетельствам мне известно о вашем отношении к слугам. Все служанки вашего дворца носили одно и то же имя по вашему приказу. Это так?

— Верно. — не стала отпираться я.

— Похвально, что к слушанию вы пересилили себя и выучили имена этих троих, но это не отменяет того факта, что вы неблагонадежный свидетель. Что касается вашего раба…

Стоило маркизу услышать про Бьёрна и ничего другое его уже не волновало:

— Королевским дворцом управляет раб?! Это возмутительно! — кряхтел старик, и на его лице проступали вздувшиеся вены.

— Оставьте свои возмущения для суда надо мной, если такое удовольствие в вашей жизни когда-нибудь случится, маркиз, — пресекла пожар его пятой точки я. — А вы барон Бенуа бросаетесь слишком громкими заявлениями для того, кто даже со мной о произошедшем не говорил. Я, может, и не утруждала себя запоминанием имен, но вот на лица у меня память отличная. Потому я уверена, что эта женщина не могла подавать мне чай. Не могла физически, потому что незадолго до этого подверглась наказанию за другой проступок и была высечена розгами.

Мое заявление было встречено холодным молчанием, но притвориться, что меня не расслышали, никто не посмел. Только маркиз Мортейн что-то пыхтел себе под нос, явно оставшись в своих возмущениях. А вот герцог Хелдер заинтересовался моими словами.

— Вы не знали об этом, барон? — спросил он, пригвождая Бенуа взглядом.

— Она ничего не говорила… — растерялся было он, но тут же направил всю энергию в гнев: — Почему умолчала об этом? Отвечай!

— Простите меня, господин! — взмолилась несчастная женщина. — Я клялась вам, что была больна!

— Жанна была верна мне до конца, — удачно вплела свою ложь. Думалось мне, причина ее молчания была в том, что вера и устои не позволяли некогда благородной женщине обнажаться перед мужчиной и рыцарями в допросной. Даже под страхом смерти. Но мне надо было сплести красивую историю преданности, в которой не было места предательству. — Расскажи она все, какая бы молва пошла о ее госпоже?

Большого, большого труда мне стоило оставаться спокойной, когда все присутствующие в раз одарили меня тяжелыми взглядами. Нужно было видеть их лица и плотно сомкнутые губы, что не давали сморозить лишнего, а потом, как маркиз, извиняться перед такой, как я.

— Будто вашу репутацию можно сильнее испортить! Тц! — старикан не изменял себе. Видать думал, что раз извинившись, получил возможность весь вечер сыпать издевками. — Все это дурно пахнет, леди! Зачем выгораживаете мерзавку, что покусилась на вашу жизнь?

— Я уже говорила, маркиз. — вздохнула устало, словно вся тяжесть мира держалась на моих плечах. — Мне нужна голова настоящего преступника, а не случайных жертв.

— И кто же по вашему настоящий преступник? — перетянул на себя внимание лорд Тейран.

— Хотелось бы знать. — лениво развела руками я. — Но если сегодня будет установлено, что этих женщин оклеветали, подозрения падут на того, кто за этим стоит.

— Так вот зачем вы здесь. — скривил лицо наследничек Редманов. — Хотите устроить охоту на ведьм среди слуг нашего дома? Моя сестра была любезна к вам…

— И я премного благодарна ей. А потому не могу допустить, чтобы пару гнилых яблонь заразили весь сад. Разве можно оставлять потенциальных преступников рядом с леди Айрис?

Моим капканом оттяпало Тейрану ногу. На этот вопрос не могло быть второго ответа, любая попытка увильнуть насторожила бы каждого сидящего за столом. И потому он попытался зайти с другого угла.

— Мы даже не знаем наверняка, была ли эта девка действительно выпорота!

— Обвиняете меня во лжи, лорд Тейран? — елейным голоском протянула я, улыбаясь во всю ширину улыбки.

— Выражаю обоснованные сомнения. — процедил он, а затем хлопнул ладонью по столу, приказывая: — Пусть разденется.

— Этого не будет. — отрезала я быстрее, чем остальные успели осознать сказанное.

— Отчего же вы протестуете, Ваше Высочество? — теперь ядовитая улыбка растянулась на губах Тейрана. — Это самый быстрый способ подтвердить ваши слова.

— Я не позволю подвергнуть женщину подобному унижению на глазах пятерых мужчин. — упрямо вздернула подбородок.

— Тогда предлагаю не брать во внимание заявления королевы. — махнул рукой Редман, теряя ко мне интерес и обращаясь к герцогу Хелдеру.

— Я не договорила, лорд. — мой голос лязгнул металлом. Он порядком мне надоел, и потому я тоже устремила свой взгляд на герцога и председателя совета. — Вношу предложение отвести Жанну в ближайшие свободные залы, а затем пригласить туда леди Тибессу. Думаю, ни у кого не возникнет сомнений в правдивости ее слов. Леди подтвердит наличие шрамов и степень их заживления.

