Мои две половинки

Глава 10

Вернулась в зал с намерением прекратить метания от одного берега к другому. С ощущением пудовой тяжести на плечах села за стол и невольно стала слушательницей разговора Ильи по телефону.

— Да я вижу, — бросил короткий взгляд на меня и возвёл глаза к потолку, как бы говоря, что собеседник на том конце отчаянно ему наскучил, но возможности свернуть болтовню нет никакой. — Ты же понимаешь, что будет скандал?

Послушал ответ. В зале играла музыка, переговаривались гости, так что я ничего не расслышала. Да и не старалась. Мне требовалось отрепетировать собственную речь, притом внести в неё нотку уверенности в сделанном выборе.

Я хочу быть с Ромкой

Он куда ближе и роднее, хотя допускаю, что его место вполне мог бы занять Илья, окажись у нас больше времени.

— Лады, валяй. Позориться — так с музыкой, — мой сегодняшний кавалер (впору вносить в календарик пометки, с кем я провожу время в эту дату — вот до чего дошло) завершил вызов и обеспокоенно посмотрел на меня. — Всё хорошо, Сонь?

— Можешь отвезти меня домой? Или нет, давай я лучше вызову такси, — разблокировала экран, нашла специальное приложение.

Сверху телефон накрыла мужская рука.

— Сонь, не сбегай вот так. Дождись хотя бы десерта, — он до того просительно улыбнулся, что я не нашла в себе сил отказать.

Краем глаза зацепилась за входную дверь, и мир вокруг поплыл.

В бар вошёл Рома. Весьма невежливо отмахнулся от хостес. Леночка с посеревшими от ужаса щёками оглянулась на наш столик, потом вновь с диким страхом посмотрела на Рому, явно его узнавая, и суматошно махнула рукой куда-то в сторону.

Я на автопилоте обернулась. У небольшой сцены, где по пятницам и субботам выступали местные эстрадные исполнители, стояла Диана. Именно ей предназначался жест отчаяния от хостес. Подруга нахмурилась.

Рома тем временем высмотрел меня в толпе посетителей и начал смертоносное шествие. Я одеревенела напрочь. Забыла, как дышать и моргать. Только лихорадочно считывала выражение его лица и вела в уме подсчёт, сколько придётся выложить за капитальный ремонт заведения. Здесь же камня на камне не останется.

Они подошли к столику одновременно — Рома и Диана. Я икнула и затихла.

— Только рискни затеять драку на глазах у гостей, — коброй зашипела на Ромку хозяйка бара. — Я на тебя заяву накатаю величиной с небоскрёб!

— И тебе привет, милашка Ди, — очень спокойно проговорил Рома, переводя взгляд с меня на Диану, а затем и вовсе на Илью.

— Парни! — перепуганная владелица обратилась уже к обоим мужчинам. — Ситуация — жопа, мы все это понимаем, но давайте решим вопрос...

— Да угомонись ты, — Рома отмахнулся от неё с видом усталого человека. — Можно? — он указал рукой на стул рядом со мной.

Кивнула. Медленно, будто пробивалась через толщу воды к спасительной поверхности, где смогла бы вдохнуть.

— А если тронешь её хоть пальцем, я тебе руки по самые локти отхреначу, — зло пообещала Диана. — Подходящий топор у меня найдётся.

— Что ж, неси, — Рома сел рядом со мной, наклонился и поцеловал в щёку. — Успокойся, пухляш. Я с миром. Никакой жести не будет.

Он то ли проговорил это мне на ухо, то ли озвучил во всеуслышание — не разобрала. Я и смысла слов не поняла. Мозг метался в панике.

— Сел бы ты лучше сюда, — внезапно подал голос Илья, обращаясь к Ромке.

Ну точно у меня нелады с соображалкой.

— Соня, попей водички, — предложил Илья, а Рома поднёс к моим губам стакан с соком.

— Я обниму, ладно? А то ты бледная до синевы.

Рома и впрямь сцапал меня за плечи, подтянул к себе. Диана дёрнулась, будто намереваясь вклиниться между нами. Илья помотал головой.

— Не будет драки, — повторил он совсем не работающее заклинание. — И можно нас уже оставить, а?

Сказал он это Диане, после чего с сочувствием посмотрел на меня и подметил:

— Ты выбрала худшее место в городе для этого ужина.

— Да? — я на миг отлипла от Ромкиной руки и перевела отупелый взгляд с одного мужского лица на другое.

— Ты же рвался сюда, так начинай объяснять, — подначил Илья Рому.

