Мои две половинки

Глава 8

Проснулась с ощущением чьего-то пристального взгляда. Открыла глаза и увидела лицо Ромыча в паре десятков сантиметров от своего. На его лощеной физиономии загорелась ленивая улыбка.

— Не хотел тебя будить, — мягко проговорил он, — ты так сладко сопела, — и потянулся, чтобы стереть большим пальцем слюнку, скопившуюся в уголке рта.

Вот давайте тормознём на этом моменте, а? Хочу бесконечно так просыпаться, видеть перед собой этого мужчину, задыхаться от любви к нему и ни о чём не думать. Пускай меня вышвырнет в какой-нибудь день сурка, я готова состариться в этих сутках.

— Доброе утро, — едва слышно просипела и тихонько прочистила горло.

— Неа, не годится, — Ромыч навалился на меня сверху, раскинул мои руки по обеим сторонам от подушки, вдавил в матрас своими и поцеловал.

Я растеклась сиропчиком. Как он в себе это сочетает — щемящую нежность и воспламеняющую страсть? Как переключается из одного режима в другой? Ума не приложу, но чувствовать на себе эти контрасты — лучшее, что может произойти с женщиной. Сегодня он не казался пещерным жителем с лексиконом из пары слов: «моя» и «брать». Он будто перешёл к настройкам деликатного романтика. И я млела, плыла и тонула в каверзных водах его ласки.

— Что ты будешь на завтрак? — он оторвался от моих губ и переключился на щёки, подбородок и шею. Чмокал оглушительно, чтобы в ушах гулом отдавалось каждое движение его губ.

— Ром, — постаралась говорить серьёзно, однако то и дело сбивалась на хихиканье — он нарочно пыхтел мне в шею, — а давай не будем делать вид, будто вчерашняя ночь всё изменила.

Он вскинулся, сощурился, словно вопрошая, в своём ли я уме — теперь уже да, в своём. Поздновато, конечно, но лучше уж так, чем притворяться, что всё происходящее для меня в порядке вещей.

— Я не делаю, — он просунул руки мне под лопатки и вместе со мной перекатился на спину, чтобы я очутилась сверху. — Просто наслаждаюсь тобой. И пытаюсь как-то загладить вину. Вновь будем ругаться?

Рома заправил всклоченные волосы мне за уши, обхватил лицо ладонями и прошептал в губы:

— Я пиздец как налажал, Сонь. И налажаю ещё больше, если сейчас позволю тебе уйти к другому.

Меня так и подмывало психануть и наговорить та-а-а-а-акого, от чего у него мосю скривило бы на целый месяц. «Если вдруг позволю тебе уйти к другому» — ничего себе постановка вопроса. Да не собираюсь я спрашивать его позволения!

Однако подобного я не вычудила. Мы оба те ещё гордецы, поскандалим так, что снова окажемся в тесном сплетении рук и ног — проходили этот сценарий неоднократно. Взрыв эмоций, элементы агрессии, страстный секс, опустошение после.

— Ром, хочешь, я оближу твоё самолюбие с головы до ног? — спросила ласково, сложила ладошки у него на груди и водрузила поверх подбородок. — Я тебя до безумия люблю. И это нескончаемое чувство. А ещё я прекрасно знаю, что ни до, ни после тебя не было и уже не будет никого лучше. Но стаскивать с тебя баб я больше не хочу.

— Сонь, их не будет, клянусь тебе!

— «О не клянись луною в месяц раз меняющейся, это путь к изменам», — процитировала я бессмертного Шекспира и улыбнулась, потираясь кончиком носа о его губы. — Это из...

— «Ромео и Джульетты», я знаю, твоей самой нелюбимой пьесы.

— Я не виновата, что «Гамлет» намного глубже и взрослее глупенькой сказочки о подростковой любви. И всё-таки давай вернёмся к нашим «баранам», вернее к твоим переосмыслениям и раздумьям. Ты вдруг решил, что жить без меня не можешь, а, знаешь, почему?

Он выразительно изогнул тёмно-русую бровь.

— Потому что я тебя люблю. Ты тоже себя любишь. Да все вокруг тебя любят, и тебе чертовски страшно утратить хотя бы песчинку этой огромной любви.

— Вот как? — он скептически посмотрел на меня и вмиг растерял всю нежность. Наружу вновь поползли шипастые ящерицы в виде гнева и раздражения.

— Именно так. Я целый месяц ломала голову, почему же ты так со мной поступил.

— Потому что идиот!

