Миссия: реабилитировать злодейку! Том2

Глава 8

Для меня это были самые спокойные три дня за нескончаемый марафон выживания. Вот только это спокойствие никто со мной не разделял. Уверена, Бьёрн очень жалел о том, что принес мне в первый день ту самую книгу, которую нашла в подземной библиотеке Клариссы — «Истоки. Сила Богов», но отмотать время назад не могла даже я.

В любом случае с ней или без нее, я бы все равно узнала несколько простых истин, которые определяли мой дальнейший путь. Это были не просто легенды и мифы, а воспоминания пронесенные через года о времени, когда боги ходили по земле среди людей. И черпали у них свою силу. Закария через бескорыстность, самоотверженность и милосердие человеческих сердец, Морел же питался тьмой, что зарождалась в их душах.

Свет и тьма ходили по миру бок обок, обволакивая друг друга и переплетаясь словно масло и вода. Но однажды люди, что несли в себе свет были поглощены тьмой и отчаянием. Появление первородных изменило все. Они показали богам истину — истоки их силы едины. Если свет мог быть поглощен тьмой, то и тьма разрушалась в лучах бесконечного света. Стерпеть мысль, что однажды он может быть уничтожен, Морел не смог и возжелал стать единым богом.

В жестокости их противостояния Закария создал в избранных людях три сердца, хранящие его бесконечность. Морел поглотил два из них — забрал духовные камни исцеления и пророчеств, вырвав их из груди генералов, но их души Закария отнять не позволил. И с тех пор они вновь перерождались с искрой оставшихся сил, и за ними продолжалась охота.

Вместе с первым императором и третьим генералом, что хранил в себе силу времени, Закария запечатал оскверненные сердца. Одно из них было утеряно, но местоположение второго, что питалось бесконечной силой исцеления, охранялось империей и по сей день.

В трех днях от столицы, в некогда густом и бескрайнем лесу были воздвигнуты мощнейшие магические барьеры вокруг двух самых высоких в империи гор-близнецов. Ежегодная осенняя охота была нацелена на тех монстров, которым удавалось прорываться сквозь барьеры и заполонить окрестности лесов. Это ли не самый удачный повод проникнуть на запретную территорию и уничтожить сердце Морел?

Когда я впервые озвучила эту мысль, от шока Бьёрн потерял контроль над магией и запер меня в комнате на несколько барьерных слоев. Пока снаружи к нам пробивался Райлон, я пыталась договориться с магом, который слушать меня не хотел.

Я и сама понимала, каким это было безумием. Но я больше волновалось не о том, как очистить тысячелетнее сердце Морел, у меня в запасе имелось чуть меньше двух месяцев на тренировки, а каким образом к нему подобраться. Мне катастрофически не хватало людей, но даже если бы завтра мне на голову свалилась целая армия — незаметно провести ее на запретные территории та еще задачка. Но это все было куда более реалистично, чем получить разрешение от Атила. Заикнись я перед ним о подобном и ради меня в этом мире воздвигли бы первый сумасшедший дом.

И все же у меня были кое-какие смелые мысли. И о возможных союзниках, и о том, как пройти через барьер. Поэтому когда Бьёрн все же выпустил меня из комнаты, я первым делом позвала портних. Среди них была и Саманта, не кровная сестра Райлона. Я не ожидала увидеть ее так скоро, думала, им с Роджером потребуется больше времени, чтобы привыкнуть к новой обстановке. Но дети в этом мире были вынуждены взрослеть намного быстрее, от этого зависело, наступит ли для них будущее или же нет.

— Спрятать столько драгоценностей в таком… наряде невозможно, госпожа!.. — роптали портнихи, в ужасе разглядывая мои корявые рисунки.

— Зачем вам нечто подобное, хозяйка? — и без того хмурый маг окончательно выбился из сил и даже не мог со мной спорить.

— Это костюм для верховой езды, что не так? — невинно вскинула брови, но улыбка выдавала меня.

— Вы замужняя женщина! — буркнул Бьёрн.

— Спорный вопрос, — пожала плечами я, а затем твердо добавила. — Он мне нужен. Если вы не в состоянии разработать эскиз, я найду на эту работу кого-нибудь другого.

— Если позволите, госпожа, я знаю несколько способов… — Саманта может и говорила с робостью в голосе, но вот взгляд ее был твердым и уверенным.

В остальном же она совсем не походила на Райлона. Жгучие рыжие волосы были коротко острижены, а синие глаза блестели ярче любых драгоценностей. И пусть сейчас она была слишком худой и нескладной, я уверена, пройдет пару лет, и она начнет расцветать. Райлон поступил верно, приведя ее во дворец. Здесь, под моей защитой, Саманта могла избежать всех ужасов улиц, где яркая внешность была самым настоящим ядом для женщин.

— Да что может такая мелкая девчонка с улицы?! — не выдержала одна из портних. — Я работаю в королевском дворце вот уже десять лет! И ты думаешь, что знаешь больше меня?

— Шумно.

Одного моего слова хватило, чтобы желание спорить застряло в ее глотке. В нем не было угрозы, но лица присутствующих стали белы как мел. Одна Саманта после всего решилась продолжить:

— Женщина, у которой я подрабатывала подмастерьем, была лучшей в изготовлении потайных кармашков самых разных размеров.

— Ваше дело наверняка процветало, — главная портниха скривила крючковатый нос и поджала тонкие губы, а затем глянула на меня с мольбой. — Госпожа, вы представить себе не можете, сколько раз моего отца — барона Сулешского, обкрадывали подобные этой девчонке! Разве можно доверять ей ваше…

— Воровские кармашки? — я удивленно округлила глаза, и портниха вся просияла. — То, что нужно!

Женщина едва не упала в обморок от моего радостного возгласа, а Саманта, успевшая растеряться, заметно выдохнула.

— Саманта Морел, — я специально обратилась к ней так, чтобы напомнить присутствующим, что эта девчонка с улицы вошла в мою семью и требует к себе уважения.

— Да, госпожа?

— Что думаешь, женщина у которой ты была подмастерьем заслуживает доверия? Быть может нам стоит пригласить ее во дворец?

Мое воодушевление подобной идеей никто кроме Саманты выдержать не смог, а потому пришлось приказать оставить нас, чтобы обсудить детали в более приятной обстановке. И я была так благодарна Райлону, что он привел в мой дворец младших. Это значительно облегчило мою головную боль, пусть и в очередной раз пошатнуло репутацию, о которой я не то чтобы волновалась.

Второй и третий день прошли не так радостно. Следуя своему безумному, как его окрестил Бьёрн, плану, я отправляла письма во дворец роз. Но от второй наложницы приходили в ответ лишь угольки. Впервые, потому что Ариэлла будто оскорбилась приглашению переданному рабом с запятнанным сердцем, затем рыцарем-простолюдином, который разгневал самого императора. Простые слуги ее не устроили тоже, и в итоге в королевском дворце осталась лишь я одна, кто не пытался сыграть в посыльного.

