Моя за 30 дней. Я научу тебя любить

Глава 9

Надежда

Следующие две недели пролетают так быстро, что я даже не успевала оглядеться. Они одним лишь сладким днем пронеслись в моей голове.

Подхожу к холодильнику и бросаю насмешливый взгляд на прикрепленный к его дверце магнитами договор. Неофициальный, домашний договор без печатей и подписи нотариуса, но Паша сказал, что он все равно имеет силу, раз имеются подписи двух сторон.

Согласовав все детали и условия моего переезда, мы напечатали все и подписали. Заключили сделку, срок которой закончится в день нашей свадьбы.

В тот момент мне казалось, что я самая умная. Что продумала все до мелочей.

Но… этот жук все равно нашел лазейку в каждом пункте. Пока мы два дня находились у его бабушки и дедушки, этот коварный гений сделал перепланировку моей комнаты так, что по плану это теперь две разные комнаты, в которых стеной-перегородкой служит легкая, отъезжающая при необходимости в сторону панель. Если ее убрать наполовину, то мы с Сабуровым оказываемся спящими в одной кровати.

И даже наши независимые судьи, Ярослав и Люба, признали, что никакого нарушения договора нет. Хотя, честно говоря, я пыталась подкупить жену собственного брата. Обещала с ее детьми сидеть по первому зову, но она мне отказала.

Но, благо, додумался Паша сделать эту стену лишь через неделю нашего совместного проживания. К тому моменту я уже немного свыклась с Пашей. В первый раз, проснувшись в его объятиях, я возникала, а потом… смирилась.

Он ведь все равно не пристает. Просто обнимает. Может поцеловать.

К большему я пока не готова. Паша это понимает, поэтому все его приставания на грани и не больше.

Работать по нашему договору мне можно не больше двенадцати часов в неделю. Сабуров взялся за мой режим и заставляет спать по ночам. И как бы ни объясняла ему, что ночью у меня больше вдохновения, он на это не ведется. Укладывает спать.

И чтобы немного меня “проветрить” подключил бабушку, маму и сестру к своему плану. Те по очереди меня вытаскивают гулять. Но признаюсь, мне нравятся прогулки с мамой, бабушкой и прабабушкой Паши. Мы гуляем в прекрасном парке, едим мороженое, болтаем. И даже на роликах катаемся. Повсюду за нами таскается охрана, но это не угнетает.

Я почти перестала их замечать. Первые три дня было неловко, а затем я последовала совету психолога. Познакомилась со своей охраной. Узнала, как их зовут, немного про их семьи, увидела их улыбки и… и успокоилась. Они стали чем-то своим.

И я научилась во всем искать положительные стороны. В магазине с охраной удобно. Можно спокойно оставить одного в очереди и побежать со вторым за забытыми продуктами.

Пару раз угощала их выпечкой, чтобы уж окончательно успокоиться и принять новых людей в свой круг общения. Паша сказал, что не уберет их и мне нужно привыкнуть, что я всегда под присмотром.

Мой жест с выпечкой вызвал ревность в груди моего жениха. Видела это по его глазам, но лично он ничего мне не высказывал.

Думаю, он был прав, когда сказал, что знает меня лучше меня самой. Он знает, что я добра к охране не потому что они мне симпатичны, а потому что у меня такой язык общения и путь доверия.

— Ты чего так рано вскочила? — Паша подходит сзади и обнимает. С его волос падает несколько капель мне на плечо. — Я еще не успел приготовить завтрак. Только душ принял.

— Мы с твоей мамой сегодня идем покупать платье для вечернего мероприятия, — напоминаю ему. — Она обещала заехать пораньше. И я, как обычно, толком спать не могла. Боялась проспать. Ну и вот…

— Я бы тебя разбудил, — целует меня за ушком, сладко и нежно обнимая за талию. — Иди в душ. Я что-нибудь на скорую руку приготовлю, раз кому-то не спится сегодня без шедевров.

— Почему, вообще, ты всегда завтраки готовишь? — совсем не понимаю этого.

Я каждое утро просыпаюсь, а на столе завтрак, букет, записка с пожеланиями доброго утра и стикер с количеством дней до нашей свадьбы.

— Потому что ты готовишь обеды и ужины, — и вновь эти горячие поцелуи, которые сводят меня с ума настолько, что я готова сама начать приставать к Паше. — Думаю, это честно. Ничем большим я тебе по дому помочь не могу.

— Ладно, — оборачиваюсь в его руках и тянусь для поцелуя. Получаю свою быструю утреннюю вкусняшку и убегаю в душ, пока не размякла от его ласк.

За эти две недели я привыкла к Паше.

