Моя за 30 дней. Я научу тебя любить

Глава 7

Надежда

Завтрак в исполнении Сабурова — это произведение искусства, и только ради него можно продаться в рабство и выйти за него замуж.

Часто сравниваю завтраки в домах, где ночую. Обычно это бывает у Ярослава, у двоюродной сестры и у Паши.

У Ярослава это всегда приготовленное поваром. Вкусно. Сытно. Но без души. Совершенно обычный завтрак.

У сестры словно не то. Вкусно, не буду скрывать, но не мое. А может, я просто не привыкшая к таким завтракам, как она готовит.

А у Паши… у Паши всегда красиво уложено на тарелке, вкус бомбический, и всегда разное. С душой приготовлено, от всего сердца.

И даже сегодня обычная яичница с зеленью — в его исполнении просто райское наслаждение. Я не люблю жареные яйца, но… не когда их приготовил этот бог кулинарии.

Не ту он себе профессию выбрал. Хотя у него выбора не было. Семейный бизнес. И все же… если прогорит — спокойно пусть идет в повара.

— Слушай, а у тебя секретарь есть? — спрашиваю его, отпивая кофе, который отправляет меня на верхушку Эвереста. Не иначе.

— Да, — отвечает, сидя напротив и поглощая завтрак.

— И зачем тебе секретарша, если ты так готовишь сам кофе? — недоуменно интересуюсь я. — Я не представляю, как должна делать кофе она, если ты вот так…

— У меня не секретарша, а секретарь, — оповещает меня, улыбнувшись широко. — Его зовут Дмитрий. И готовит кофе он тоже неплохо. Не жалуюсь. А еще у него есть каналы, через которые можно достать вкуснейшие кофейные сорта зерен.

— А почему мужчина-секретарь? — задаю вопрос, потому что впервые мы с Сабуровым вообще говорим на эту тему. — Для меня секретарь — это женщина всегда.

— Чтобы не создавать проблем себе и своей будущей супруге, то есть тебе, — отвечает равнодушно. — Чтобы ты не ревновала. Дедушка нанял мужчину, когда встретил бабушку. Отец поступил так же, когда сошелся с мамой. Я следую семейным традициям.

— И как давно у тебя работает мужчина? — заинтересованно спрашиваю.

Когда в его голове возникла четкая мысль, что мы будем вместе? Или вообще, когда он решил, что хочет обезопасить чувства своей будущей жены, и не обязательно мои?

— Я никогда не работал с женщинами-секретарями, — признается он. — Я ведь встретил тебя, еще когда учились в школе. Сразу перенял привычки мужчин семьи. И нанял себе секретаря.

— Приятно, — опускаю взгляд на тарелку. Ковыряю остатки яичницы и нерешительно заговариваю. — Паш, а ты уверен, что хочешь именно на мне жениться? Я не отговариваю тебя и не отказываюсь от своих слов, я согласна на брак. Но просто не понимаю, почему я? Вокруг сотни девиц, которые достойнее меня.

— Потому что я люблю тебя и поэтому хочу жениться на тебе, — пожимает он плечами. — Я не могу тебе объяснить, что и как в моей жизни. Но у нас в семье так. Мужчина увидел женщину, и все. Он знает, что она будет его. Это любовь с первого взгляда, и ты с этим ничего не сделаешь.

— Вот прям любишь и все?

— Да.

— Подозрительный ты тип, Сабуров, — изрекаю, подозрительно прищурившись. — Может, тебе тоже к психологу обратиться? У меня есть один. Ужас, какой дорогой! Могу поговорить с ним о тебе.

— Поговори с ним обо мне и скажи, как сильно любишь, — отвечает он, и по мере его слов, его улыбка становится коварной.

— Да нет! — восклицаю. — Я скажу ему, что ты сумасшедший!

— Пфф, Надюш, все люди сумасшедшие. И то, что мы с тобой можем это друг другу показать, — просто замечательно. Мы с тобой этого не боимся.

Нет, он точно сумасшедший.

Не только мне психолог нужен.

Я уверена, что у Паши что-то не так с головой. Вокруг него миллион стройных, умных и красивых дам, а он меня выбрал. Домоседку, которая всего боится и до безумия неуверена в себе.

— Паш, а можно мне еще вон ту вафлю? — указываю ему на сырные вафли, которые стоят рядом с ним. Мужчина заботливо кладет мне одну, а затем вторую.