— Для чего такие сложности? — хотел было вмешаться Бенуа, но был мной проигнорирован:

— А затем, прошу привести служанок, чьи слова легли в основу обвинений. У меня к ним много вопросов.

Впиваясь взглядом в герцога Хелдера я давала ему понять, что отказ мне принесет лишь больше головной боли. К тому же мои слова заложили справедливое семя сомнений в его сердце, и после короткой паузы он обратился к леди Тибессе:

— Что скажете на предложение королевы, леди?

— Принимаю. — коротко кивнула та, даже не взглянув на меня.

Что, впрочем, меня порадовало, как и следующий приказ герцога.

— Сэр Кристоф, приведите служанок, на которых вам укажет барон Бенуа.

Первый барьер был пройден, а потому я позволила самодовольной улыбке скользнуть по губам. Это было в духе Клариссы, ждать от выигрыша в маленькой битве приза за целое сражения. Я же понимала, что настоящее противостояние еще впереди. И даже в этот маленький перерыв нашего заседания не могла дать себе передохнуть.

— Рене, оставь. Я выпью чай позже.

Как и многие другие слуги Рене вошла в зал с тележкой легких закусок и чайным сервизом. Промочить горло хотелось, но у меня возникла идея, как использовать сложившиеся обстоятельства в свою пользу. Пусть я и была уверена в том, что леди Тибесса подтвердит наличие ран у Жанны, очередной аргумент был не лишним. И раз уж я была в этой истории злодейкой, свою роль собиралась отыграть до конца.

— Да, госпожа.

Рене сделала шаг назад, оставаясь за моей спиной. Мы вынуждено наблюдали за тем, как лорд Тейран опрокидывает в себя янтарь из граненого стакана, не сводя глаз со служанки, что наполняла его вновь, а старый маркиз кряхтит, недовольный предложенными закусками вместо полноценного ужина. Им обоим перерыв показался слишком коротким, но сэр Кристоф уже привел служанок из главного дворца, и заседание возобновилось.

— Пусть каждая еще раз подтвердит свои слова.

Мой приказ приглушил копошение, и все взгляды вновь ввинтились в меня прежним снисхождением. Непонятные слухи, что витали вокруг нас с императором, и отчаянный поступок во время нападения гидры не давали им меня просто послать, как делали это прежде. Я знала, что эта растерянность не продлиться долго, и очень скоро все вновь поймут, что за моей спиной никого. Но до этого момента я хотела спасти эти несколько жизней.

Пока Бенуа зачитывал основные тезисы из обвинения, служанки дома Редман с готовностью со всем соглашались. Я понимала, что в жесткой иерархии этого мира каждый жил с мыслью, что либо ты, либо тебя. Но так бессовестно лгать зная, что этим ты оборвешь чужую жизнь… Такое меня все еще злило, а значит душа Клариссы все еще не полностью слилась с моей. Так мне казалось.

— Ты, которая с унылой косой на башке, — небрежно махнула веером в сторону служанок, что стояли шеренгой. Такой они привыкли видеть свою госпожу, и раздражение ее чувствовали всей своей кожей. И боялись до стука зубов, а это сейчас мне и было нужно.

— Да, Ваше Высочество! — с готовностью ответила та.

— Скажи-ка, сколько горничных во дворце подавали мне чай. — отыгрывать стервозину оказалось не так сложно, как я ожидала. Тем более все вокруг только и раззадоривали, пихая палки в колеса:

— Нельзя ли сразу перейти к главному, Ваше Высочество? — вновь вмешался маркиз Мортейн.

— Нельзя. — отрезала я, а затем обернулась к нашему председателю. — Это важно, герцог Хелдер. И я всё равно закончу начатое, но пустые препирательства сильно отвлекают и только увеличивают время нашего заседания. Не понимаю, почему все вдруг решили, что я наслаждаюсь обществом людей, которые даже мнимого уважения не могут оказать королеве империи.

— Продолжайте, Ваше Высочество, — процедил герцог прежде, чем кто-то успел оскорбиться моими словами вслух. — Совет выслушает ваши доводы до конца.

— Благодарю. — коротко кивнула, а затем вновь прожгла взглядом служанку. — Отвечай на мой вопрос.

— Во всем дворце служили пять горничных, которые допускались подавать вам чай.

— И какая тому причина?

— Изысканный вкус Вашего Высочества требовал… особого ритуала подачи чая. Обучение нового штата слуг шло медленно из-за занятости вашей личной служанки.

Девчонка и без того говорила дрожащим голосом, а последнюю фразу вовсе проглотила, понимая, что может вызвать мой гнев. Рена всегда была единственной, к кому Кларисса относилась как к человеку. И обвинять ее не стоило, даже если все в действительности было так.