Мне кажется, я смирилась и свыклась с мыслью, что мы вместе. Мне даже стала нравиться мысль, что мы вместе и так будет всегда. Появилось даже какое-то коварство и удовлетворение от понимания, что Паша навсегда мой. Что в его жизни не появится другой женщины, которая запретит ему быть моим Пашей, моим личным клоуном и моим успокоительным.

А ведь я никогда не думала об этом. Не думала, что однажды Паши может у меня не быть. Для меня он всегда был мой, и лишь сейчас, после занятий с психологом, я начала открывать глаза на такие вещи.

Мне до безумия нравится быть в руках Паши, и иногда мне так и хочется попросить его не идти на работу. Остаться со мной. Обнять и не отпускать.

Это не то, что я испытывала раньше к мужчинам. Там был взрыв, эмоции, а с Пашей я словно в гавани. Мне спокойно. Мне уютно. Мне хорошо.

Я не чувствую страха, что все может рухнуть. Паша надежный.

Мне нравится эта тишина и благодать рядом с ним.

Это иная любовь. Тихая. Правильная. Наверное…

— Надюш, жабры отрастут, — звучит из-за двери одновременно со стуком. — Выходи завтракать. Хочу сегодня с тобой позавтракать и ехать на работу.

— Выхожу, — отвечаю ему и лечу на этот завтрак. Потому что мне самой этого хочется.

Кажется… я влюбилась… в того, кто любит меня.

Это ведь хорошо?

Но разве может любовь возникнуть просто так и так быстро? А может, я всегда его любила, просто… не разрешала признаться себе в этом? Чтобы не разбить сердце…

И хоть в душе еще есть этот противный червячок, который заставляет бояться за собственное сердце, но я научилась его заглушать.

И все же… вдруг он прав?

Рубеж в один месяц мы еще не прошли, и за оставшиеся две недели может случиться всякое…

Надежда

К назначенному времени выхожу из подьезда. Взгляд сразу же цепляется за оранжевую машину бабушки Паши, которую не заметить невозможно. У нее все рыжее, оранжевое или огненное, а вот у ее мужа, дедушки Паши, стиль тотал-блэк. Черное все. От прически до зубной щетки.

Почти сразу замечаю в автомобиле силуэт владелицы роскошного транспорта.

В нашем бы дворе такая машина смутила всех, но не во дворе дома Паши. Здесь и не такие машинки припаркованы. Правда, цвета у них не такие яркие.

Подхожу к машине и забираюсь в нее, тотчас пристегнувшись. Знаю я езду этой дамочки. В первый раз со слезами на глазах вылезла из машины.

Коротко привествую женщину и кивком даю понять, что готова.

— Знаешь, что мне в тебе нравится, Надя? — спрашивает Кристина Рустамовна, тронувшись с места и покинув парковку. — Ты пунктуальна. Не приходится тебя ждать долго, — хвалит она меня, заставив задуматься.

— Это уважение к чужому мнению и времени, — пожимаю плечами, но мою смущенную улыбку она все равно замечает. — Паша дал мне это, — достаю карточку и показываю женщине.

— И что? — интересуется спокойно, лишь потому что знает, что я рассказала об этом не просто так. Мне нужно обсудить этот момент.

— Неловко тратить его деньги, — озвучиваю я свою причину.

— Ты его невеста. Вскоре будешь женой, — напоминает она. — Привыкай. А представь, у вас дети. Тебе тоже будет неловко тратить его деньги на ваших общих детей?

— Ну нет… это ведь будут наши дети…

— А сейчас представь, что тратишь деньги на любимую женщину Павла. Не на себя, а на его любовь.

— Это звучит смешно, — признаю, начав хохотать. — Раздвоение личности какое-то.

— Знаешь, со временем даже привыкаешь к этому процессу, и это доставляет немалое удовольствие, — продолжает Сабурова. — Но самое шикарное чувство — это когда любимый накосячит, и ты делаешь необдуманную дорогущую покупку. О, да! Вот это настоящий кайф!

— Необдуманную это какую? — не понимаю, потому что мой мозг явно иначе устроен. — У меня даже необдуманные — все обдуманные. Это ведь нужно дорогую, но чтобы нужна была… а такое…

— Я обычно заезжаю в один магазинчик, — заговорщицки делится Кристина Рустамовна своими секретами. — Однажды тебя туда свожу. Как только Дан опять накосячит, или я придумаю, что он где-то накосячил, — добавляет, взмахнув рукой. — Там одежда. Дорогая. Безумно дорогая! Даже по моим меркам безумно. Но у них лучшие ткани. Ты надеваешь эту вещь и все. Забываешь обо всем! Я там делаю покупки для прощения. В первый раз моей необдуманной покупкой была машина. Так Богдану даже понравилось, что я машину купила — наказание не прошло. Поэтому переключилась на вещи. Не такие дорогие, как машина. Но тоже того стоят.