Диана нервно переступила с одной ноги на другую, потом всё же отошла в сторону, напоследок властно пробасив:

— Я вас предупредила, если что! Чтобы никаких драк!

— Объяснять что? — я по тихой грусти начала вспоминать, каково это — складывать слоги в слова.

— Мы братья, — как обухом огрел меня заявлением Илья.

— Единокровные, — уточнил Рома.

— Матери у нас разные, а отец один.

— То есть как? Ты же Зарубин, а он Гурьев.

— Меня записали на фамилию матери, потому как рожден я был вне брака, — пояснил Илья.

— Бастард, — с долей иронии добавил Рома.

— Но мы оба Егоровичи.

— Прямо честь для обоих, — весьма прохладно заметил Рома.

Я только глазами хлопала, наблюдая то за одним, то за другим.

— В общем, мы встретились, когда обоим исполнилось по пятнадцать. Наш папаша был тем ещё ходоком и умудрился заделать сыновей, то есть нас, с разницей в четыре месяца, — без тени эмоций начал рассказывать Илья. — Особой любви и привязанности ко мне он не питал, я о папаше говорю. Моя мать была для него случайной женщиной, а я, получается, — случайным ребёнком. Мы почти не общались. Я помню от силы два или три раза, когда он появлялся на моих днях рождения. Столько же раз за пятнадцать лет он поздравлял меня с новым годом. А потом сильно заболела мама, нам потребовались деньги на лечение. Я его отыскал... В смысле, нашёл отца. Попросил помощи. Он расстарался. Только это не помогло, — Илья замолчал, зато заговорил Рома.

— Так меня осчастливили новостью, что теперь с нами будет жить мой брат. Вышло два в одном: «Эй, дорогуша, это твой брат. И да, он будет жить с нами». Каждый подросток в пятнадцать лет мечтает узнать, что его папахен — сучий потрох, который не только разбил материнское сердце, но и приволок в дом какого-то оборвыша и требует относиться к нему со смирением.

— Ты поменьше на жалость дави и побольше фактов излагай, — прокомментировал Илья.

— Короче, Сонь, мы друг друга возненавидели. Вот с первого взгляда. Я и сейчас пытаюсь не сблевать при виде его кислой рожи.

Илья на это признание ответил красноречивым жестом: сжал кулак и оттопырил средний палец.

— Как будто с твоей рожи других не воротит, любимка.

— О, слыхала? — Рома отчего-то засветился весельем. — Вспомнил моё детское прозвище.

Я вообще не находила слов и не понимала сути рассказа. Что с того, что они братья? Нет, конечно, этот факт чуточку задевает. Я ведь слегка прониклась симпатией к тёмненькому, до безумия влюблена в светленького, но...

— Короче, я не знаю, о чём дальше говорить. Ты хотел, чтобы я подтвердил, что ту эскортницу, с которой ты, Соня, его застукала, мы оплатили вдвоём?

Рома кивнул. А-а-а-а-а?

— Что ж, подтверждаю, — Илья встал из-за стола, махнул официантке, прося счёт.

— Да не парься, я оплачу. Прикрою твою нищебродскую задницу, — миролюбиво предложил Рома.

— Моя задница хотя бы сама вывела себя в люди, а не кайфовала все пять лет учёбы в московском вузе на родительские деньги, — единым духом парировал Илья.

— Всплакнёшь?

— Только после тебя.

Они переругивались, но как-то очень по-душевному, без тени истинной агрессии. И это вообще сбивало с толку.

— А знаешь, когда ты поплачешь? — вдруг спросил Илья.

— Знаю, конечно. Только смысл умалчивать «А», если уже заговорили о «Б»? Всё-таки я олень, что тогда на тебя повёлся.

— Меткое умозаключение, только с одной поправкой: ты оленем родился, — Илья обошёл стол, встал возле меня и самым невинным образом погладил по щеке. — Сонь, ты извини за этот спектакль. Правда. Со временем у нас что-то атрофировалось, какая-то частица, которая отвечает за эмпатию. Мы оба привыкли считать, что вокруг одни бляди, а ты оказалась чище этого мусора. Чище нас обоих.

— Ты о чём сейчас? — я с трудом поднялась на ноги.

— О нашей провальной попытке затащить тебя в койку, — честно признался Илья. — В общем, все вопросы можешь адресовать ему.

Он наклонился, чмокнул меня в губы и пошёл в сторону выхода.

