Мои две половинки

Глава 15

Сразу после ужина мы поехали в ночной клуб. Здешняя атмосфера веселья, расслабленности и вечной молодости как-то слёту захватила всех троих. Даже всегда сдержанный, если не сказать отчуждённый, Илья поддался эмоциям и добрых полчаса скакал вместе с нами на танцполе.

Поначалу я дёргалась от их прикосновений, уворачивалась, если пытались обнять или вжать в себя, но позднее поняла — всем вокруг плевать. Лапает меня один или двое — это уже сугубо мои проблемы и дилемма для той части меня, которая стремительно перестраивалась.

В итоге я закружилась в танце в Ромкиных объятиях, через пару минут обнаружила себя в руках у Ильи, а там и вовсе перестала отслеживать ситуацию. Мне было хорошо, по-настоящему расслабляюще и комфортно рядом с ними. Я купалась в их внимании, нежилась в ласках и внутренне забралась на крышу небоскрёба, чтобы с высоты шестисот метров прокричать во всё горло:

— Я, мать вашу в душу, счастлива!

Как Рома давеча высказался? «Такого рода секс — это наркотик». Я бы внесла поправочку: такого рода отношения — чистейший эндорфин.

Мы выдохлись уже после первого часа круговерти треков. Притом я сдалась первой и потащила Илью к бару.

— А Ромыч? — прокричал он мне на ухо.

— Пускай отдувается, раз бахвалился выносливостью, — так же громко ответила и присосалась губами к мужской шее.

Пахло от него крышесносно и на вкус он был как выдержанный алкоголь — я специально лизнула. Дурманящий, терпкий и по ощущениям непозволительно прекрасный, будто тот запретный плод, что рос в райском саду.

Мы устроились у барной стойки. Илья заказал нам по коктейлю, названий не расслышала, и повернулся ко мне лицом.

— Не боишься, что нашего блондина уведут?

Я обернулась назад, отыскала глазами Ромку, который раскачивался в такт с беснующимся людским морем, приметила рядом парочку заинтересованных стерв вульгарной наружности и махнула рукой. Улыбнётся хоть одной из них — кастрирую к чертям.

— Не улыбнётся, — уверил Илья. — И не из опасения потерять причиндалы. Нас обоих замкнуло на тебе.

— Я, что, сказала вслух насчёт кастрации?

— А ты не заметила? — Илья пододвинул ко мне высокий стакан с голубым напитком и белой шапкой какого-то мусса.

— Неа, честно, — я придержала зонтиком сливочную верхушку своего напитка и залпом опрокинула в себя больше половины. Жажда была просто чудовищной.

Илья отпил через соломку какую-то коричневую жидкость, щедро сдобренную кубиками льда, и потянулся к моему лицу, чтобы пальцем стереть белую полосу под носом.

— О, господа! А вы почему предоставили меня самому себе? — Ромка навалился на меня сзади, схватил за задницу и потянулся через плечо, чтобы добраться до моего коктейля. Выхлебал его в два глотка и даже не постеснялся сожрать белую шапочку. — Фу, гадость приторная!

Я шутливо полоснула его ногтями по наглой мосе.

— Кто тебе разрешал пить мой коктейль?

— А кто запретил? — он выпал из образа достопочтенного дворянина и без намёка на скромность вжался губами в мой рот.

Я ответила по инерции, потом с неохотой оттолкнула разошедшегося мужчину. Мельком посмотрела на Илью, без слов вопрошая, не собирается ли он стребовать с меня такую же ласку.

Он ухмыльнулся, царапнул зубами свою нижнюю губу и склонился над моим ухом.

— Останешься должна. Помнишь наш кредитный договор?

Я взяла его руку и положила к себе на колено, закатила глаза от лёгкого касания. Чёрт, я ведь как оголённый электрический шнур — все эмоции наголо, а нервы наружу вывернуты. Мне срочно требовалась разрядка, сбросить напряжение этого дня, этакий алкозельцер от сексуального опьянения.

Рома увидел мой жест и со спёртым дыханием следил, как ладонь его брата медленно ползёт по моей ноге вверх.

Рядом с нами на барный стул приземлилась девушка и хлопнула ладонью по стойке.

— Виски с колой, — проорала пьяно и повернулась к нам. Улыбка у неё получилась не в фокусе, зато ошалелый взгляд с успехом различил поблизости двух отменных самцов. — Мачики, пивет!

Она даже слова не выговаривала, а туда же. Флиртуюшая богиня.

— Давайте в игру! — я решила окончательно зациклить «мальчиков» на себе и мысленно показала пьяной дамочке средний палец. — Один спрашивает, двое других отвечают. Честно и искренне.