Это расстраивало. Я с легкостью могла бы дать ей понять предмет разговора, но боялась, что кто-то еще мог распознать мой сигнал. Ведь Дворец Роз всегда оставался местом, где каждый знал о жизни других больше, чем о своей. Шпионили слуги наложниц, шпионили люди императорского двора, шпионили семьи, что желали подняться по ступеням власти. Поэтому с этим вопросом я решила повременить, время пока позволяло.

А вот о чем стоило думать здесь и сейчас — предстоящая встреча. Мы с Бьёрном сходились во мнении, что приглашение леди Тибессы пришло не только ради того, чтобы отделить Райлона от меня и отправить на ковер к императору. Она вполне могла что-то замышлять, но лучшего времени для встречи придумать было невозможно. Мана в моем духовном камне едва начала восстанавливаться, а значит скрыть силу Эскама для Бьёрна было намного легче, чем в любой другой момент.

А раз так, вместо пустых переживаний я предпочла провести часы перед встречей в приятной компании.

— Присаживайтесь, рыцарь Эдвард, в ногах правды нет.

Должно быть в мире не настанет день, когда мне надоест наблюдать за тем, как этот медведь пугается от моего вежливого тона и мягкой улыбки. И как напрягается каждый раз вслушаваясь в обращение, которое иногда совершенно случайно вырывалось с маленькой оговоркой.

— Честь не позволит мне сидеть рядом с Ее Высочеством.

Он вытянулся словно ствол могучего дерева и делал вид, что сосредоточил все внимание на принце и моем личном рыцаре. Это был первый урок и знакомство Каэля с сэром Райлоном. А потому ничего опасного между ними не предполагалось.

— Зато она позволяет тебе с Ее Высочеством спорить. — добавила напускной строгости в голос. — Сядь.

— Говоря подобным образом Вы еще больше пугаете, Моя Королева.

Я даже на мгновение растерялась от такой откровенности. Но затем тихо рассмеялась и не преминула снова поддеть сэра Эдварда:

— Боги. Неужели меня признали? Должно быть небо упадет нам на головы. — я возвела глаза к потолку подземелья, а затем обернулась к магу. — Бьёрн, будь добр, установи барьер.

— Ваше Высочество, если бы я знал обо всем…

— Стал бы вести себя иначе? — сощурилась, прожигая Эда взглядом под которым он заметно напрягся.

— Мой долг защищать принца Каэлиуса, Ваше Высочество. — твердо ответил он. — Моя клятва ему выше слова императора. Даже если за это потребуется отдать свою жизнь, я буду действовать только во благо Его Высочества.

— Хорошо. Именно поэтому я отправила тебе лечебное зелье, а не приказ об отставке с парой наемников.

Обескураженность моей откровенностью сэр Эдвард скрыть был не в силах. Но быстро взял себя в руки и попытался перевести тему со своего возможного убийства:

— И все же я польщен, что вы настолько мне доверяете, Ваше Высочество, что раскрыли правду о себе.

Признаться честно, это начинало немного надоедать. У каждого, кто узнавал о моей силе Эскама, рушился целый мир. Будто все жители империи полностью уверены, что я самый ярый последователь Морел, и иного вообразить были просто не в силах.

— Это вопрос защиты моего сына, — не желала недопониманий я. — К тому же я доверяю вовсе не тебе, а своему магу. Бьёрн запечатал в тебе способность открыть эти знания миру, и я полностью уверена в его силе. Поэтому даже не думай ни о чем подобном, иначе мозги превратятся в желе.

Эта угроза была совершенно пустой, но моя улыбка все же рыцаря Эда пугала не на шутку.

Покидать свое уютное подземелье совершенно не хотелось, но расписание Каэля не давало нам даже лишней минутки, да и собираться на новую словесную баталию уже было пора. Попрощавшись с сыном, я поднялась наверх и позвала служанок.

С ними наметился явный прогресс. Жанна и Лаура чувствовали себя свободно и даже немного поворчали о том, что в императорский дворец я выбираю наряды хуже, чем для прогулки по собственному саду.

Доля правды в их словах все же имелась — сегодня мне не хотелось тяжелых украшений и россыпи камней, у меня попросту не оставалось сил, чтобы использовать чужеродную магию. От тугих корсетов болели ребра, а от темных и насыщенных цветов я порядком устала. И выбор пал на платье свободного кроя, легкое и летящее из кремовых и золотых тканей, которые сами по себе подчеркивали мою красоту и янтарные блики в глазах. От сложных причесок я тоже отказалась, попросив заплести две косы, пронизанные золотыми лентами и цветами.

В зеркале отразилась настоящая фея, которую при всей репутации не то что за волосы было жалко таскать, нет, даже слова кривого не скажешь. Рядом был Бьёрн, а сэр Райлон обещал вернуться от императора как можно скорей, поэтому провести встречу с леди Тибессой я собиралась с легким сердцем. Этому меня научил научный руководитель дипломной работы. Память Клариссы уже вытеснила содержание и даже тему диплома, но я совершенно четко помнила его слова — “Когда вдруг слышишь неприятные вещи, повторяй про себя: Это не мне… Это не про меня…”

Я шла к ней с этим твердым намерением, но как тут последуешь дельному совету, когда на твоих глазах сумасшедшая бабка выливает в свой чай яд, выпивает его и падает прямо в руки виновницы сего страшного злодеяния, то есть меня?

Нет, ну начали мы конечно за здравие…

Перед гостевыми покоями леди Тибессы нас встретил лишь один императорский стражник, и тот пропустил Бьёрна без всяких проблем. Это удивило и сильно порадовало, что мне не придется начинать наш разговор с грызни. Хозяйка встречи, на которую я вынуждена была прийти, уже сидела на длинной софе. Перед ней на чайном столике дымился небольшой чайничек, а изобилие закусок будто говорило, что нет, нет, да меня тут и ждали.

А когда леди Тибесса поднялась со своего места и первой поприветствовала меня, я уж было решила, что все пройдет как по маслу и не стоило ни о чем переживать.

— Приветствую малую луну империи Ее Высочество Клариссу Морел дель Турин.

Таких почестей за всё пребывание в этом мире мне еще никто не отвешивал, поэтому мы с Бьёрном встали как истуканы и даже переглянулись между собой, что ярко демонстрировало абсолютную растерянность такому радушию.

— Спасибо за приглашение, леди Тибесса, — все же совладала с собой я.

— Прошу, присаживайтесь.

Леди Тибесса указала на софу напротив себя, и я заняла приготовленное для меня место, а Бьёрн стал позади, складывая руки за спину. И в этот самый момент вся легкость и беззаботность, которые успели родиться в душе, начали постепенно таять.