Я в ступоре таращилась на стену, осмысливая услышанное. Провальной? Что он имел в виду под этим словом?

— Ром?

Он посмотрел мне в глаза, молча вынул из кармана брюк телефон и подал со словами:

— Я точно ляпну лишнее, чем обижу тебя ещё сильнее. Только выслушай вначале одну давнюю историю.

— Историю? — тормозила я на всякой фразе. Мыслительный процесс шел туго и с натяжкой.

— Реальную. Мне тогда было пятнадцать. Это чудо под видом брата поселилось у нас в доме. Маленький озлобленный крысеныш, который гадил всюду. Он ненавидел мою мать, ни в грош не ставил отца, а меня просто изводил. Любой психолог даже со средним профессиональным образованием объяснит тебе первопричину его агрессии. Я рос в полноценной семье, с мамой и папой, купался в роскоши по его меркам, был избалованным маменькиным сынком, а он... Сама понимаешь. Мать у него умерла, из родного дома перевезли в чужую семью, вырвали из привычного круга общения. Какой-то мужик, считай левый, которого он видел от силы пару раз, вдруг на полную катушку врубил батю. Наш отец... Он и не пытался быть с ним ласковым. Мама Илюху на дух не переносила. Ей бы выключить гордыню, понять, что корень всех зол — это отец, но проще же шпынять слабого.

Короче, он приехал к нам в дом диким волчонком, а со всей этой атмосферой враждебности стал матёрым волчарой.

Я, само собой, занял позицию родителей: в доме появился враг, и вёл себя соответственно. Ругань у нас дома шла круглые сутки. Соседи только успевали вызывать милицию, а порой и скорую. Мы с Илюхой дрались не на жизнь, а на смерть. По его милости у меня три сломанных рёбра, на моём счёту два его выбитых зуба. И это только малое из причинённых увечий.

Нас развели по разным школам, потому что в пределах одного здания мы просто не могли сосуществовать.

В шестнадцать лет этот выхухоль увёл у меня девчонку. В семнадцать переспал с другой моей девчонкой. И не потому, что она дико ему понравилась — назло. Потом это вошло в норму. Мы будто соревновались, кто быстрее затащит чужую девку в постель. Пошёл спортивный интерес.

Знаешь, что нас примирило? Как ни странно, девка. Одна на двоих.

Он замолчал, и только поэтому я влезла с вопросом:

— В смысле вы оба с ней встречались?

Рома улыбнулся.

— Нет, Сонь. Мы её трахали. Одновременно. Вдвоём.

Оу, ну это, конечно, излишне подробная информация.

— Теперь можешь читать, — он вновь вручил мне свой телефон.

— Зачем?

— Потому что у меня язык не поворачивается это пересказать.

Смутная догадка камнем ухнула по голове. Они оплатили эскортницу, с которой я тогда застала Рому. Илья оказался во дворе, в котором живёт его брат, в тот самый день, когда это произошло. Он окатил меня из лужи...

Переписка тянулась и тянулась. Я не знала, с какого сообщения начать, поэтому посмотрела на фото второго участника приватного чата. Контактбыл сохранен как «Бро», а на аватарке красовался снимок Ильи.

Глаз сам зацепился за послание месячной давности:

Рома: Какого хера ты тянешь вола?

Илья: Тупняк свой осади. Смысл мне к ней подкатывать в ближайшее время? На хер пошлёт

Рома: Распиздяй. Нахуй я вообще повёлся на это

Илья: Так всем известно, что ты долбоеб

И таких сообщений, где на два смысловых слова приходилось сто пятьдесят матов, была прорва. Я спускалась вниз, фильтруя прочитанное.

Рома: Она любит герберы. Цветы моей девочке вздумал дарить?

Илья: А ты знаешь другой способ залезть к бабе в трусы?

Рома: *злобный смайлик*

Илья: Да не кипятись. Она прикольная. Хохмы откалывает. Я начинаю врубаться, чем она тебя зацепила

Рома: Было?

Илья: Не, шарахается от меня. С целками и то проще, а эта заводит, но тут же заднюю даёт

Илья (на следующий день): Свожу её к бабке. Где хоть та живёт?

Рома: В Будагово. Я не был, только слышал пару раз. Какого мне твоя Алинка наяривает?

Илья: Да я вчера на хвост ей наступил. Отомстить хочет

Рома: Я против

Илья: Так ей и скажи

Рома: Сказал. Она и на тебя согласна. Подбивала меня уговорить тебя на свиданку

Илья: Ноль интереса

Рома: У меня того меньше

— Кто такая Алинка? — я будто почувствовала неладное и уточнила.