— Я тебе честно и искренне могу признаться, что до одури хочу пихнуть тебя на заднее сиденье машины и засадить по самые яйца, — простонал мне на ухо Рома.

Илья впился пальцами мне в бедро, задирая подол платья выше некуда и мизинцем подлез под резинку чулка.

— Что бы он сейчас тебе не сказал, я разделяю это желание, — поделился он.

— Ты сейчас распрощаешься с обещанным минетом, — я повернулась к Роме, а потом с невинным видом осадила другого братца. — Он сказал, что готов терпеть хоть год, потому что любовь для него превыше похоти.

Они переглянулись, потом синхронно кивнули.

— Ладно, давай свой вопрос, — вынужденно согласился Илья, но руку не убрал, а поднялся ещё на сантиметр выше.

— Эй, сударь, повтори нам! — Рома сделал жест бармену.

— Ты сегодня несколько раз сделал акцент на слове «отношения», — я попыталась сформулировать как можно чётче. — Мы и впрямь будем пытаться изобразить что-то втроём?

— А в чём разница? — Илья пожал плечами. — Мы заботимся о тебе, ты — о нас. Никаких посторонних, бывших и будущих. Только мы втроём. Проблема одного автоматически становится проблемой для всех. В печали и радости, так сказать.

— Ты тоже это так себе представляешь? — я повернулась к Роме.

— Честно? Не знаю. Но попробовать мы просто обязаны. Следующий вопрос мой, так я понимаю? — он почесал затылок и вдруг выдал: — Как насчёт Таиланда в конце месяца? Хотя бы на пять дней! — он в упор уставился на брата. — Снимешься на больняк, подрумяним её на солнышке.

Я пихнула его локтем в живот за такую дерзость.

— Посмотрим, — уклончиво ответил Илья, и я поняла, что его как-то заботит финансовый вопрос, а не то, уместно ли тащиться в чужую страну втроём. — У меня не вопрос, скорее предложение. Давайте свалим домой?

Мы выпили ещё по коктейлю и вышли в промозглую ночь. Такси задерживалось. Я пританцовывала на тротуаре, а Рома с Ильёй стояли чуть в стороне и поедали меня взглядами.

— Мы по разным адресам, Сонь? — с подчеркнутым безразличием спросил Илья, когда водитель всё же нашёл дорогу к ночному клубу.

Я села спереди, а их оставила сзади.

— Куда едем? — уточнил таксист.

— В центр, — я назвала адрес своей новой квартиры в элитном доме и уверенно добавила: — Потом развезёте мужчин по домам.

Рома, не стесняясь, вздохнул. Я пристегнулась. Илья высунул голову между передними сиденьями и без злобы прокомментировал:

— Какая жестокая Софи.

Когда подъехали к моему подъезду, оба вышли из машины, чтобы меня проводить. Я покачала головой.

— За такси вначале заплатите, а потом шагом марш наверх разбирать коробки.

И, не дожидаясь их, вошла в дом. Мысли начали путаться уже в лифте. Страх забрался под кожу и перебудил всех мурашей. Я не спрашивала себя, точно ли хочу получить этот опыт. Знала, что хочу. Но боялась вообразить даже начало этого действа. Меня ломало от противоречий.

Неужели я настолько непревзойдённа, что сумею доставить удовольствие сразу двум мужикам? А если им не понравится? Да нет... Хотя... С Ромой я научилась открываться, говорить о своих желаниях, принимать его потребности без осуждения. Но выйдет ли так же легко подстроиться под Илью? Он жёстче, требовательнее. Что я знаю о его вкусах? Привычках? Пристрастиях?

А если он и впрямь практикует насилие? Недаром же признался в симпатии к БДСМ. Я не хочу сдвигать границы своего опыта в такие непролазные степи.

В квартире я быстро разулась, повесила пальто, глянула на себя в зеркало и ужаснулась. Кто эта тётка с дрожащими губами, выпученными глазами и загнанным взглядом?

Меня будто к смертной казни приговорили. Сглотнула тяжело и с замиранием сердца следила за открывающейся дверью.

Первым вошёл Илья. В смысле в прихожую, ага. Сонька! Кончай! В смысле хватит. Тебя трясёт уже.

Я вжалась в стену и прикрыла глаза.

Илья разделся, убрал вещи в шкаф и встал рядом со мной.

— Ты чего дрожишь?

— Думает, ты её с порога на колени поставишь, че, — с осуждением выдал Рома. — Запугал мне девочку до отключки. Сонь, — он взял меня за руку и повёл на кухню. В это стерильное помещение, охраняемое мистером Пропером. — Давай чайку попьём, поболтаем, а этот ёбарь-террорист пусть спать отчаливает.