Возраст совсем не портил статную женщину, что сидела передо мной с прямой спиной и высокоподнятой головой. И если белоснежная седина волос, паутинки глубоких морщин и нависшие веки напоминали, сколь многое она видела в этом мире, то ее глаза сияли столь ярким и живым огнем, будто в глубине души она все еще была моложе меня.

Впору бы восхититься, но во мне рождалась тревога. Леди Тибесса смотрела на меня с решимостью, какая бывает у генерала, что ведет свою армию в последнюю битву. Прямой режущий взгляд был полон непонятного мне в тот краткий миг смирения.

— У меня осталось не так много времени, — первой заговорила она. — Позволишь, перейти сразу к сути?

Окатили почестями и хватит. Мне сразу стало понятно, кто научил Атила подобной манере речи, когда по велению левой пятки можно скакать с уважительного тона на неформальный и обратно, выказывая свое отношение к собеседнику.

— Разумеется, — сдержанно улыбнулась я. — У меня запланирована еще пара встреч после.

Должно быть мне просто почудилось. Не могла же столь пожилая леди позволить себе усмешку в ответ на мои слова. Жаль из-за убытка моих сил нельзя было поддерживать нормальную связь с Бьёрном и мысленно спросить, заметил ли он, что начинает попахивать очередными неприятностями.

— Знаешь, как ты стала женой императора и королевой Турина? — внезапно спросила леди Тибесса, я ответила ей в тон:

— Родила Его Величеству сына.

Это было неоспоримо. Все интриги императорского дворца, нежелание самого Атила не имели значения. Так было заведено и исполнялось тысячи лет до нас, и возможно, если я не дам Морелу разрушить мир, то будет исполняться и после. Традиции и наследие империи наделяли матерей принцев властью, которая могла их защитить. И никак иначе.

— Он пошел на это по моему наставлению. — ее голос сорвался на хрип, и леди Тибесса наполнила свою чашку чаем.

Не предложив мне присоединиться, она промочила горло и вновь уставилась на меня немигающим взглядом. А я будто должна была кланяться в ноги за оказанную ею честь.

— Поздновато для благодарностей за это, не находите? — усмехнулась одним уголком губ и остановила ладонью Бьёрна, который хотел налить чай и мне.

— А знаешь, как ты получила вторую фамилию “Морел”?

Я замерла с чайником в руке над собственной кружкой. И уже не стеснялась усмешки, что расплывалась по губам.

— Нужно думать, что и тут не обошлось без вашей руки.

Моего веселья леди Тибесса явно не разделяла, становясь все мрачней т мрачней с каждой минутой нашего разговора.

— Рада знать, что твоя голова не совсем пуста.

— Приму ваш комплимент с благодарностью. — я картинно склонила голову вторя своим словам.

— Раз так ты знаешь, кто я.

А вот теперь улыбка растворилась, а тело наполнилось напряжением. Я знала ответ, но давала возможность себе ошибиться. Мне бы очень хотелось этого.

— Воспитывающая монархов, хозяйка императорского дворца, какой из ваших титулов вам более по душе?

— Я Эскама.

Испуг уколол сердце. Я не знала, увидела ли его леди Тибесса в моих глазах, но перемену в настроении заметить было не сложно. Оставалось надеяться, что она не чувствовала во мне силу Эскама, лишь догадывалась о ней и пыталась вывести на чистую воду. Если так, у меня был шанс увернуться от этого копья.

— Я хозяйка снов. — ее голос стал тверд и раскатист. — И в своих снах я видела тебя множество раз. Но недавно твое будущее стало туманным.

— Звучит как самое настоящее шарлатанство… — моя нервная усмешка не смогла ее перебить.

— А значит пора.

Сухие пальцы словно из воздуха вытащили духовный камень размером с кулак. И стоило только леди Тибессе подбросить его вверх, как он словно примагнитился к потолку в самое сердце проступающей магической печати. Она вспышкой озарила пространство, мигом запечатывая комнату непробиваемой броней. Я множество раз видела барьеры Бьёрна, но никогда плотность маны в его стенах не была настолько высокой.

— Бьёрн! — обернулась я, замечая растерянность на лице друга.

Стоило только посмотреть мне в глаза, и сомнений не оставалось — он понятия не имел, как вытащить нас из магического капкана чудовищной величины.

— Этот раб не поможет тебе. — спокойно говорила леди Тибесса. — Его сила полна зла, но этот барьер исполнен истинно верующими и напитан мной. Моей силой Эскама.

На мгновение проскользнула мысль воззвать к своему духовному камню и гори оно все огнем. Но тут же осеклась, вовремя сдерживая себя. Быть может таков и был план, чтобы я показала себя?..

— Вам стоит объясниться, терпение не моя добродетель. — процедила, ощетиниваясь и не скрывая угрозы. — Мой личный рыцарь может неправильно все понять и разрушить половину дворца в поисках меня.

— Ты все уже понял, бог боли, разрушения и тлена Морел. Я вижу тебя насквозь

Повисла плотная тишина, в которой со свистом сдувался мой страх быть пойманной и раскрытой. Несколько мгновений мне потребовалось, чтобы осознать ее слова, а затем я несдержанно рассмеялась:

— Боюсь, зрение вас подводит, леди Тибесса.

Не рассказать, какое я почувствовала облегчение, когда она выдала этот бред. Так я хотя бы поняла, что она ни черта не знает о моей силе и даже не догадывается о ней. Тем лучше.

— Ты не обманешь меня. — продолжала яростней настаивать она. — Я видела в своих снах, как ты открываешь свое сердце для темной силы. Как Морел наполняет тебя и твоими руками сжигает императорский дворец дотла.

— Какая нелепость.

Я потерла пальцами ноющие виски, а затем позволила себе выпить чаю. Надо сказать, вкус был отменный.

— Тебя нарекли именем темного бога, чтобы не упустить первые семена зла. Я знаю, что как бы не прятался Морел по углам и канавам, какие бы личины не принимал, услышанное им имя всегда возгорится фиолетовым маревом в глазах его сосуда.

— Поэтому Его Величество так ненавидит меня? — я прикрыла глаза и позволила себе усталую улыбку. — Из-за ваших снов, что были посланы то ли богом, то ли снадобьями от потери ума?

— Если бы Атилиус узнал о пророчестве, он не пощадил бы ни тебя, ни своего сына. Я не могла позволить запятнать его руки кровью невинного ребенка. Принц Каэлиус не виноват в том, кто его мать. Я должна была защитить их обоих от той тьмы, что клубится в твоем сердце.

Я потеряла всякий интерес к этому разговору и если бы не барьер, который не выпускал нас, то ушла бы прямо сейчас.