— Страшно представить…

— Кстати, мы вчера с моей мамой посидели за бокалом вина. Листали каталоги, — рассказывает, продолжая вести, ослепительно улыбаться и еще болтать. — Нашли одну коллекцию. Тебе должно что-нибудь подойти. Будет красиво подчеркивать твою грудь. Там как раз для такого типа фигуры, — произносит она, но довольно быстро считывает мой взгляд. — Брось! Ты не так о себе думаешь. Говоря о твоей фигуре, я имела в виду хрупкое тело и большую грудь. И уж буду с тобой честна, даже я завидую твоим объемам сверху. А насчет лишнего веса должна отметить, что ты явно скинула. Килограммов пять точно!

— Да. Четыре килограмма за две недели, — с гордостью называю цифру. — И ведь ничего такого не делала!

— Прогулки. Режим. Питание другое, — перечисляет женщина.

— Возможно.

— Вы когда переедете в дом Паши, старайся там гулять еще больше. Там, знаешь, какие виды! В твоем случае можно попросить Пашу поставить там беседку и творить. А еще лучше завести малыша и гулять с коляской, — многозначительно советует она.

Мы так много говорили о детях за эти две недели, что я уже сама хочу ребеночка. И почему-то девочку рыжеволосую.

— Кстати, я давно в том доме не была, — хмыкает она. — Нужно будет заехать как-нибудь. Проверить.

В магазине, куда мы приезжаем, нас уже ждет Лина, сестра Паши, и Валерия, моя будущая свекровь.

Те сразу дают распоряжение работающим там девушкам, и мне несут все девять платьев коллекции, которая привлекла внимание Кристины Рустамовны и Алисы Олеговны. Выбираем нужный размер, и меня отправляют примерять, не дав даже самой в магазине осмотреться.

В соседнюю примерочную заталкивают Лину. У той братьев поменьше, но и в примерочной за сегодняшний день она не первый раз. На это намекают ее босые ноги и несколько частей гардероба девушки в ее примерочной.

— А ты вообще с братом часто на таких мероприятиях бывала? — спрашивает меня она через перегородку.

— Я не люблю такие выходы, — отвечаю, переодеваясь. — Если Ярослав затащит, то приходится идти, но в уголке обычно прячусь.

— С Пашей в уголке не выйдет, — озвучивает очевидное.

— Знаю…

— Я вообще тоже не люблю эти мероприятия. Хожу, только потому что надо. На них все смотрят на меня… — заглядывает в мою примерочную. — Можно к тебе? — спрашивает, полураздетая. Киваю, и она заскакивает, продолжая справляться со своими пуговицами по бокам. — Знаешь, даже на тебя там все будут смотреть с восхищением и уважением, а на меня хищно и словно съесть хотят.

— Ты и правда красивая, — восклицаю.

Одна фигура, рост и внешность чего стоят.

— Будь я даже некрасива — я для них лакомый кусочек, — фыркает она, махнув рукой на мои слова. — Принцесса рода Сабуровых. Брак со мной для них лестница к моему семейству. Лестница, которая нужна каждому.

— Мне жаль.

— У всего есть минусы, — произносит и проходится взглядом по выбранным мне платьям. — Паше, кстати, красное больше понравится, — показывает она мне на другое платье, которое я спрятала в дальний угол в надежде, что до него дело не дойдет.

— Оно слишком вызывающее для меня, — оборачиваюсь к девушке. — Не подойдет.

— Твое платье, прическа и макияж сегодня будут маской, Надя, — говорит жестко, но явно сочувствует мне. — Тебе, наоборот, нужно одеться так, как ты никогда бы не оделась в обычной жизни. Чтобы другие не лезли к тебе. Красный — это сила, власть, уверенность в себе. В этом голубом тебе хорошо, — указывает на то платье, которое я решила примерить первым. — Но ты в нем невинная овечка. Тебя укусят, пожуют и выплюнут. А такого нельзя допустить. Паша тогда начнет войну со всеми, кто к тебе как-то не так прикоснется…

— Соглашусь с Линой, — мама Паши заглядывает к нам. Оглядывает меня и кивает. — Голубое наденешь, когда внутренне будешь сильна, Надюша. Примерь красное. А весь вызов мы аксессуарами немного приглушим, — оценивающе бросает и переводит взгляд на дочь. — А тебе идет это зеленое. Но давай еще то золотое примерь.

— Ага, — отзывается и уходит в свою примерочную.

Долго борюсь со своим нежеланием надевать красное, но сдаюсь. Садится оно хорошо. Мягкие волны юбки делают наряд нежнее, чем когда он висел на вешалке.

Не так страшен чёрт, как его малюют.

Но все же в красном я слишком заметная, яркая и привлекающая внимание.