— Нормально ты так по моей репутации катком проехался, — Илья пошёл за нами следом, отыскал среди коробок ту, что с надписью «Утварь» — их же Рома подписывал, а он у нас сегодня за высокие языковые нормы отвечает, и с удивлением вынул на свет божий... Ну да, ту самую сетку рыбацкую, в которую мне предстояло влезть в обозримом будущем.

Я подошла ближе и порылась в содержимом. Трусики, лифчики, следочки и пояс для чулок — слабо напоминает ложки с кружками.

— Обнадежь меня тем, что знаешь значение слова «Утварь», — с наигранной злобой пропыхтел Илья, обращаясь к брату.

— Знаю, — обиженно буркнул Рома, — накладочка вышла. Отвлёкся на Соню, наверное.

— Ну да, пускал слюни на её стринги и думал об утвари.

Я забрала у Ильи злополучный костюм и ушла в ванную. Если вселенная подсказывает, что пора бы перестать строить из себя недотрогу, то кто я такая, чтобы спорить?

Смыла косметику, залезла в душ и на протяжении десяти минут поливала себя обжигающе горячей водой, чтобы перестать трястись. Решила, что просто выйду к ним в этом наряде, милостиво разрешу зайти далеко и отключусь от происходящего. Их двое, мальчики большие, сами со всем справятся, а я как-нибудь постараюсь не потерять остатки разума.

В дверь постучали, когда я уже собралась вылезть из ванной.

— Пухляш, чай готов. Илюха расстарался и отыскал для тебя «улун». Выходи, как будешь готова.

— Ром, подожди, — я приоткрыла дверь и высунула в щель нос. — Я про полотенце забыла.

— А, да, — он снял с дверной ручки кипу вещей и протолкнул в узкую щель. — Мы так и подумали, что одеться тебе будет не во что.

Я едва не прослезилась, когда развернула махровую ткань и увидела внутри аккуратно сложённую пижаму. Не топ и крохотные шортики, а кофту с длинными рукавами и штаны с принтом из медвежат. Я носила её ранней осенью, когда отопительный сезон в квартирах ещё не начинался. Тёплая, уютная и меньше всего подходит для развратных игр.

Они подумали и решили одеть меня в это. А я посмотрела на сетчатое платье и поняла, что безумно хочу обоих. Таких испорченных, напрочь лишённых моральных принципов и заботливых, которые мои душевные переживания ставили во главе угла, а свои плотские желания усмиряли плетью.

В кухне их не было, зато из гостиной доносились голоса.

— Ты не смотрел «Сплит»? Лошара, — издевательски протянул Рома.

— Ты поработай с моё, — лениво зевнул Илья. — Когда ночь отъебашишь, четыре часа поспишь и снова под жопу в электровоз пнут — домой в ноль разряженным возвращаешься. Это тебе не в красивом кабинетике бумажки подписывать.

Я замерла на пороге. Илья заметил меня первым. Поднял голову и застыл. Рома по его реакции понял, что позади творится что-то из ряда вон, и развернулся. Сглотнул. Стиснул пульт от телевизора, что держал в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев.

Илья насилу улыбнулся — больше походило на судорогу лицевых мышц — и встал, чтобы... что-то там сделать, но передумал и сел обратно. Раздражённо дёрнул пуговицу на вороте рубашки, так, словно ему недоставало воздуха.

— Сонь, иди уже к нам, — неестественно высоким голосом позвал Рома. — Или принести на ручках?

— Заткнись, — одними губами попросил Илья.

Я шагнула в комнату. Оба заёрзали. На ватных ногах добралась до дивана, на каждом шагу одёргивая ничего не прикрывающий подол платья. Мне было жарко в этой продуваемой насквозь вещице. Лихорадило и знобило одновременно.

Села между ними на диван и сложила руки на коленях. Голову опустила в пол.

Илья тут же оказался у моих ног. Поймал мой потухший взгляд и очень медленно прижался губами к коленке.

— Моя пугливая девочка, — проворковал Рома и повернул мое лицо к себе. — Храбрая и трусливая одновременно.

Он поцеловал почти невесомо. Отстранился, посмотрел в глаза, потом снова прижался губами. И так повторялось множество раз, пока я не начала нормально дышать.

Илья неторопливо водил руками по моим ногам, то опускаясь к самым лодыжкам, то поднимаясь до середины бёдер.

Рома нащупал мои соски и вытянул их из-под сетки. Приласкал оба пальцами, не переставая целовать. Я чуть выгнулась и опустилась спиной на подушку. Илья обнял меня за талию и прижался губами к животу. Выцеловывал каждый квадратик кожи, что попадался ему на пути, а потом мягко вобрал в рот сосок и покатал на языке.