— Кстати об этом. — небрежно махнула рукой, указывая на себя. — Почему бы вам не раскрыть пошире свои глаза и еще раз не заглянуть в мои, леди?

— Излишне. — лицо леди Тибессы исказилось отвращением. — Ты еще не успела стать сосудом Морел. Но это время близится. Ведь его имя ты уже приняла. Смеешь стоять с высоко поднятой головой, каждый раз, стоит его услышать.

Значит весь этот цирк случился из-за того, что я перестала рвать волосы на глашатаях, всякий раз когда они объявляли меня полным именем? Вот так сюрприз. Оказалось быть злодейкой намного проще, чем можно было себе представить.

— И что? Будете держать меня здесь, пока бессмертный бог не умрет? — злая усмешка расцвела на губах.

Я не видела иного выхода. Доказательств моей вины, как собственно и ее самой, еще не было, а причины не рассказывать о пророчестве Атилу все еще оставались сильны. Так к чему же леди Тибесса вела весь этот до абсурдного неприятный разговор?

— Я слишком для этого стара. — устало выдохнула она, а затем в ее руках блеснул маленький бутылёк. — Мало какое тело может стать сосудом Морел, и если для уничтожения одного из них черным клинком мне придется отдать свою жизнь, я готова. Ради этого момента Закария сделал меня хозяйкой снов. Ради защиты империи и ее наследников. Я в это верю.

С этими словами жидкость из склянки окрасила чай в черно-пурпурный цвет, и Бьёрн сразу же воздвиг вокруг меня три плотных барьера. Вот только явно отравленная жижа коснулась других губ. Леди Тибесса выпила всю чашку одним большим глотком и прямо на глазах потеряла сознание.

Ее сухое тело покачнулось и стало заваливаться, грозясь свалиться на пол мешком. Я не успела подумать, как рванула вперед подставляя руки. Чудом поймала, не два ей разбить голову об пол и тяжелые веки слегка распахнулись.

— За… мою смер…ть, Ат-тилиус казнит те-бя на месте…

— С ума сошла, старая?!. — неверяще выдохнула я, в ужасе наблюдая, как изумрудные глаза постепенно тускнеют. — Бьёрн! Барьер начинает рушиться! Продержится его сколько сможешь, выиграй мне время.

— Хозяйка! Вы же не думаете…

— Бьёрн, я говорила тебе, Кларисса погибла от лезвия черного клинка! Думаю мы подошли к той самой точке, но я отказываюсь умирать!

Эти мысли уже давно витали в моей голове. Чем дольше я жила в этом теле, чем чаще встречалась с Атилом лицом к лицу, тем больше становилось непонимание того, что такого еще должна была сделать Кларисса, чтобы ее голову снесли с плеч черным клинком.

Атил хоть и был невозможным упрямцем, но назвать его импульсивным тираном я никак не могла. Он уже стерпел слишком многое, а на остальное и вовсе предпочел закрыть глаза. Но если представить, что я все еще стояла на пути оригинала, в котором любимая словно родная мать няня императора умерла вот так, все вставало на свои места. За подобное Атил и правда мог казнить без суда. А бывшая хозяйка этого тела спасти себя никак не могла. Ведь она не знала своей истинной силы.

— И нашла же ты время для своих выкрутасов, бабка! — пыхтела от негодования я.

Духовный камень отзывался ничтожными импульсами на мой требовательный зов. Руки немели, а на грудь словно положили кусок льда, но я все равно продолжала изничтожать яд и его разрушительное воздействие на пожилой организм. Это давалось мне все трудней, перед глазами начинало темнеть, и в этот самый момент меня отрезвил раскатистый грохот за дверью. Казалось, в нее бьется таран с десятком рыцарей по обе стороны от него. И эта сила только нарастала с каждым ударом.

— Его Величество пытается пробить барьер! — сквозь зубы процедил Бьёрн, которому было тяжело сдерживать чудовищный напор божественной силы.

— Кто бы сомневался, — зло фыркнула я, продолжая свое дело.

— И похоже он не один…— обреченно добавил маг, а я усмехнулась:

— Привел с собой рыцарский орден?

— Нет, вашего рыцаря… — недовольство в голосе Бьёрна достигло своего апогея. — Не думаю, что смогу долго продержаться против этих чудовищ, хозяйка.

Впервые слышала такие слова в сторону императора от Бьёрна, наверняка мое дурное влияние все же начало сказываться и на него. Но я давно поняла, что в этом мире смогу выжить лишь с девизом — “слабоумие и отвага”, а потому закончив с уничтожением любых следов яда, глянула на Бьёрна с холодной решимостью.

— На сколько хватит барьера?

— Минута, может быть две.

— Тогда иди сюда. Живо! — приказала так резко и требовательно, что маг поспешил ко мне раньше, чем успел осознать, что делает. — Нельзя позволить ей болтать о случившемся.

— Но я не могу влиять на разум Эскама… — растерялся Бьёрн.

— Мой духовный камень почти пуст. Влей свою силу и помоги мне поставить барьеры в ее разуме, направь меня своей рукой.

— Вы уверены?..

Бьёрн был ошарашен. Нет, в теории он знал, что я ему безгранично доверяю, но истинный шанс показать свою искренность делом выдался только сейчас. Получив доступ к моему духовному камню, который я не смогла бы прервать из-за нехватки сил, маг был способен разорвать свой рабский контракт, уничтожить клятвы сэра Райлона или Рене, а может и вовсе вырвать его из груди, получив в свои руки не сравнимый по силе с другими камень Эскама. Но я знала, что он сделает только то, о чем я попрошу.

Яркая вспышка на миг ослепила, и скрежещущее звуки мечей бьющиеся о барьеры из маны вдруг стихли. Я оказалась в каком-то поместье с бесконечно длинными коридорами, стены которых были увешаны картинами, следующими одна за одной. Уже через несколько шагов я поймала себя на мысли, что они напоминают мне кинопленку, где события плавно перетекают одно за другим, превращаясь в истории чьих-то жизней.

И свернув в один из коридоров, я увидела знакомый силуэт. Леди Тибесса стояла на другом конце, вглядываясь в одну и ту же картину. Я же было подумала, что вижу на своем пути изображения сына, вот только пшеничные волосы и безмерная совершенно незнакомая боль в больших фиолетовых глазах не давали обмануться — передо мной оказался маленький Атил.

Совсем крошкой он терялся на фоне огромной семьи. Но чем дальше я шла, тем меньше становилось принцев и принцесс, наложниц и королев предыдущего правителя. Затем с картин исчезла его мать, и руку Атила, которую она всегда крепко сжимала, наполнила сталь рукоятки меча. Ковры под ногами императорской семьи становились все красней с каждой просмотренной картиной, а люди на них продолжали исчезать, пока Атил не остался один, пока не почернел его меч, а на голове не засияла корона.