— Бывшая жена Ильи.

Меня затошнило. Я уже «въехала» во всю ситуацию. И прекрасно понимала, что найду в конце этого нескончаемого обмена сообщениями. Однако упорно продолжала листать вниз.

Рома: Ты края-то видь!

Илья: Ты же согласился ею поделиться

Рома: Ни хера не знаю. Меня по ней прёт и без тебя

Илья: Дотумкал наконец? Только меня теперь тоже прёт. И что странно, тоже без тебя

Рома: Звездишь. Ты когда в последний раз с бабой наедине был?

Илья: С Алинкой пару раз. Не фонтан

Рома: Найди тогда свою

Илья: Нашёл уже

Рома: Я серьёзно

Илья: Неси цветы, пёсик. Я уже написал ей. Спасибо с пятью звёздами не забудь подогнать

Илья (двадцатью минутами позже): Если не запрёшь дверь, буду благодарен

Рома (через четыре часа): Хрен тебе

Илья: Сука

Я смахнула слёзы и слепо ткнула телефон в грудь Ромы. Комментариев ко всему прочитанному не было. Да и что принято отвечать извращенцам, которые загорелись идеей отыметь тебя на двоих? Спасибо за честность?!

— Вы просто...

Вылетела из бара, позабыв о верхней одежде, оставленной в гардеробе. Вдохнула полные лёгкие свежего морозного воздуха и разрыдалась в голос.

Я знала много ругательств, могла напридумывать ещё сотню вариаций к каждому, но даже если собрать их в кучу, перемешать и хаотично заклеймить ими подонков — этого явно окажется недостаточно. Они не просто игрались со мной, а планомерно и осознанно добивались... Чего? Интима на троих? Господи боже.

Меня вырвало в ближайшую клумбу. Чьи-то горячие руки обхватили плечи и придержали волосы. Повернула голову.

— Пожалуйста, не смотри так, — попросил Илья. — Мы ведь одумались.

— Притом вовремя, — подхватил Рома, и его обеспокоенная морда показалась с другой стороны.

Кто-то из них завернул меня в пальто, другой обнял сзади.

— Фу, меня опять тошнит, — согнулась пополам и распрощалась с остатками ужина.

— Воды из машины принеси, — приказал Рома.

— Мандавошками в своей администрации командуй, усёк? — огрызнулся Илья, но за водой всё же пошёл.

— Сонь, девочка моя, — Рома погладил по голове, — позволь я увезу тебя домой. Только увезу, честное слово.

Честное! У мужика, который спит с женой брата с согласия самого брата да ещё и в его присутствии... Вырубите уже мне мозг, он закипел от перегрева.

Илья прискакал с бутылкой минералки. Прополоскала рот, сделала два огромных глотка. Шевеления в желудке стихли.

— Уйдите. Оба, — взмолилась шёпотом.

— Без проблем, — согласился Илья и подхватил на руки.

Я заорала на всю улицу. Рома присвистнул, ковырнул мизинцем в ухе. Его озабоченный братец потащил меня к машине. Светленький распахнул дверцу заднего ряда кресел в «Крузаке», тёмненький пихнул меня на сиденье. Да ещё и сел рядом.

— Вы какого чёрта удумали?!

— Домой тебя отвезём, не кричи только, — Рома перегнулся через спинку с водительского места.

Илья успел поймать мою ногу, которой я намеревалась хорошенько его лягнуть. Потянул на себя. Я завопила.

— Да заводи ты уже! — рыкнул Зарубин и накинулся на меня с удвоенной силой, сковывая по рукам и ногам чудовищно сильными ручищами. — Соф, дёргаться перестань. Никто тебя насиловать не станет. Пальцем не прикоснёмся, пока сама не попросишь.

Я ответила матом. Трёхэтажным. С указанием всех адресов, куда им следует наведаться перед визитом к сексологу, который излечил бы их отклонения.

— Руки от меня убери! — твердила через слово, извиваясь похлеще ужа на раскалённой сковороде.

— Так ты успокойся, и я уберу. Ай, блядь!

Я-таки изловчилась его укусить за запястье. Зубов не пожалела, сомкнула так, что во рту стало солёно от вкуса чужой крови.

— Да убери ты от неё клешни! — запальчиво прокричал Рома.

— Да пошли вы, — психанул Илья, нашарил в кармане кресла аптечку, вскрыл упаковку с бинтом зубами и принялся как попало обматывать руку.