— Ты-то? Нет, Ромыч, ты далеко не идиот. Импульсивный — да, временами капризный, очень самовлюблённый и чуточку эгоистичный, — с каждым новым эпитетом его ноздри раздувались всё шире, а радужная оболочка глаз темнела на пару тонов. — Я сказала чуточку, потому что в стопроцентном эгоизме тебя нельзя упрекнуть. Ты всегда — то есть почти всегда — помнил, что нас двое, что мы — единое целое. Ты умеешь любить и заботиться, в этом тебе не откажешь. Но когда на чашу весов падает твоё личное удовольствие и в противовес ему ложатся чувства других, твои прихоти перевешивают. И я буду полной дурой, если соглашусь терпеть это в дальнейшем.

— Так не соглашайся, — он выдохнул сквозь сцепленные зубы, выпуская злость. — Назначь мне испытательный срок, завали проверками — я готов на любые условия.

— Ро-о-ма-а, — протянула с нежностью, — это уже не отношения, а чёрте что. Зачем оно нам? Зачем поганить подозрениями и недомолвками то светлое, что ещё осталось в памяти?

— Почему у меня такое чувство, что ты подводишь меня к разговору, который уже был однажды? — он расцепил руки, сложенные в замок на моей пояснице и подтянул меня выше за ягодицы, чтобы нависала над ним сверху. — О том, что мне больше подойдёт дурнушка попроще.

Я улыбнулась, вспоминая ту полушутливую-полуправдивую перепалку.

— А тебе и впрямь такая нужна. Согласная терпеть всё за право прятаться в твоей тени — я ещё тогда осознала, что эта роль не под меня писана.

— Пухляш, на кой хрен ты всё усложняешь? Какие роли, что за дикие байки инфоцыган? Ты где набралась этой патетики?

Он засыпал меня вполне логичными вопросами, только совершенно не давал времени ответить. И в этом простом действе весь Рома — сбить с мысли, уложить на спину и отыметь качественно, чтобы уж наверняка не сбежала.

— Тебе пора, — оттолкнулась руками от его плеч, аккуратно перетащила ногу через массивное тело, ненароком задела лодыжкой уже взвинченный член и...

Дальше всё происходило по отлаженной схеме. Он рыкнул и набросился сзади, повалил на кровать, подмял под себя. Оставил во-от такенный засос на шее, который разве что плащом-невидимкой прикроешь, потом упоённо «драл» в своей излюбленной манере.

Я не сопротивлялась и с большой охотой отвечала на все ласки, потому как знала — это в последний раз. Хренушки он снова поймает меня на те же грабли. А воевать с ним бесполезно, и вовсе не потому, что он физически сильнее — у него на руках все козыри: моя слепая любовь, калейдоскоп воспоминаний, доскональное знание всех болевых точек, нажатием на которые меня можно обезвредить. Я с лёгкостью ведусь на него. И этому пора положить конец.

После второго оргазма я отключилась, выбыла из этого изнурительного секс-марафона и со стоном попросилась в горизонтальную плоскость. Рома хмыкнул, отлепил меня от стены, в которую так упорно пытался меня «закатать» своим усердием и уложил на диван.

— Уходи и дверь закрой, у меня теперь другой, — пропела очередную истерическую песенку и попыталась согнуть в коленях дрожащие ноги.

— Обломись и не мечтай, — весьма недурственно исполнил он, чётко попадая в ноты, и сел у моих желейных конечностей. — Водички принести?

— Иаду! Побольше! — всплеснула руками.

Он захохотал, пробежался двумя пальцами от моего лобка к животу, прошагал к рёбрам и нырнул в подмышку, чтобы пощекотать.

— Актриса баба Фиса, — поддразнил и чмокнул коленку. — Мы закрыли вопрос с расставанием.

Это вопрос так уверенно прозвучал или у него отсохла совесть?

— Вообще-то...

— Закрыли, — добавил стальных ноток. — Вечером жду на своей территории со всеми полагающимися вещами. Хотя можешь переехать без них, так будет даже проще. Голышом ты от меня не сбежишь.

— Ха! Ты меня плохо знаешь, Ром.

— Я тебя отлично знаю, Сонь. Поэтому у меня теперь дверь бронированная, а на окнах решётки.

— Свободы лишить меня хочешь?

— Заманиваю в сексуальное рабство. Получается?

— Что-то не очень, — я с кряхтением собралась в единую субстанцию и села, привалившись щекой к его плечу. Добавила куда серьёзнее. — Дай мне время подумать. Не торопи. Я хочу быть уверена, что это не второй этап африканских страстей, а действительно что-то серьёзное.

Он извернулся, подхватил моё лицо за подбородок и с ухмылкой спросил:

— Ты так намекаешь на белокурых тройняшек?

— А-а?! — выпучила глаза. — Откуда?

— На день учителя мне спьяну проболталась, — Рома поцеловал меня в нос. — Даже имена придумала: Артур, Руслан и Игорь вроде бы.