Ком застрял в горле от тревоги, что наполняла все мое тело. До леди Тибессы оставалось пройти еще столько же, но я едва не повернула назад. Вот только взгляд зацепился за следующую картину, которая была словно напоминанием для меня. На этот раз сомнений не оставалось. В кроватке лежал Каэль. Маленький и беззащитный. С разрушающимся камнем души.

— Он должен был умереть еще тогда. — проскрипел голос леди Тибессы, когда я решительно дошагала до нее больше не оглядываясь по сторонам. — И зная будущее, я решила, что ты заключила сделку с Морел — жизнь сына обменяла на свое тело.

Она была странной, словно погруженной в глубокий транс. Стеклянный взгляд был направлен на улыбающегося Каэля, каким я видела его совсем недавно. Вокруг тела леди Тибессы едва заметно мерцал знакомый барьер из маны, и я поняла, что в этот самый момент, Бьёрн ставит запрет на ее память.

— Вы сами сказали, мое будущее туманно, — беззлобно фыркнула я. — Но даже видя сквозь время вы продолжаете оставаться в неведении обо всем, что случилось с нами за эти годы. Пусть так будет и впредь. Хоть подумаете о том, чтобы кому-то рассказать и Каэль пострадает, а может даже погибнет. А если хоть волос с головы моего сына упадет, Атилиус никогда не получит моей силы, я лучше отдам ее Морел. Всю. Целиком. Не знаю кого из них вы желаете защитить больше, но своим молчанием спасете обоих.

Вязкая вспышка никак не желала отпускать сознание. До ушей долетал шум голосов, которые сливались в один сплошной гул, и я не могла разобрать ни слова. Но вместе с тем всей кожей отчетливо ощущала, что людей вокруг стало до неприличия много.

— Леди Тибесса!.. — прогремел голос Атилиуса, и я почувствовала, как мои руки, что продолжали поддерживать безвольное тело, откидывают, и вместе с тем Бьёрн мягко оттягивает меня за плечи в сторону.

— Ваше Высочество! — Райлон подхватил меня под второй локоть, помогая встать на ноги.

Зрение постепенно приходило в норму, и я смогла разглядеть не только Атила в окружении служанок, которые пытались привести леди Тибессу в чувства, но и четверых стражников во главе с командующим императорской гвардией Кристофом Веймарн и личным секретарем императора Селестином Бенуа. Компания, скажу я вам, пренеприятнейшая. И совершенно не предполагающая разойтись без склок.

— Зови придворного лекаря, Сел, — скомандовал своему близкому другу Атил, а затем повернулся к сэру Кристофу. — Раба взять под стражу!

— Нет! Не смейте его трогать! — возмущенно воскликнула я, но слова королевы в этой империи ничего не стоили. Райлон придержал мой порыв вцепиться в одного из рыцарей, и мага заломали как распоследнего преступника, выкручивая руки и заламывая их за спину, заставили встать на колени. — Бьёрн!..

— Все в порядке, хозяйка…

— Закрой рот! — гаркнул один из рыцарей, не давая ему поднять головы. — За препятствование Его Величеству Императору ответишь головой.

— Дайте сказать хоть слово!.. — начала было я, но была грубо прервана.

— Что ты с ней сделала?! Отвечай! — Атил с горящими гневом глазами вздернул меня за левый локоть так, что едва не вырвал его из сустава. На мой глухой скулеж от внезапной вспышки боли он внимания не обратил, и стал требовать ответа: — Это яд или магия?!

— Ваше Величество!.. — я задергалась, пытаясь хотя бы ослабить хватку, но чужая ладонь сжималась все сильней.

— Госпожа, отдайте приказ, — без страха за свою жизнь Райлон схватился за рукоятку меча.

— Посмеешь обнажить свой меч, — сэр Кристоф приблизился, не стесняясь обнажить свой клинок. — И тебя не на северную стену отправят, а следом за сгинувшей в огне мамашей!

Эти безжалостные слова, полные яда и злобы, стали апогеем боли и ругани, которая била по моим нервам наотмашь. И не совладав с собой, я отвесила Кристофу такую звонкую пощечину, что на мгновение воцарилась долгожданная тишина. И чем дольше длилось всеобщее молчание, тем сильнее щеки наливалась жаром от осознания того, что произошло.

— Не смей говорить подобное моему рыцарю, — прошипела я, прожигая побагровевшего Кристофа взглядом. А затем тихо добавила: — Сэр Райлон, не вмешивайся.

Всю свою жизнь я считала насилие низостью, слабостью того, кто не мог решить проблемы иным путем. Но сказанное Кристофом сорвало какую-то резьбу, и похоже, отрезвило всех присутствующих в комнате.

— Ты переходишь черту… — Атил сбавил тон и расслабил хватку на моем локте, и я задергалась с новой силой.

— Мне больно!.. Пустите!

— Сначала ответь! — продолжал напирать он, нависая коршуном над издыхающей добычей. — Что ты сделала с леди Тибессой?

— Ничего… — голос дрогнул неожиданно для меня самой. И сорвался. — Я ничего не сделала! За что вы так со мной?..

Должно быть я сильно перенервничала и сама не поняла, как от обиды и боли дала волю чувствам. Слезы сами побежали по щекам, не спросив моего разрешения. В горле запершило, и я часто заморгала, не желая выглядеть жалко и уязвимо. Но именно такой я и предстала перед множеством глаз.

— Ты не добьешься снисхождения слезами.

Слова расходились с тоном голоса, который выдавал растерянность Атила. Я была уверена, он повидал много женских слез за свою жизнь, но мои вдруг сбили его с толку. Он, наконец, отпустил мою руку и распрямился, но отходить не спешил.

— Знаю! Знаю, что ваша ненависть сильна, и я заслужила ее, но сейчас все нет так! — полным обиды взглядом я уставилась в аметистовые глаза. — Вы даже не дали шанса объясниться, Ваше Величество. А я лишь… лишь попыталась удержать леди Тибессу от падения, когда она стала терять сознание! Это что, чудовищное преступление? Тогда казните меня прямо сейчас!

— С чего бы ей терять сознание? — недоверчиво сощурился Атил, а затем глянул в сторону служанок, которые уложили его няню на софу и суетились вокруг в ожидании лекаря.

— Из-за пророчества! Разве вы не чувствуете магию Эскама, разлитую по всей комнате так, что невозможно дышать? Ах, да, ваша сила ведь защищает вас. Но я, я другая! Вспышка маны леди Тибессы сбила меня с ног, и я, я до сих пор не могу прийти в себя!

Ловко смешивая ложь и правду, я надеялась только на то, что барьер в сознании леди Тибессы выстоит, и меня не обезглавят за ложь императору, когда эта сумасшедшая бабка очнется. Ничего другого мне не оставалось, и я уже свела все ниточки в своей голове так удачно, что сама себе поражалась.