Долго кручусь у зеркала. Поднимаю волосы то так, то сяк. Рассматриваю себя. Оцениваю. И мне даже начинает нравиться мой образ.

Шторка за моей спиной дает рябь, намекая, что кто-то пробрался в мою примерочную.

— Мам, бабуль, кажется, у Нади с Пашей дети после этой ночи появятся. Он не устоит, — шепчет Лина, привлекая общее внимание на меня. Оборачиваюсь к ней и замечаю этот восторг в ее взгляде. — Надь! Мы берем его. Оно сидит на тебе идеально! У нас просто нет другого выхода. Ты невероятно роскошна в нем! И даже твое милое личико с ним стало другим. Острым, властным и немного даже стервозным. Сейчас я еще больше понимаю, почему брат в тебя влюбился…

Ее слова не на шутку поднимают самооценку.

— Хорошо. Берем его, — сдаюсь после этой тирады.

— И в аптеку не забудь зайти. Или ты готова к детям? — поигрывает она бровями, пока другая часть женщин не видит. Хватаю пояс от другого платья и кидаю в нее. Метко попадаю в руку. — Шикарная будущая мамочка! Ой, шикарная! Жаль, что через девять месяцев только сможешь вновь взглянуть на такие платья…

— Лина!

— Хочешь так дочку назвать? Я не против! — восклицает она, до жути напоминая своего брата.

Сразу видно гены и родство.

Сразу после магазина семейство Сабуровых тащит меня в салон красоты, где нас уже ждет госпожа Лапина. Я бы даже сказала, глава женской банды.

— Долго вы, девочки! Долго, — тянет Алиса Олеговна, прабабушка Паши. — Я уже успела кое-где подтяжку сделать. Волосы нарастить… — указывает на свою шевелюру. — Ох, девчат, единственное, о чем в старости сожалею, что волосы слабее стали. Только и спасаюсь наращиванием. Гений человек, который его придумал!

— А вы его всегда делаете? — удивленно подаю голос. Я раньше видела нарощенные волосы, но даже и не подозревала, что у Алисы Олеговны они тоже нарощенные. У нее даже капсул в голове не видно. — Мне казалось, что у вас свои волосы… — пораженно шепчу.

— Что ты, Надь! Мои волосы чуть ниже плеч, а эта копна до поясницы — заслуга моего Олежика, — указывает на стилиста, который стоит за ее спиной. — И сегодня я поделюсь с тобой Олежиком, чтобы он из тебя сделал настоящую королеву и ты прекратила себя недооценивать.

— Бабуль, — Лина подходит к Алисе Олеговне и так с улыбкой, довольно растягивает. — Ты ему передай, что может сильно не стараться. Мы ей платье выбрали такое, что Пашка точно сорвется. От одного только платья.

— Прекрати смущать девочку! — строго отчитывает внучку женщина, и я даже расслабляюсь, решив, что женщина на моей стороне, но… не тут то было. — Олежек постарается так, чтобы, если платье не поможет, то прическа и макияж точно справились. Платье-то снять можно, а вот макияж и прическа…

— Эм… — возмущенно тяну я.

— Что “эм…”? — недовольно восклицает она, взглянув на меня. — Вы уже сколько вместе?! А все внуков нет!

— Так… мы же только две недели вместе и… — начинаю я, остолбенев.

За две недели беременности никак появиться не могло. Да и обнаружить на таком сроке ее вряд ли возможно.

— У тебя уже есть справка о беременности? — с вызовом уточняет Алиса Олеговна. — Когда будет — прекратим все свои телодвижения, — обещает она мне.

— Лучше не спорь, — мама Паши подходит ко мне и мягко касается плеча. — С этой рыжей троицей справиться невозможно. Просто кивай, и пусть делают что хотят, — советует, сочувствующе взглянув на меня. — Я к этому не сразу пришла, но так легче жить. Спорить с ними бесполезно…

— Даже с вашей дочерью? — хмыкаю.

— Ага, — печально вздыхает. — Она полностью их внучка. Их наследие. Их продолжение.

— Я боюсь, Паша подумает, что я переборщила, — признаюсь ей. — Буду выглядеть как-то не так и…

— Думаю, он поймет, что это не твоя заслуга, — подбадривает, успокаивая. — Да и стилисты здесь прекрасные. Выделят лишь то, что нужно.

— Валерия права, — Олежек подходит ко мне. — Я вас прекрасно понял. Мы сделаем все, как нужно, и максимально нежно. Вот здесь мы поднимем волосы, здесь наоборот наведем тень, а здесь… — во всю демонстрирует он свои будущие махинации в зеркале. — А макияж будет мягким, — обещает и утаскивает на стул.

Но зря. Зря я ему доверилась.

Бесплатный сыр только в мышеловке.