Я дёрнулась. Рома углубил поцелуй и уже более откровенно начал вылизывать мой рот, вынуждая издавать редкие стоны. Платье поползло вверх. Жаркое дыхание опалило бёдра. Я сползла ниже и расставила ноги шире, принимая ласки Ильи.

— Нравится? — Рома отстранился, но не отпустил мой затылок и продолжал удерживать взгляд.

— Да, — прошептала, ощущая на коже скольжение щетины. Она двигалась вверх по ногам и перемежалась с лёгкими поцелуями.

— Ты ведь не против, если Илюха там тебя поцелует?

Илья замер. Я нашарила его макушку и запустила пальцы в волосы.

— Очень «за», — выдохнула и провалилась в бескрайнюю пропасть блаженства.

Рома убрал из-под меня подушку и полностью уложил спиной на диван. Илья подхватил под коленями и стянул меня вниз, чтобы удобно устроиться между ног.

Первое движение языка по складочкам выбило дух. Вздрогнула и напряглась ещё сильнее, когда руки Ромы собрали груди воедино, а жаждущий рот приник к соску.

Они оба действовали очень умело и слаженно. Я опомниться не успела, как уже лежала перед ними полностью раскрытая и распалённая до предела. Рома целовал, лизал и покусывал всё, что выше талии. Илья сосредоточенно изучал мою реакцию на все свои действия и брал на вооружение только то, от чего у меня мозг начинал плавиться.

Я почти подобралась к финишу, когда сработал какой-то зрительный анализатор. Поняла, что они оба одеты. И не получили от меня ни грамма ответных ласк.

Я села, стекла с дивана к Илье на бёдра, обхватила его за плечи и жадно поцеловала. Без запретов и стоп-сигналов. Он стиснул меня за рёбра и с такой агрессией вжал в себя, что подумалось, раздавит.

Нашла пальчиками пуговки на его рубашке и, скользя по его языку своим, принялась расстёгивать суетливо. А ещё тёрлась о его бёдра своими. Настойчиво. Голодно. И эта твёрдость, что была у меня между ног, сводила с ума.

Рома потянул меня назад, ухватив за воротник.

— Ну же, пухляш, иди ко мне, — шепнул на ухо и запрокинул мне голову, чтобы целовать. Руками мял сиськи, а пахом прижимался к спине, широко расставив ноги позади нас.

В такой невообразимой позе я оказалась ещё теснее вжата в эрекцию Ильи и елозила по ней уже с безумством мартовской кошки.

Илья сорвался. Приподнял меня над собой, вмиг расправился с ремнём и молнией на брюках и с горловым стоном насадил на себя. Я укусила Ромку от неожиданности.

— Блядь, малыша моя, — он отпустил моё горло и зарычал от досады. — Он в тебе, да?

— Да, — простонала громко и вжалась грудью в лицо Ильи.

Он сцепил руки на моих бёдрах и толкался в меня с дикой скоростью. Такой большой и каменно-твердый. Меня на части раздирало от этого скольжения. Так глубоко и... правильно. Точечный импульс прямо в сердцевину оголённых нервов. Я кусала губы и царапала его шею, вынуждая быть ещё жёстче. Мне хотелось дикости, чего-то такого, что сорвало бы все планки приличия.

И когда Рома встал рядом с моей головой, выпростал из-под пояса джинс футболку и вырвал из петельки пуговицу, я подняла на него поплывший взгляд и облизнулась.

— Помнишь, да? — Рома положил руку мне на макушку и заставил прильнуть лицом к паху. — Ты на коленях, а я глубоко в твоём ротике. Порадуй меня, Сонь.

Я упёрлась руками Илье в плечи и с готовностью подставила губы. Рома не напирал, понимал, что меня подкидывает то вверх, то вниз и мне нужно время, чтобы приноровиться ублажать его в таких условиях. Я старательно водила языком по члену, заглатывала и мычала всякий раз, когда Илья ускорялся.

И тут я краем глаза заметила, что он смотрит. Неотрывно. Покусывает мою грудь, вбивается внутрь и пристально следит за тем, как член его брата толкается мне в глотку.

— Моя охуенная девочка, да-а-а-а, — Рома почти не давал мне дышать.

А мне нужно было, потому что огненное цунами внутри стало невыносимым. Я начала выписывать круги бёдрами, потираясь о лобок Ильи, и всё ждала, когда же, когда накроет этим ураганом.