— Тогда почему твой раб возвел барьер и не давал никому попасть в гостиную? Будто пытался выиграть время для твоих злодеяний.

"Вот же не обделенный интуицией чертила! " — подумала я, ощущая как тело бросило в холодный озноб.

Пока Атил продолжал свой допрос, он жестом пригласил запыхавшегося лекаря внутрь, а затем огляделся в пространстве комнаты, будто только сейчас замечая, что сказанное мной правда. Сила Эскама оставляла заметный след, и мне несказанно повезло, что ее природу можно было скинуть на леди Тибессу, выгораживая тем самым себя.

— Этот барьер возник из-за артефакта леди Тибессы. Должно быть она не могла допустить, чтобы пророчество вышло наружу. Потому и заперла нас внутри. — я смотрела на Атила самыми честными и до ужаса несчастными глазами, прекрасно видя, как с каждым моим словом ему становится все более не по себе. — Поэтому, Бьёрна!.. отпустите. Прошу.

Последнее я почти прошептала, убитая своим горем наповал. Атил с силой сжал пальцами виски, будто словил мигрень от моего театра одного актера, а затем вместо ответа отправился к софе, где лекарь уже закончил с осмотром. Судя по ровному тону их разговора, с ядом я справилась на отлично. А потому временную передышку от императора я потратила на то, чтобы наградить Кристофа и Селестина убийственным взглядом в ответ на них пренебрежительные.

И если братец Сильвии уже отхватил и даже не думал вступать со мной в перепалку, то едва вернувшийся барон Бенуа несколько раз поджимал губы, будто вот-вот зайдет на новый круг обвинений в мою сторону. Благо Атил ему такой возможности не дал.

Или я порадовалась слишком рано?

— Леди Кларисса. — Атил одарил меня слишком уж холодной улыбкой, протягивая раскрытую ладонь. — Подойдите ближе. Леди Тибесса приходит в себя.

Мое сердце забилось в глотке, не давая нормально вздохнуть. Я уже видела, как белесые брови сводятся к переносице, лоб наполняется глубокими морщинами, а мутный взгляд фокусируется на мне. И если во время нашего маленького разговора в ее подсознании леди Тибесса была вынуждена безропотно принимать мои слова, то сейчас на дне ее зеленых глаз бурлило слишком много эмоций.

И среди них я видела неверие и отчаянное отрицание всему, что между нами произошло. Должно быть она даже забыла о своем пророчестве, где в моем теле по империи разгуливает Морел. Ведь моя сила теперь была перед ней как на ладони. И я не знала, смогу ли сохранить свой секрет.

— Как вы себя чувствуете, леди Тибесса? — впервые голос Атила потерял всю сталь и наполнился нежностью. — Помните, что случилось до того, как вы потеряли сознание?

Я стояла чуть позади императора, и он не мог видеть моего лица. Слуги слишком боялись подать голос, наверняка воображая, что я тут же сживу со свету их и всю родню до седьмого колена. А потому я хищно всматривалась в леди Тибессу, пытаясь мысленно послать все угрозы, которые были озвучены в ее подсознании и парочку новых в придачу.

— Ваше Величество, вы нашли время, чтобы навестить такую бесполезную старушку, как я?

Эти их любезности играли на нервах. У меня тут решалась судьба, а они со своими светскими разговорами с совершенно ненужным принижением себя. Как же раздражало! Я едва сдерживала себя, чтобы не начать вздыхать на всю комнату от нежелания участвовать в этой пьесе для двоих.

— Не говорите так. Благодаря вам живет весь дворец, вы выбраны Закарией, вы Эскама.

— Но моя сила уже не может вам помочь. Закария больше не посылает своего благословения, не показывает пророчеств который год.

Я прикрыла глаза на мгновение, едва справляясь с волной адреналина, хлынувшего в кровь от этих слов. И заставила себя избавиться от паники на лице до того, как Атил медленно обернулся.

— Вот как. — мягкий тон его голоса резал не хуже ножа. В нем отчетливо слышался скрип капкана, который вот-вот должен был оттяпать мне ногу. — А леди Кларисса заявила об обратном.

У меня не было времени на раздумья. И я поддалась первому порыву, что наполнил грудь вместе с отчаянным желанием выбраться из захлопнувшегося капкана, пусть даже с потерей для себя.

— Ах, леди Тибесса, прошу простите меня! — взвыв и рухнув перед софой на колени, я обхватила сухие руки в свои ладони и сжала так крепко, что ясно давала понять — утопить лишь меня одну, не позволю. — Я дала вам слово оставить случившееся в тайне, но Его Величество так давил на меня! Я так испугалась, что выболтала все про пророчество снизошедшее на вас, хотя поклялась, что мы обе унесем его с собой в могилу. Мне нет прощения!..

Намерено переигрывая в своей искусственной истерике, я топила всех присутствующих в неловкости и заставляла ослабить бдительность. И торопливая, сбивчивая речь не давала Атилу вставить хоть слово.

— Леди… — пытался он, но я уже поставила на кон все.

— Но я не раскрыла сути! — преданно заглядывая в глаза леди Тибессы, которая могла лишь нервно подергивать уголком губ от такого представления, я горячо попросила ее: — Леди Тибесса, Его Величество поверит вам, если вы скажете, что пророчество не должно быть раскрыто. От этого зависит судьба всей империи и монаршего рода.

Последнюю фразу я сказала намного спокойней, и взгляд мой обрел прежнюю твердость. И прикрыв на мгновение глаза, леди Тибесса чуть заметно кивнула. Она помнила мое обещание отдать себя Морел, и восприняла его всерьез. А может, барьеры Бьёрна не давали ей раскрыть рот. В любом случае во мне вновь подняла голову надежда на хороший исход.

— Ваше Величество Атилиус… — начала было она, и император тонко почувствовал в ней перемену.

Что Атила совсем не устроило. Он не привык сдаваться, продолжал подозревать меня, что совершенно не удивляло, и не мог просто уйти отсюда в неведении.

— Все вышли вон! — прогремел приказ, и я уже было открыла рот в новом требовании отпустить Бьёрна, как он обернулся ко мне: — Вас это тоже касается, леди Кларисса.

— Но я не могу покинуть вас. — хоть Атил и пугал, я замерла на месте, а затем обернулась к Райлону: — Проследи, чтобы Бьёрна никуда не увели и обращались по-человечески. Это приказ.

Пока все покидали комнату, меня прожигали таким взглядом, что вспыхни платье — и я бы вовсе не удивилась. Леди Тибесса приподнялась, принимая сидячее положение, а Атил тихо процедил:

— Смеете ослушаться слов императора?

Он был в бешенстве. И мое секундное молчание сорвало резьбу терпения, а потому Атил подхватил меня под руку и силой потащил на выход.