— Однако ты входила в это число. Так ли это?

Впервые видела, как человек побледнел прямо на глазах. Ужас в ее глазах был столь неподдельным, что мне на мгновение стало ее жаль. Но она вновь выбрала ложь, не давая себя иного шанса:

— Я бы никогда! Ваше Высочество, в тот день ваш чай подавала Жанна! Клянусь!

— Жанна, которая за пару дней до того получила десять ударов розгами за разбитое ожерелье? — моя холодная улыбка пугала больше любых слов. Та, что отвечала мне, натурально дрожала, другие же опустили глаза в пол и не смели их поднимать. — Готова ли ты утверждать, что несмотря на боль от ран она смогла подать мне чай без единой ошибки? Ведь иначе я бы даже не притронулась к чашке, а она бы получила новую порцию плетей.

— Клянусь, Ваше Высочество! — взмолилась она. — Жанна была самой опытной из нас, и она подавала вам чай еще до того, как штат слуг королевского дворца сменился.

— Жанна вдвое опытней тебя, а ты вдвое поворотливей и проворней, — я очертила сложенным веером ее стройную фигурку. — А значит, если прямо сейчас тебе всыпят пять ударов плетей, то ты сможешь повторить ее подвиг. Мой чай как раз остывает.

— Смилуйтесь, Ваше Высочество!

Она рухнула лбом в пол, что совсем меня не радовало. Внешне оставаясь холодной, я сжимала одну из ладоней на подлокотнике. И надеялась, что мне не позволят сделать этого в действительности, ведь я хотела лишь напугать.

— Я не позволю изувечить служанку нашего дома, чтобы насытить вашу жестокость, леди! — стремительно отреагировал лорд Тейран, разгоряченная кровь которого снимала шлейф надменного безразличия. Все и без того знали, что он вошел в судейский совет лишь за тем, чтобы отбить любые намеки на его семью. Но демонстрировать это так открыто было определенно лишним.

— Тогда этот вопрос остается открыт. Ни один из вас не может с уверенностью сказать, кто из них лжет. — удачно подхватила я. — Голосу этой девчонки придает веса имя семьи Редман. А словам Жанны моя уверенность в том, что это не могла быть она. Остается надеяться, что с остальными двумя у императорской канцелярии будут хоть какие-то доказательства, помимо слов.

Не будет. Я это знала, и барон тоже. А потому мы лишь обменялись насквозь фальшивыми улыбками.

— Не уверен, что налить чашку чая настолько непосильная задача для слуг любого ранга. — выплюнул маркиз Мортейн, который порядком утомился.

— Рене, будь добра. — тут же махнула я, не собираясь разоряться на слова.

В перерыве никто бы не обратил внимания, а сейчас у присутствующих не было выбора и они следили за каждым движением. Рене подняла на одну руку чайную пару, удерживая блюдце подушечками пальцев. Склонилась на тридцать градусов к тележке с идеально ровной спиной и положила в чашку кусочек сахара. Наполнила ее чаем на две трети, не пролив ни капли и не позволив маленькой фарфоровой крышке заварочного чайника упасть. Затем бесшумно провела серебряной ложкой три раза по часовой стрелке и два раза против, размешивая сахар. Отложила ложку, не запачкав каплями чайную пару и взяла небольшие щипцы, чтобы украсить чай цветами и мятой. Я так и не поняла до конца, было ли это каким-то суеверием или Кларисса так развлекалась, но узор из цветов на каждый день недели был разным, а к тому же вечерний чай отличался от обеденного и утреннего.

В завершении Рене бесшумно поставила передо мной чашку, поворачивая ручку под левую руку.

— Занимательный спектакль. — бросил маркиз Мортейн.

— Если намекаете на то, что мы разучили этот занимательный спектакль специально для слушания, то по возвращению Жанны я прикажу ей снова подать мне чай. Или допускаете мысль, что она могла тоже практиковаться этому находясь за решеткой?

— Чайная пара только одна, госпожа… — тихо заметила Рене, склонясь к моему уху.

— Не вопрос.

Подхватив чашку, я поднялась и направилась к тележке. Сняла маленькую крышку с чайничка и залила обратно такой ароматный и манящий чай. Не без грусти в душе, но с безразличием на лице.

— Госпожа!.. — воскликнула моя служанка, широко распахнув большие глаза.

— Не переживай, Рене, — ободряюще ей улыбнулась. — Слова королевы Турина нуждаются в безусловных доказательствах. То ли дело слова служанок семьи Редман.

Мое ядовитое ехидство заставило Тейрана побагроветь, но первым подал голос барон Бенуа:

— Почему вы все это делаете, Ваше Высочество?