Рома отстранился. Илья в секунду снял меня с себя и поставил на четвереньки. Они поменялись местами, и на первом же размашистом движении от Ромки я забилась в судорогах. Спину выгнуло дугой, пульсация прошлась по позвоночнику и сжижила спинной мозг. Конечности утратили чувствительность. Я выпустила изо рта пропитанный моими же соками член Ильи, вонзила ногти ему в бёдра и с воплем рожающей самки кончила.

Маленькая смерть, ага? Я сдохла начисто. Даже не поняла, что Рома всё ещё движется во мне. Увидела перед глазами лицо Ильи, ощутила, как он стирает с моих щёк какую-то влагу и в порыве чувств выдохнула:

— Не смейте это прекращать. Нет.

— Как скажешь, тигра, — лизнул меня в губы Илья.

Я мало-помалу начала приходить в себя. Почувствовала чьи-то руки, блуждающие по сетке.

— Подними руки, Сонь, — голос Ильи отзвуком прокатился по позвоночнику, и меня раздели. Донага.

Я подставила губы под поцелуи, лениво отметила, что это Ромка, потом его сменил Илья и его я целовала сама, притом с нетерпеливым желанием. Тёрлась губами о его жёсткую щетину, вылизывала шею и... Вот оно. Добралась до татуировки в виде разодранной раны от лапы хищного зверя, сквозь которую проглядывала оскаленная волчья морда.

Илья не торопил, давал всласть наиграться. Рома, который уже получил своё и сейчас сидел на полу, откинувшись на край дивана, наклонился и куснул меня за попу. Я от испуга рванула вперёд, Илья сделал вид, что не удержался, и вместе со мной в обнимку повалился на спину.

Снова я оказалась на нём сверху, и мы застыли, прилипнув взглядами. Я боялась его, что, правда? Какая придурь. Он очень деликатный и внимательный любовник. Не напирал, если я сама того не хотела, не требовал ничего грязного. Помалкивал, в отличии от некоторых болтунов.

Он погладил меня по спине, забрался под волосы и прижал к себе для поцелуя. Затем отпустил и дал выпрямиться. Жадно осмотрел от макушки до живота, приподнял над собой и помог опуститься на себя.

— Одежда тебя скрывает, — подытожил глухо и с восхищением во взгляде огладил руками грудь и шею.

Я упёрлась ладонями ему в рёбра и начала двигаться. Глаза закатывались сами собой. От удовольствия и капельки стыда. От невозможности выдержать его алчущий взгляд и от странного ощущения теплоты на сердце. Если ещё вчера мне казалось, что я люблю одного Ромку, то сегодня меня переполняла нежность и к его брату.

Он потянул меня за руки к себе, распластал на своей груди и вместе со мной перекатился на бок. Я оказалась на спине, а он надо мной и раскачивался всё несдержаннее.

Повисла у него на шее и вжалась бёдрами в пол, чтобы он при каждом движении оказывался глубже. Мы стонали почти в унисон. Пытались целоваться, но я постоянно куда-то уплывала и сбивалась с ритма. Было так приятно, словами не передать. Это не взрыв ощущений, не слепящая вспышка удовольствия, а что-то глубинное и мощное, что приходит из самых затаённых уголков сознания и порабощает.

Если это и есть его проклятущий БДСМ, то я согласна на все условия. Быть его сабом, рабыней, нижней, каких их ещё называют? Ради таких эмоций, между прочим, люди травят мозг и организм препаратами, а мне всего лишь нужно состроить просяшую мордочку и прошептать: «Трахни меня, повелитель». Ну или как у них там заведено?

— Я тебя не дождусь, да? — Илья наклонился и жадно сомкнул губы на моей груди.

— Наверное, нет, — я внимательно прислушалась к новорождённой жилке рабыни и поняла, что на сегодня я опустошена.

Мне до мурашек хорошо, но это скорее от осознания, что он во мне, что мы единое целое и мне до умопомрачения нравится принадлежать ему.

Короче, полный раздрай, который усилился многократно, когда Илья резко вышел и ритмично задвигал рукой, изливаясь мне на живот.

Я млела даже от этого. С упоением размазывала по себе его семя и мурлыкала, как кошка, которую хорошенько того... накормили.

Полчаса спустя меня, умытую, распаренную и розовощёкую отнесли на руках в кровать. Уложили поверх свежих простынёй, предложили водички, пива, соков, фруктов и даже шашлык пожарить, а когда величественно отказалась от всех благ, прижали по бокам двумя восхитительными телами и обняли в четыре руки.

Вот на этом моменте я и закончилась как скромная дама тридцати лет, имеющая за плечами довольно скучный сексуальный опыт. Бесповоротно.