— Ваше Величество! — вновь заголосила я. — Постойте! Нет! Ваше Величество! Пророчество было обо мне!

Видели бы вы лицо леди Тибессы, когда я проорала это в самое ухо Атила, откуда чудом не пошла кровь от наверняка лопнувшей перепонки. Он медленно повернул голову, отчего невыносимо прекрасное лицо оказалось совсем близко. Смерил меня подозрительным взглядом, но не дождавшись протестов со стороны софы, процедил:

— И о чем же оно?

— Позвольте оставить это в секрете. — предприняла последнюю попытку, на которую совсем не осталось надежды.

— Нет. — отрезал Атил.

Глубоко вздохнув и собравшись с духом, я уверенно вздернула подбородок, приосанилась и распушила самолюбование, которым часто грешила прежняя Кларисса.

— Что ж хорошо. — бросила с циничным безразличием. — В том пророчестве я предстала в пурпурном платье и короне из аметистов.

Нет, ну а что еще я могла соврать, чтобы оправдать свое поведение последних пятнадцати минут? Ничего лучше в голову не пришло, и я решилась. Со стороны софы послышался судорожный вздох то ли ужаса, то ли восхищения моей смекалке… Нет, думалось, первый вариант все же был реалистичней.

— И я должен поверить, что сделаю вас своей императрицей?

Его тон, взгляд и выражение лица оскорбляли до глубины души. Но я продолжала давить самоуверенную улыбку. И все же обозначить свою позицию стоило еще раз, а то каждый раз расставаясь со мной Атил забывал, что я больше не желала идти с ним по жизни рука об руку. Никто ведь не говорил, что я должна стать именно его императрицей, верно? Но заикнуться о подобном было слишком опасно, хотя страсть как хотелось щелкнуть этого невозможного мужчину по носу.

— Пророчества Эскама сбываются не всегда, Ваше Величество. Давайте постараемся, чтобы этого никогда не случилось.

Атил медленно втянул носом воздух, наверняка раздумывая над тем, стоит ли вступать со мной в новые препирательства. Но вместо них все же решил обернуться к той, кому он доверяет больше всего.

Леди Тибесса сидела с лицом, что было белее мела. Она смерила меня тяжелым взглядом, который к ее большому сожалению не мог убивать, и стиснув зубы ответила:

— Прошу меня простить, Ваше Величество, но я бы лучше отдала жизнь, чем рассказала вам обо всем. Пророчества опасны, ведь чем яростнее мы пытаемся избежать грядущего, тем ближе становимся к нему.

— Значит все сказанное леди правда? — как-то обреченно заговорил император, не сумевший поймать меня за хвост.

К моей удачи Атилиус повторил все мои объяснения произошедшего, с чем леди Тибесса охотно согласилась. Вот только все время их разговора я была вынуждена стоять подле этого взрывоопасного чертилы, который никак не хотел выпускать мою руку из цепкой хватки.

— Ваше Величество, — тихо мяукнула я, напоминая о своем присутствии и глубоких душевных и не только страданиях, что обрушились здесь на несчастную меня. И не будем показывать пальцем по чьей все это случилось вине. — Могу я идти?

Атил строго глянул на меня, а затем вновь обернулся к своей няне. Убедился, что лучшее, что он мог для нее сделать, это оставить отдыхать в заботливых руках служанок и придворных лекарей, и наконец удостоил меня ответом:

— Да, можете идти. — и не успела я выдохнуть, как добавил: — За мной. Это приказ.

Под дверью гостиной леди Тибессы продолжалась возня и ругань на пониженных тонах, но стоило нам выйти, как все стихло. Лицо присутствующих были напряжены, и каждый ждал приказа своего господина. Особенно Райлон, в глазах которого отчетливо читалось желание навалять хоть самому императору, если понадобится. Уж не знаю, о чем эти двое говорили наедине, но враждебность моего рыцаря я чувствовала всей своей кожей.

— Раба отпустить. — бросил Атил, не скрывая своего недовольства.

— Ваше Величество… — начал было секретарь, но Атил его осадил.

— Сел, сдвинь мое расписание на час.

Видели бы вы глаза Селестина Бенуа, который представил себе масштаб работы, при этом искренне не понимая, ради чего он идет на подобные жертвы. А когда Атил еще раз приказал мне следовать за ним, с молодого лица и вовсе схлынула кровь.

Бьёрн и Райлон тоже были весьма озабочены тем, что опасность все еще не миновала. Каждое мое столкновение с императором могло стать последним в глазах мага, ведь я все еще не научилась молчать и соглашаться со всем безропотно, как и подобает любому подданному.

— Оставьте нас. Все вон.

Куда бы вы думали, этот чертила меня привел? В больничную палату, разумеется. Поняла я это не сразу, ведь первой увидела одинокую кровать в довольно просторном светлом помещении. Но затем неловкую уединенность разбавил пожилой лекарь с чемоданчиками, полными всяких непонятных склянок и устройств.

— Проверьте ее состояние. — Атил скрестил на груди руки и явно не собирался никуда уходить на время осмотра. — Особое внимание уделите разуму. Поведение королевы стало меня беспокоить.

Издевку я пропустила мимо ушей, ведь беспокоилась лишь о том, чтобы лекарь не почувствовал отголоски моей силы. Конечно после всего случившегося она вновь была почти на нуле, но опасность все равно оставалась. К тому же я не представляла, как далеко может зайти осмотр, и уже готовилась протестовать во весь голос. Но к счастью ничего выходящего за рамки пожилой лекарь не делал, если не учитывать неловкого моменты когда мы с десяток минут молча держались за руки.

Когда же он закончил, мужчина тяжело вздохнул и с опаской глянул на императора, осторожно заметив:

— Я… я не вижу никаких отклонений от нормы, Ваше Величество. Следует ли мне проверить все еще раз?..

Чудом сдержала возмущение, которое разгорелось в груди. Этот старый козел решил при мне откровенно спросить, стоит ли признать меня душевнобольной, если того вдруг ждет его господин. И считав мое глубокое и ярое желание вцепиться в последние патлы по бокам лысой башки, Атил поспешил ответить:

— Нет. Вон.

Он кланялся и рассыпался в любезностях еще минут десять. Чем утомил и меня, и Атила, да и себя самого разумеется. То и дело протирая лоб платочком, он наконец вышел за дверь, позволив мне всего на мгновение увидеть обеспокоенные лица моих людей. И от этого мне стало легче. Знать, что Бьёрн и Райлон в случае чего вытащат меня отсюда с боем было приятно и успокаивающе.

— Уж думала собираетесь выставить меня сумасшедшей. — тихо выдохнула я, осмелев.