Он был неожиданно спокоен и должно быть впервые говорил со мной без уверенности, что получит лишь тонну лжи в ответ. Что могло бы тронуть меня, но статус возможного предателя, что еще висел над рыжей головой, не дал мне так просто смягчиться.

— Кому как не вам, барон Бенуа, понимать, каково это быть виновным лишь устами вышестоящего.

Лишь с коронацией Атила Селестин получил фамилию Бенуа и титул барона. Ему повезло попасться на глаза принцу, когда тот был лишь одним из десятка претендентов на престол. И повезло, что именно его господин одержал верх над всеми. И потому его возможное предательство Атила или его сына в будущем так царапало душу.

— Вы можете сколь угодно выставлять меня злодейкой, быть может я ей и являюсь на самом деле — вряд ли многие из вас секут служанок за пролитый чай. Однако когда речь заходит о жизни и смерти, почему-то только меня волнует истинна ли их вина.

— Должно быть потому, что от этого зависит и ваша дальнейшая жизнь, Ваше Высочество. — вмешался в наш разговор герцог Хелдер. — Если преступник не будет найден, вы снова окажетесь в опасности.

— Не без этого. Но я не уверена, что в случае пересмотра дела, барона будет ждать успех. — развела руками я. — Без обид, лорд Бенуа, но ценное время уже было упущено. Независимо от исхода сегодняшнего суда вы сможете попытать счастье в следующий раз.

— Ваше Высочество… — Бенуа вновь нахмурился и набрал полные легкие воздуха, но я не дала ему зайти на новый виток бессмысленных споров:

— А кто из вас клялся, что Лаура была той, кто заварил для меня отравленный чай?

Мой вопрос встретили дружным молчанием. После истории с Жанной пыл служанок поубивался да так, что барону пришлось лезть в бумаги, чтобы назвать имена.

— Сесиль и Дора были первыми.

— Подтверждаете? — потребовала я, опасно сощурившись.

— Д-да, Ваше Высочество. — пробормотали они, прижимаясь плечами друг к другу.

— Раз знаете о таком, то видели как она делала это лично. А значит видели и того, кто допустил до этой работы девчонку, лицо которой я увидела лишь после ареста. Так кто это был?

— Жанна! — выпалила одна из служанок зажмурившись. Вторая еще сильней напряглась, явно не рассчитывая на болтливость подруги.

— Жанна? И почему она не сделала это сама? Зачем понадобилось просить другую служанку?

Чувствовала себя так, словно тщательно затачиваю клинок, медленно и методично. И они разделяли со мной эти ощущения, начиная опасаться за свои шеи.

— Из-за…

— Из-за того, что она была больна! — вновь не выдержала одна из служанок, на что получила короткий гневный взгляд от второй.

— А, так боль не позволила ей заварить чай, но подать его мне она все же нашла в себе силы? Любопытно. — хмыкнула, расплываясь в опасной улыбке. — Но любопытней другое, как и когда вы узнали о том, что Лаура хранит в своих вещах яд? До моего отравления или после?

— После! — хором заверили они, другой ответ мог стоить им жизни.

— И каким образом? По вашим словам о яде могли знать только двое. И будь они даже самого недалекого ума, болтать направо и налево сразу после отравления королевы…

— Яд нашли при обысках вещей этих мерзавок!.. — вновь в один голос завыли они.

— Обыск был после допросов, поправьте меня, барон Бенуа, если это не так. — глянула в сторону Селестина лишь мельком и, не дождавшись ответа, вернулась к жертвам своего допроса: — Так как вы узнали? Или лучше спросить почему Лаура до обысков вместо избавления от улик растрепала о месте их нахождения вам? Лаура, ты была близка с этими служанками?

— Нет, Ваше Выс… — начала было она.

— Но ты была близка с Мэри, не так ли? — вмешался барон Бенуа. — Если вы прочтете стенограммы допросов, Ваше Высочество, то обнаружите, что никто не указывал на одну Лауру. Однако многие на допросе отмечали, что они с Мэри держались обособленно от остальных, и когда обыск последней не дал результатов, было принято решение осмотреть вещи второй подозреваемой. Разумеется, остальных служанок мы не обошли стороной, но ни у кого из них не обнаружилось ничего подозрительного.

— Правильно, все подозрительное сгрузили Лауре. — с издевкой бросила я. — Полагаю, вы рассмотрели вариант того, что подложить ей яд мог кто-то кроме Мери?

— Но…

— Да, да, она чаще всех покидала королевский дворец, но разве это преступление? Или больше никто из служанок не показывал и носа за ворота?

— Ее муж…

— Муж, с которым по странному стечению обстоятельство произошел несчастный случай сразу после ареста его жены?