— Андрюша, Руслан и Игорёк, — поправила с возмущением и мысленно дала зарок: больше ни грамма спиртного. Эдак у меня совсем тайн не останется.

— Годится, — он одобрил мой выбор имён (да?!) и вернулся к теме: — Раз ты сегодня не у меня, тогда я загляну пожелать спокойной ночи часиков в одиннадцать. У меня сегодня два объекта, с позапрошлой недели ждут подписания. Обещал им ещё вчера заехать, да засиделся в кустиках, поджидая тебя.

Я слушала с привычным вниманием. Работа у Ромки ответственная, муторная и высокооплачиваемая. Он заместитель главного архитектора города, трудится в администрации. Если вам когда-нибудь доводилось сталкиваться с бюрократическим механизмом страшного отдела «Архитектуры и градостроительства», то можете быть уверены, все проволочки проистекают от должности, которую занимает мой Ромка и ему подобные.

К слову, мы и познакомились благодаря его работе. Наша школа вступила в стадию завершения строительства — старые деревянные бараки снесли, на их месте возвели монументальное кирпичное здание в три этажа, и начались бесконечные проверки, согласования и экспертизы. Рома практически поселился на школьном дворе. Компанию ему составила наша директриса, а затем и я пару раз показалась на глаза.

Рослого блондина в строгом деловом костюме на стройплощадке боялись абсолютно все. Он мог приехать в шесть утра, повытаскивать работяг из вагончиков и заставить всех ходить по струнке смирно. Или засидеться в той же бытовке до полуночи, когда требовалось согласовать все расхождения с бюджетной сметой и подготовить проектную документацию к визиту очередных проверяющих.

Антонида Олеговна, моя начальница, вслух возмущалась его авторитарностью и зацикленностью на букве закона, но где-то глубоко в душе была благодарна ему за въедливость и упорство.

А я... Я тайком любовалась им издали и старалась почаще бывать на площадке, хоть меня и сократили всего на ноль пять ставки кадровика и выделили чулан под видом рабочего кабинета в соседней школе, куда и перебазировалось большинство учителей.

Как-то раз он случайно увидел меня за работой — я вносила правки в многостраничную (и многострадальную) претензию на имя поставщика корпусной мебели. Помочь разгрестись с бумагами меня попросила Антонида Олеговна, и я быстренько стучала по клавишам, отмечая несоответствия поставки бланку заказа и внося корректировки относительно того, какие именно столы мы желаем видеть в своей школе. Ромыч пробегал мимо, на миг задержал взгляд на мне, а потом и вовсе застыл.

— Какая у тебя скорость печати? — спросил по-хамски, наблюдая за тем, как я быстро ввожу символы и при этом совсем не смотрю на клавиатуру.

— Понятия не имею, — ответила сдержанно, хотя внутри всё завибрировало от бархатистого тембра.

— Слепой десятипальцевый метод?

— Ага, — я всё-таки осмелилась поднять взгляд к его лицу.

— Ты-то мне и нужна, — он подхватил меня за локоток и уверенно поволок в бытовку, где усадил за ноутбук, сунул под нос толстенную папку с сертификатами на строительные материалы и взмолился: — Выручай, красавица. К утру все сертификаты с указанием дат, номеров и наименований должны быть в этой таблице, — он щёлкнул пару раз мышкой и вызвал с рабочего стола формуляр «Эксель». — Я уже забил пару позиций, но без твоей помощи мне кирдык. Скорость печати у меня, как у дрессированной мартышки. Ты же явно на уровне профи. Взамен можешь просить хоть луноход, хоть поездку в Дубай — я уже на всё согласен.

— А улыбнуться и добавить вежливое «пожалуйста» слабо? — я с ходу настроилась на флирт.

— Вообще без ограничений, — Рома растянул губы в ослепительном оскале а-ля «сдохни, влюбчивое сердечко», наклонился к моему уху и мурлыкнул: — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Я застыла и всем телом подалась к нему, готовая услужить во всём, а уж в такой мелочи, как набрать пару десятков тысяч слов, тем более.

— Тогда скажи мне вот ещё что, красавица, как тебя зовут? — он отодвинулся, чтобы посмотреть в глаза, и именно в ту секунду я поняла, что пропала. Навсегда.

— Сонь! — позвал Ромыч, не тот обольстительный тип, что умудрился меня припахать сделать за него нудную работёнку, а его обнажённый эквивалент, что сидел рядом на диване после очередного адски приятного секса. — Ты куда мыслями упорхала?

— В день нашего знакомства, — сладко потянулась и зевнула.