Мне казалось, ну вот он долгожданный конец совместному времяпрепровождению, но вместо дежурных фраз, Атил огрызнулся совсем как мальчишка:

— Это я скоро сойду с ума, не в силах выкинуть мысли о тебе из головы ни на миг.

Он сжал переносицу пальцами и выглядел как родитель, уставший от проказ своего ребенка. Что мне совершенно не нравилось. Сегодня я была без вины виноватой, но этот мужчина продолжал делать вид, будто я только и делаю, что создаю ему проблемы. Разумеется, он все еще думал, будто весь мой мир крутится вокруг него и идеи, как бы привлечь императорское внимание, и это злило меня до невозможности.

— Не говорите так, это пугает.

Хотела отшутиться, но Атилиус глянул на меня с новой вспышкой гнева и разочарования. Он откровенно сдерживал себя, я видела, как спокойный тон голоса дается ему с неимоверным трудом.

— Лучше бы тебя пугали последствия твоих необдуманных действий. Ты говорила, что получишь силу для защиты себя и принца Каэля, но вместо того смело и уверенно шагаешь в пропасть. — он посмотрел на меня с усталостью в аметистовых глазах. — Твоя гордость и правда этого стоит?

— Я не понимаю…

— Ты устала искать моей благосклонности и заполучила личного рыцаря ложью и силой. Думаешь, он и правда будет верен тебе после того, как ты разрушила его дом?

— Но я не…

— Скажешь, что это совпадение?

Разумеется я понимала, что императорский двор проведет свое собственное расследование. И не найдя весомых улик продолжит меня подозревать. Но я никак не могла подумать, что Атил станет обвинять меня в лоб, да еще и с видом, будто я его окончательно разочаровала. На секунду я даже успела подумать, что он беспокоится обо мне, но эти мысли не задержались надолго.

— Я не причинила вреда матери сэра Райлона Ваше Величество. И не приказывала никому это делать. — ответила спокойно и уверенно. — Я предложила ему лучшую сделку из тех, что он мог получить.

Мне казалось, такого ответа будет достаточно, чтобы удовлетворить его интерес, но Атил вдруг рассмеялся, отчего по спине побежали табуны неприятных мурашек.

— Лучшую сделку? Ха! Лучшую сделку предложил ему я, но он отказался непонятно чего ради. — тряхнув светлой челкой он вновь впился в меня внимательным взглядом. — А ты собираешься не только ослабить положение принца, но и подвергнуть его опасности, оставляя рядом простолюдина, у которого ничего нет за душой.

И за это я была готова стерпеть недовольство, но не думала, что Атил вывалит на меня все разом. С другой стороны, я начинала понимать, откуда сквозило этой обеспокоенностью. Как бы там ни случилось, Каэль был единственным сыном и наследником целой империи, и все мои ошибки неизбежно касались его. Но я не собиралась ничего объяснять или оправдываться. Мы видели мир совершенно по-разному и вряд ли когда-нибудь смогли бы понять друг друга.

— Семья сэра Рейлона, как и он сам, теперь носят мою вторую фамилию согласно законам империи. И я имею полное право выбрать оруженосца для сына из своих приближенных людей.

— И чего ты этим добьешься?! — окончательно вышел из себя Атил. Он опасно приблизился ко мне, словно это расстояние мешало мне понять его истины. — Ты! Ты и раньше балансировала на грани, но сейчас просто уничтожаешь последние связи с аристократией империи, ты хоть понимаешь это? Вокруг тебя простолюдины и рабы, которые никогда не станут твоей силой. Они лишь больше отдаляют тебя от высшего света, который, если бы не королевский титул, уже бы давно и безоговорочно отвернулся. Но ты продолжаешь демонстративно прохаживаться по императорскому дворцу в сопровождении раба, отравленного черной магией Морел, и ни на секунду не задумываешься о последствиях.

Мне так сильно хотелось спросить, почему вдруг Атила настолько это волнует. Разве для него мир не стал бы проще, если бы я попала в полнейшую опалу и носа бы не могла показать за порог своего дворца? Хотела спросить, почему он рвет сердце эмоциями, которых не должен был испытывать, не ко мне. Но вместо этого, я задала лишь еще один раздражающий вопрос:

— Разве я нарушила имперские законы беря в сопровождение собственного раба?

На этом Атилиус окончательно понял, что я непрошибаема и не собираюсь ни стелиться перед ним объяснениями, ни глубоко раскаиваться и менять свой путь. Но и выходить из этой ситуации проигравшим он тоже совершенно не желал.

— Закон здесь я. — медленно процедил он, глядя мне в глаза. — И с этого момента я запрещаю рабам зараженным маной Морел ступать на территорию императорского дворца даже с контрактором.

Не знаю, какой реакции он ждал, но я и бровью не повела. Для меня подобный приказ звучал как отличный способ избежать новых встреч, и я собиралась со всем рвением ему следовать.

— Значит и моей ноги здесь больше не будет.

— Желаете меня этим напугать? Селестин! — Атил рявкнул так, что я дернулась от неожиданности. И едва рыжая шевелюра показалась в дверях, как он продолжил: — С завтрашнего дня принц Каэль начнет обучение наследников рода Вальмиера. И ради безопасности единственного наследника я желаю, чтобы ноги его не ступало за пределы императорского дворца без моего дозволения.

А вот теперь не сдержалась я, заражаясь от Атила готовностью стоять на своем до конца. Решил угрожать мне сыном? Это было самое опрометчивое решение за все время его императорского правления.

— Вы не можете признать принца Каэля своим наследником не имея императрицы! Таковы законы Турина, и они были рождены в монаршей семье! Пренебрегать подобным…

— Как и всегда, ты слишком торопишься. — Атил склонил надо мной голову, словно пытался подавить и говорил с нескрываемым злорадством: — Я не признаю принца Каэля наследником черного клинка. Обучение рода Вальмиера лишь первая ступень на пути к титулу кронпринца и многие не в силах перешагнуть даже ее. Посмотрим, справится ли первый принц.

Стиснула зубы, что было сил. Противостоять императору в открытой борьбе у меня не было сил, и чтобы не усугублять ситуацию, я должна была просто молчать, но стоило только Атилу отвернуться и направиться к своему секретарю, как я прошипела:

— Тиран…

Атилиус остановился, и я, честно признаться, трухнула. Задержала дыхание, которым поперхнулась, когда он обернулся и одарил меня приторно-сладкой улыбкой победителя:

— Что касается Леди Клариссы. Как мать она имеет полное право навещать своего сына, когда пожелает.

В его глазах это было безоговорочное поражение, но я лишь делала вид, что принимаю его. В голове тем временем зрел очередной план протеста.

— Но Ваше Величество… — ничего не понимающий Селестин Бенуа смотрел то на довольного донельзя императора, то на багровую от злости меня.

— Достаточно. — осадил его Атил, не сбавляя шага. — У меня еще полно дел.