Вся ситуация дурно пахла, как выразился бы Маркиз, если бы закончил сверлить в моем лбу дырку взглядом. Для любого за столом было очевидно, что расследование было поверхностным, но признать этого никто не мог. Иначе они бы сгрузили на голову Его Величества проблему в моем лице, а это в свою очередь могло закончиться скверно. Слухи слухами, но каждый в империи знал и видел, как император относится к своей королеве.

— Позвольте, я зачитаю показания с ваших допросов, ведь по всей видимости никто из присутствующих не заглядывал дальше второго листа.

Мой многозначительный взгляд был проигнорирован, ведь в это время в зал вернулась леди Тибесса. Она тихо заняла свое место и взглядом показала, что не желает меня перебивать. И никто не посмел в этом ей перечить.

— А, вот, страница пятьдесят три. “Моя дочь тяжело больна, господин, смилуйтесь. … Все положенные нам с мужем отгулы мы использовали, чтобы быть дома, с ней. А в дни, когда болезнь сильнее проявляла себя… я тайком от вышестоящих покидала дворец, мне нет оправдания за это, господин! Но Лаура!.. Чтобы меня не поймали, Лаура выполняла часть моей работы, а я отдавала последнее, что у меня оставалось после покупки лекарств… Это дитя ни в чем не виновата, тот день она провела в прачке, отстирывая шторы первого и второго этажей от пыльцы цветов, из-за которых у дьяволицы(зачеркнуто) Ее Высочества сильно слезились глаза! Лаура никак не могла заваривать чай госпоже в тот день! А меня и вовсе во дворце не было! Прошу вас…”

— Она признала! Признала, что тайком покидала ваш дворец! — всплеснул руками Тейран, будто это решало весь спор разом.

— И не единожды. — поддержал его Бенуа.

— И за это должна понести наказание. Но от меня лично. — твердо заявила я. — Но что касается моего отравления, тут все настолько притянуто, что от каждого нового вопроса обвинения трещат по швам. Вы нашли место, в котором Мери продали яд? Нет? Какая неожиданность… А стоящую причину этому поступку? Ненависть ко мне? Так ее у каждой служанки хоть отбавляй! За исключением Жанны, та не может лишить жизни даже жука. Но вот что интересно, Мэри знала, как улизнуть из дворца и не быть при этом замеченной. Почему же она не помогла Лауре сбежать? Нет, что важнее, зачем она вообще вернулась? Если они спланировали мое отравление, то Мэри должна была схватить мужа и дочь и бежать так далеко, как это было возможно, пока стража поднимает на уши весь дворец.

— Девочка больна, насколько мы слышали. — подал голос герцог Хелдер. — Это так барон Бенуа?

— Мы не смогли ее отыскать.

— Хах. — смешок вырвался сам собой. — Простите. Но вот вам еще один вопрос, зачем Мери, у которой больная дочь, вообще планировать мое отравление? Она и без того едва сводила концы с концами, ей нужна была эта работа, а после скандала с отравлением прислугу не берут в другие дома, даже если вина была на ком-то другом. Разумеется есть исключения… но Мери не входит в эту категорию людей.

— И почему ее дочь не нашли?! — возмутился Маркиз Мортейн.

— В том районе был сильный пожар. Погорели несколько улиц. — Бенуа оправдывался, все это чувствовали. — Не осталось никого, кто мог бы подтвердить историю подозреваемой. А их собственный дом сгорел до тла.

Похоже для Мери это стало новостью, ведь она впервые подняла глаза полные застывших слез и в немом стоне смотрела на барона, который даже не удосужился ей сообщить обо всем.

— Нет! Как же так?!. — засипела она. — Моя Хлоя… моя доченька…

— У меня вопрос. — занудно протянула я, поднимая ладонь как на уроке.

Все определенно утвердились в своих суждениях, будто у меня черное сердце и судьба служанок меня вовсе не волнует, а происходящее всего лишь развлечение. И барон наградил меня долгим тяжелым взглядом, прежде чем ответить:

— Да, Ваше Высочество.

— Сколько дней шли поиски девочки?

— Трое суток, Ваше Высочество.

— А вот я несколько недель платила по одному золотому в день наемникам вплоть до вчерашнего дня. А вчера мне пришлось отдать сотню золотых за ребенка и еще десяток за зелья, что спасли угасающую жизнь.

Наигранное недовольство не помешало Мери посмотреть на меня, как на святую, что только спустилась с небес. Подбородок и нижняя губа задрожали в немой истерике, и она только смогла неверяще выдохнуть:

— Гос…пожа…

— Что это все значит, Ваше Высочество?! — возмутился барон, чью работу я выполнила хоть и не самым честным путем. Даже информационные гильдии не были в чести, что уж говорить о наемниках.