Мне стало неловко при виде нескольких капель крови, поступивших на белой марле. Предложить свою помощь? Перетопчется! Нечего было ко мне прикасаться.

Я отсела к двери, спустила ноги на пол, одёрнула подол платья и постаралась не думать. Едва мысли просачивались наружу, внутри просыпался вулкан лютой ненависти. К обоим, но большая часть принадлежала Ромке.

С Ильёй всё понятно — мы друг другу почти никто, знакомы пару дней и жарко целовались разок. Но Рома...

— Ты изначально планировал меня на двоих поделить? — спросила отрешённо, отвечая на бьющий по нервам синевой взгляд из зеркала заднего вида.

— Можем мы отложить этот разговор на более спокойное время? — Рома состроил виноватую мосю, ути-бозе-мой.

— Тут либо «да», либо «нет», Ромыч. Третьего не дано, — старалась говорить жёстко, как леди со стальными тестикулами. Только даже за жестяной фасад обиду не спрячешь.

— Ты помнишь свой первый поцелуй? — не к месту спросил Илья и попытался зубами завязать бинт на руке.

— Это ещё тут при чём? — выдала и с неохотой взялась помогать в перевязке раны.

Полностью размотала запястье, скомкала марлю, промокнула начавшую засыхать кровь.

— Не видно ж ни черта, посвети фонариком, — процедила с ярко выраженным раздражением.

Илья послушно достал телефон, позволил осмотреть укус и сказал:

— Это к тому, что люди такие, какими сделал их пережитый опыт. Сексуальный в том числе.

— Надо бы обработать, посмотри в аптечке перекись или йод, — задумчиво произнесла.

— В автомобильных аптечках есть только бинты и жгуты, — вклинился Рома.

Машина остановилась на светофоре. Он повернулся назад и глянул на меня изучающе.

— То, что ты считаешь аморальным — для нас норма, — продолжил свою рассудительную речь Илья.

— Ты сравниваешь первый поцелуй с сексом на троих? — дивясь формулировке, уточнила, потом прижала комок бинта к ранке и обратилась к Ромке: — Тормозни у аптеки.

— Так мы почти приехали.

— Бывало и на четверых, — словно невзначай подметил Илья.

Да что ж они всё время говорят друг за дружкой, я не успеваю реагировать или отвечать!

— Почему-то совсем не удивлена. Ром, останови где-нибудь здесь. Пешком дошлёпаю. Продезинфицируй это дома, ага? — посоветовала Илье и потянулась к дверной ручке.

— Сонь, две минуты потерпи. Посреди улицы точно не буду высаживать, — Рома плавно ушёл на крайнюю правую полосу и свернул в мой квартал.

— Странные у тебя понятия о беспокойстве, — съязвила в ответ. — На моё душевное здоровье плевать, а физическое почему-то тревожит.

— С чего ты взяла, что мне плевать на тебя хоть в чём-то?

Ну, может, потому, что ты пытался пропихнуть в нашу постель своего братца?! И вы двое приволокли эскортницу! Матерь божья, их в детстве с пятиэтажки роняли что ли?!

— Зачем понадобилась та девка? — пускай уж утолят моё любопытство, коли кровавую расправу над ними устроить не могу. А хороши были бы рожи, правда? Смазливая голубоглазая в крапинку и отстранённая черноокая в полосочку — м-м, любо-дорого посмотреть!

— Ром! — Илья добавил властных ноток, словно поторапливая ответ.

И я поняла, что идея отделаться от меня с помощью нанятой порно-дивы принадлежала Гурьеву.

— Проверенная схема вроде, — промямлил так невнятно, что даже я восхитилась.

Смирение и скромность в одном флаконе. Интересно, кого он этим надурить хочет?

— Приятно было узнать о вас правду, мальчики, — я натянуто улыбнулась. — Йодом всё же помажь эту пакость, — похлопала Илью по руке, — во мне сейчас столько желчи, ненароком могла отравить. А тебе всех благ, мой хороший, — потрепала Ромыча по плечу. — Сделай милость, никогда больше не показывайся мне на глаза — загрызу.

Последнее слово выплюнула бы ему в лицо, да лень стараться.

Вылезла из машины, плотнее закуталась в пальто и с абсолютно ровной спиной зашагала к подъезду. В спину мне светили фары внедорожника, а затылок прожигали взгляды.

Честно признаюсь, так хреново мне не было никогда. Спряталась за закрытой дверью квартиры, сползла по стене и закусила губу, чтобы не заскулить.