Рома воспользовался моей открытостью и тут же приник губами к груди. Облизнул и втянул в рот сосок, глянул на меня из-под опущенных ресниц. Я охнула, прижала его голову к себе и снова начала заводиться.

— М-м, знакомство мне заполнилось не так хорошо, как прелюдия к первому свиданию, — он метнулся к другой груди, запустил пальцы мне между ног и выматерился: — Бля-я. Ты самый охуенный подарок судьбы! Течёшь от пары касаний.

«Вот только ты совсем не ценишь подарки», — подумала с горечью, но не сказала ничего вслух. Того и гляди опять заставит «переосмыслить» наши отношения.

С трудом, но я всё же отпихнула Рому от себя со словами:

— Мчи давай по своим объектам.

— А давай вместе?

Ну точно же, слипнемся, как пара мозольных пластырей. И пускай всем вокруг будет стыдно.

— Свалишь ты уже или как? — я напустила на себя грозный вид, чмокнула надутые губы и потащила свою свинцовую тушку в ванную.

Ромыч шлёпнул меня по заднице и помчался на поиски своих разбросанных по квартире вещей.

— Закажи на ужин что-нибудь вкусненькое, — попросил, надевая брюки.

Я чертыхнулась. Ужин! Растудыть меня в компостер! Я ведь пригласила на ужин Илью.

— Может, лучше самой что-нибудь приготовить? — неестественно высоким голосом спросила и в обнимку с душевой лейкой села на дно ванны.

Из комнаты послышалось невнятное бормотание.

— Чего? — переспросила почти ором.

— Я говорю, нефиг орудовать у плиты, ты мне в спальне пригодишься, — он встал в дверном проёме, послал воздушный поцелуй и натянул свитер на голое тело.

— Тогда доставку из ресторана закажу, как бишь его... Там ещё делают брускетты с черникой и сёмгой!

— «Ни рыба, ни мясо», — подсказал он. — Только я тебя прошу, закажи на меня скучную классику. Мой желудок не поддерживает кулинарные эксперименты.

Я вышла его проводить до двери в одном полотенце. Увидела букет, так и лежащий на полу со вчерашней ночи, и вдруг снова насторожилась. Смутный червячок сомнения заворочался где-то на задворках сознания. Обдумать, что именно обеспокоило, не успела. Рома сгрёб в охапку и поцеловал. Мягко, сдержанно, но с обещанием.

— До вечера? — прозвучал его вопрос.

— Угу, — промычала ему в шею и с жадностью втянула носом запах его кожи. Афродизиак, а не мужчина.

Закрыла за ним дверь, подняла с пола цветы — шикарный букет из гербер в окружении аустом в постельных тонах. Ромыч назубок знал, чем меня порадовать.

Отнесла композицию на кухню, поставила в вазу рядом с куда более скромным презентом от Ильи и призадумалась.

Правильно ли поступила, когда поддалась на уговоры этого манипулятора? Нужен ли нам второй шанс? Он и впрямь меня любит или просто не хочет расставаться с той, кого привык считать своей?

Так и подмывало спросить у Алисы, что мне делать со всей этой круговертью. Кстати, а где телефон?

Он нашёлся в спальне на зарядке. Поколебавшись секунду, разблокировала гаджет и тут же заёрзала от ощущения дискомфорта.

«У меня для тебя сюрприз»

«Видать, спать ты любишь сильнее сюрпризов. Сладких!»

Сообщения от Ильи. Я тяжело вздохнула и, могу поклясться, ощутила разочарование от того, что всё так быстро закончилось. Мне он по-настоящему понравился.

Ниже шло уведомление о пропущенном вызове от Ильи сегодня в 10:15. А дальше... От мессенджера поступило уведомление с прикреплённой звукозаписью. Он оставил голосовое, чёрт!

Швырнула телефон в подушку. Оделась и попробовала заглушить любопытство домашними делами. Вот только меня как магнитом тянуло в спальню. Основной ведь бардак там, и все начинают уборку со смены постельного белья.

Зная наперёд, что горько пожалею о своей несдержанности, сцапала мобильник и нажала кнопку воспроизведения.

— Привет, засоня! Надеюсь, не побеспокоил твой сон звонком в десять утра? Я сейчас скитаюсь по зоопарку и угадай, кого встретил?

Следом прогрузилась фотография мирно посапывающей тигрицы. Табличка на клетке гласила:

«Амурский тигр Софья Ленивая и своенравная. Предпочитает нежиться в тенёчке, редко удостаивает публику взглядом. Убедительно просим не предлагать ей печеньки — Сонечка полакомится вашей рукой!»

Я взвыла от безысходности. Что делают люди, когда накрывает состояние «и хочется, и колется»? Вряд ли поступают вот так: я вдавила палец в кнопку вызова и поднесла телефон к уху.