— Мне бы тоже хотелось знать. — лучшая защита – нападение, определенно. — Зачем кому-то красть дочь служанки обвиняемой в отравлении королевы? Точнее, зачем кому-то платить за это наемникам? И не просто наемникам, а тем, кто в случае неудачи способен лишить себя жизни, чтобы концов не нашли.

— Как вы можете подтвердить сказанное?! — Бенуа пошел красными пятнами по коже и уже не мог сдержать лица.

— У меня есть отчет тех, кого наняла я. А, и еще живая дочь Мэри, которая видела все своими глазами. — я лениво откинула голову. — Рене, пусть девочку приведут.

— Ваше Высочество… — процедил сквозь зубы Бенуа.

— Да, барон? — я с готовностью откликнулась. — Боитесь, что я привела вам ребенка с улицы? Мы можем с легкостью это проверить.

— Вы же не…

— Именно. Герцог Хелдер может запросить право использовать Чашу Золотых Уз.

От гула разнесшегося по залу я даже поморщилась. Чаша Золотых Уз использовалась императорской семьей, которая в определенный момент даже фиолетовым глазам верить перестала, боясь подлога. А потому проверяла кровь каждого принца и принцессы с помощью артефакта, оставленного первым хозяином магической башни и одним из генералов Закарии.

Если смешать в чаше кровь родителей и детей, она и впрямь станет золотой. Подобное походило на чудо. А потому даже великим семьям разрешалось использовать этот артефакт в крайне редких случаях и с особого дозволения императора. Стоило ли говорить, что мое предложение использовать чашу на служанке не поддержал ни один из совета?

— Это просто возмутительно! — разорялся маркиз, атакуя мои барабанные перепонки. — Вы намерено бросаетесь столь грязными инсинуациями, изначально зная, что мы не допустим подобного! Чего вы добиваетесь, леди?! Хотите опорочить репутацию императорской канцелярии?

Сдержалась из последних сил, чтобы не ответить, что там и без меня прекрасно справляются.

— Или извести всех слуг семьи Редман, опорочив тем нашу честь?! — присоединился к нему Тейран.

— Я хочу, чтобы этих женщин оправдали и вернули в мой дворец!

Мне тоже пришлось повысить голос. Но когда сказанное дошло до каждого, вновь воцарилась гнетущая тишина.

— Хотите… чтобы они и дальше были служанками королевского дворца? — первым отмер Бенуа.

— После обвинений им не найти другого места службы, а у меня с недавнего времени снова нехватка рабочих рук, чем был весьма недоволен Его Величество. А я не желаю его более расстраивать.

Моему заявлению никто не поверил, это читалась в глазах. Я же не могла сказать большего, иначе каждого за столом хватил бы удар. Даже думать не хотелось, что было бы, скажи я, что никакого отравления и не было.

Просто прошлая Кларисса призвала душу из другого мира, а потому валялась в постели почти месяц в бреду. А история со служанками… подстава. За которой, кстати говоря, кто-то стоял, вон даже яд пронесли, чтобы спрятать его у Лауры. Просто выбрали удачный момент, чтобы избавиться ото всех в моем окружении, кого не кормила другая рука. Но скажи я подобное, и судили уже бы меня.

— Но все же… — растерянно бормотал Бенуа, который не мог поверить, что отделается так просто. Должно быть он думал, что я желаю его крови, потому обнажаю грехи.

— Я не требую пересмотра дела, у императорской канцелярии сейчас и без того полно работы. И со служанками дома Редман лучше всего разберется глава дома или его наследник.

Для Тейрана мое предложение тоже было лучшим из всех после подобного слушания, а потому он заметно расслабился.

— Все равно оставлять рядом с вами это отребье возмутительная грубость! — не унимался только маркиз.

— Благодарю за заботу обо мне, но я…

— Это ударит по репутации всего совета! — перебил старик, щелкая мое самомнение по носу.

— Это желание пострадавшей. — упрямилась я. — И в качестве благодарности за спасенное будущее, герцог Хелдер, лорд Редман и сэр Кристоф могли бы меня в этом поддержать. Дела всегда намного лучше слов.

Они прекрасно поняли, что я требую плату за спасенные жизни детей. Пусть я защищала своего сына, нельзя было отрицать, что все бы погибли, не продержись мой защитный барьер до прибытия Его Величества. Но я даже не получила ни одного письма с благодарностью, что уж говорить о награде.

Честно признаться, сама я даже не подумала о подобном, но Рене и Бьёрн были так возмущены, что стало понятно — меня проигнорировали специально. Так было не принято, высший свет империи открыто выражал благодарность за малейшую мелочь. И потому, пока память была свежа, я хотела воспользоваться своим правом и уколоть каждого, кто поставил свою честь выше пары строк в благодарность опальной королеве.

Это сработало. Перевес ожидаемо оказался в один голос. Мой голос, который оправдал трех женщин, что заливались в слезах благодарности, хоть и знали, их госпожа не перестала быть той самой дьяволицей, что изводила их годами.

— Рене, служанки на тебе. Действуй, как и было приказано. — бросила я, направляясь на выход.

— Да, госпожа.

— Ваше Высочество! — окликнул меня герцог Хелдер, не давая так сразу уйти. — Великие дома империи признательны вам.

Обернувшись, я наткнулась на троих мужчин, что вынуждено прогнулись, а оттого пребывали не в лучшем расположении духа.

— Но мы не сможем уступать каждой вашей безрассудной идее, — холодно улыбнулся лорд Тейран, а сэр Кристоф коротко кивнул: — Будьте осторожны в будущем.

— Разумеется. — легко улыбнулась я. — Если представители великих домов считают, что отплатили мне за отвагу в полной мере, кто я такая, чтобы спорить с ценой жизни их наследников?

Вот теперь я была в полной мере удовлетворена. Спасла жизни служанок, щелкнула по носу пару зарвавшихся лордов. Казалось, жизнь начинала налаживаться. И я самостоятельно распахнула двери малых залов, желая покинуть помещения первой.

— Леди! — вздохнули над макушкой, когда я врезалась в каменную грудь щекой.

И в этот момент мой надувшийся пузырь самомнения начал со свистом сдуваться.

— Ваше Величество?

Атил не должен был быть здесь, и все же я слышала знакомый аромат, которым был наполнен мундир, что так и остался висеть в моей спальне. Большие ладони легли мне на плечи и осторожно отодвинули на шаг, и я смогла поднять глаза, чтобы убедиться.

— Ваше Величество, — улыбнулась, расплываясь в изящном реверансе. Бьёрн выдрессировал меня как следует на этот счет. — Вы как раз вовремя.

— Проблемы на заседании? — напряженно спросил Атил, а я скосила взгляд в сторону.

Мы оставались в дверях, не давая другим войти или выйти. И Атил не проявил ни к кому кроме меня интереса, а потому подойти не решался даже его секретарь. В итоге мы будто ворковали у всех на виду, создавая новые сплетни. И Атил понимал это лучше других, но ничего не предпринимал.

— Оно как раз завершилось. — хотела сделать еще шаг назад, но пятка стукнула о косяк, давая понять, что деваться мне некуда.

— Слышу рыдания, и вы довольны его исходом. Значит?..

— Довольна исходом и возможностью исполнить ваш указ в срок. — радостно сообщила о своей победе под хмурым взглядом фиолетовых глаз. — Служанок оправдали, и они возвращаются в мой дворец, чтобы навести былой лоск в его стенах.

— Вы же понимаете, что подобное меня не устроит?

Атил навис надо мной и сбавил тон голоса. Теперь наши перешептывания выглядели еще более провокационно. Пришлось прикрыться веером, чтобы не чувствовать тепло его дыхания, и к тому же прикинуться слабой овечкой, что трепещет перед большим грозным львом.

— Смилуйтесь, Ваше Величество, — невинно хлопала ресницами, прекрасно зная, что этот театр одного актера Атила не впечатлит. — Это большее на что я способна в те сроки, которые вы утвердили. Накажете меня за это?

Закрыла веер, являя ему хитрую улыбку. Но в молчании она постепенно меркла, а жар разлился по щекам, ведь Атил не сводил взгляда с моих губ, что оказалось не самым страшным:

— Постарайтесь удовлетворить меня как следует и без лишних напоминаний, леди.

Его низкий вкрадчивый голос задевал те струны души, что принадлежали прежней Клариссе. Определенно, как еще объяснить те мурашки, что мигом разбежались по телу.

— Приложу все свои силы. Чтобы удовлетворить вас, Ваше Величество. Хоть это непросто. — прошептала ему в тон, не желая уступать. — Позвольте откланяться…

— Нет.

Я уже устремилась в коридор, когда его рука крепко ухватила мой локоть, не давая сбежать. Это наше копошение вновь привлекло внимание тех, кто всеми силами старался найти что-то занятное внутри малых залов.

— Завтра с утра у вас будет императорский лекарь.

Я чувствовала его взгляд в упор, но поднять глаз не решалась. Смотрела на грудь, затем перевела взгляд на шею. Туда, где из-под воротника мундира виднелись края черной метки, что отравляла его душу. Сердце больно сдавило в груди, и весь игривый настрой испарился. Я вновь почувствовала укол вины, хоть и не сделала ничего плохого. С трудом подняв взгляд, я прошептала:

— Позвольте спросить, Ваше Величество. Вы действительно желаете вернуть все как было?

— Да. — он встретил меня прямым спокойным взглядом.

— Лжете. — не смогла сдержать грустной улыбки.

— Обвиняете императора во лжи?

— Накажете меня за это? — склонила голову вбок, что со стороны наверняка выглядело неприкрытым флиртом. — Если того и правда желает ваше сердце, только скажите, и я внесу прилюдные стенания по любви к вам в свое расписание.

— Не желаете лекаря? — фыркнул Атил, готовясь сдаться в этом вопросе.

— Отчего же, присылайте. — как завороженная смотрела в его глаза, и он без капли раздражения отвечал тем же. — Есть пара служанок…

— Собираетесь… использовать знания императорского лекаря для лечения служанок?

— Они пострадали от меча императорского правосудия. Будет справедливо дать им хоть на мгновение почувствовать силу вашего милосердия. К невиновным оно должно быть безгранично.

Атил не отвечал, что накаляло ситуацию с каждой секундой. И первой не выдержала я:

— Ах, да! Совсем забыла поблагодарить вас, Ваше Величество! Подарок пришелся мне по душе.

От вида моей широкой улыбки он не смог сдержать удивления. И искренне не понимал, о чем идет речь. Ну еще бы, я пользовалась ситуацией, в которую он сам меня и загнал.

— Подарок?

— Сначала мне было показалось, что эти желторотые юнцы только называют себя рыцарями, но признаться давно никто так не заботился о моем благополучии, как они за эти дни. — тараторила я. — Когда я сегодня покидала дворец, они отлавливали змей в императорских садах. Я и представить себе не могла, что там водится нечто подобное…

— Леди, — с нажимом в голосе остановил меня Атил. — Вы решили, что эти рыцари стали вашей личной гвардией?

— Ну, гвардией их называть слишком лестно… но да? — с самым наивным на свете лицом ответила я. — Полагала, что это ваша благодарность за мою отвагу во время последнего инцидента. И спасенные жизни. Но похоже это не так…

Разочарованный вздох дался мне просто. Сложнее было не выдать себя. Я знала, что те мальчишки были посланы на время, но это был хороший шанс стребовать что-то и с императора. Дело было вовсе не в том, чтобы получить награду, а в признании моих заслуг. Иначе очень скоро все сделают вид, будто ничего и не было. Ну или меня в том адском пекле не было, лишь Атил блистал со своим черным клинком.

— Думал, вы не желаете моей помощи.

К неожиданности, я уловила в его голосе тень растерянности. Не думала, что мой спектакль и правда подействует, а может он только сейчас задумался о том, как поступил со мной.

— Разумеется, если вы считаете, что десяток рыцарей слишком щедрая награда для той, что едва не рассталась с жизнью, защищая наследие империи… — небрежно отмахнулась, разворачиваясь лицом в сторону коридоров. — Я отпущу их по прибытии в свой дворец.

— Леди. — Атил сжал мое запястье, вновь наклоняясь к уху.

Я знала, он делает это, чтобы разговор не разлетелся по всем малым залам, но все же сердце выпрыгивало из груди. Ощущать его дыхание своей кожей, видеть краем глаза как он возвышается надо мной, и знать, что любое его слово закон — заставляло кровь бурлить в венах. Я играла с огнем, но лишь потому, что чувствовала — мне позволяют.

— Существуют правила. Сейчас рыцари находятся в вашем дворце по моему приказу. И я должен буду отдавать его снова и снова в обход командира императорской стражи, что со временем сотрет границу между благодарностью и помощью.

Атил объяснялся, хотя был не обязан. И я не смогла побороть интерес, вновь взглянула в его лицо. С виду он казался спокойным и сдержанным, но его ладонь продолжала крепко сдавливать мое запястье.

— Но если на ближайшем турнире вы сможете заполучить личного рыцаря, он будет вправе сам командовать стражей вашего дворца. И отобрать для этого столько рыцарей, сколько посчитает нужным. С моего… с одобрения императорской канцелярии, разумеется.

— Разумеется, я не дам вам выйти за рамки благодарности, Ваше Величество. — расплылась в благодарной улыбке, а затем с вызовом посмотрела снизу вверх. — Я уверена, один из ваших лучших рыцарей скоро станет моим.

— Тогда не вижу причин менять стражу вашего дворца до той поры.

— Благодарю, Ваше Величество.

Он наконец меня отпустил, и я смогла сделать прощальный реверанс. Но стоило мне распрямиться, как он снова заговорил:

— Я…и правда хочу вернуться к прошлому.

Закусила губу, не зная, что ответить. Его желание было несбыточным, а я не хотела развивать эту тему, ища взглядом пути отступления.

— К тому, когда причина моей постоянной мигрени была предельно проста.

Это неожиданное признание вызвало улыбку, и я не смогла удержаться от маленькой колкости на прощание:

— Вы неожиданно бодры для человека, который мучается от мигрени прямо сейчас, Ваше Величество.