Уголек весело бегает под ногами. Паша уже успел его накормить и даже немного поиграть, пока я приводила себя в порядок.

— Так что ты решила насчет переезда? — интересуется он.

— Паш, давай не сейчас, — молю его. — Подумаю еще до вечера.

А потом до завтра…

И так до свадьбы.

Не уверена я пока.

Для меня это слишком быстро.

Я обычно несколько лет только к человеку привыкаю. И пусть к Паше я давно привыкла, но я не могу так быстро решиться на что-то.

Пару дней назад я страдала по одному, а здесь уже к другому переезжаю. Ладно, мысли о браке уже не так сильно пугают. Смирилась почти. Но переезд…

Надежда

Паша вместе со мной идет к психологу, но на самом приеме присутствовать не будет. Обещал ждать в приемной.

Виталий Виссарионович приглашает меня в свой кабинет, а Сабуров остается пить чай, который ему приготовила помощница психолога.

Опускаюсь на предложенный врачом стул и смотрю на мужчину перед собой. Спокойный. Расслабленный. Улыбчивый.

Обо мне такого не скажешь. Зажатая. Напряженная. И смотрю на мужчину волчонком. Боюсь его почему-то, но я обещала Паше, что буду открытой и позволю ему попытаться мне помочь.

Выполнение будет даваться мне сложно, но я обещала.

— Надежда, я рад, что вы пришли, — заговаривает мужчина, подарив мне улыбку и достав блокнот.

— Меня Паша заставил, — отвечаю ему. Решаю перейти к линии, которую вела с другим психологом. Делюсь тем, что в голове в данный момент. — Он мой жених. И у него гиперконтроль. Он не соглашается с решениями, которые приняла я. Ему важно, чтобы все было так, как он хочет. Если он что-то решил, его не волнует, что я этого не хочу.

— И вам это не нравится?

— Я привыкла все делать сама, — отвечаю, пожав плечами и выкрутив себе палец от нервов. — Принимать решения. Нести за них ответственность.

— И вам сложно перекинуть решение своих проблем на чужие плечи?

— У него своих проблем полно, — восклицаю. — А он еще со мной возится. Мне это не нравится. Я не хочу чувствовать себя обузой, поэтому мне легче все решить самой, чтобы не тревожить человека.

— Надя, какие у вас отношения с родителями? — интересуется мужчина. — С мамой? С папой?

— Нормальные, — растерянно отвечаю. — Все есть. Вот… ничего такого.

— Мама вас любит? — задает какие-то детские и непонятные мне вопросы.

— Да, очень! — восклицаю, недоуменно глядя на врача. Ну что за вопросы? — Я люблю дурачиться и когда она улыбается. Смеется с меня. Это всегда поднимает мне настроение, когда я вижу ее улыбку.

— Мама часто грустит? — выражение его лица не выдает, что думает мужчина, но ручка в его руке явно пишет много.

— Жизнь сейчас нелегкая… Везде проблемы, — хмыкаю, равнодушно пожав плечами. — Я делаю все, что могу, чтобы маме легче жилось.

— А папа? Какие у вас с ним отношения?

— Ну, папа работает, — отвечаю, все больше сомневаясь в докторе. Вопросы у него немного… не те. — Ничего особенного.

— Он вас любит?

— Я… — хочу ответить, но замолкаю. Задумчиво увожу взгляд, решив ответить честно. Только вот ответа на этот вопрос у меня нет. — Я не знаю. Наверное, да. Я же его дочь.

— А вы его?

— Не знаю, — отвечаю, опустив взгляд на свои колени. — Наверное, да. Я всех люблю, — хмыкаю я, попытавшись улыбнуться, но выходит криво. Доктор это замечает.

— А что должен сделать папа, чтобы вы точно были уверены, что любите его?

— Быть рядом? — неожиданно произношу, пожав плечами. В уголках глаз появляются слезы. — Я хочу, чтобы у меня был папа. Который обнимет меня. Скажет, что любит. С которым я прогуляюсь по парку. Он купит мне мороженное. И он будет меня слушать. Который скажет, что любит… Который будет со мной, а не начнет прятаться от меня и мамы на работе.

— Папа не всегда рядом?

— Папа бросил меня, когда я родилась, — произношу, умолчав о причине его ухода. Это долгая история, и я пока не готова о ней говорить. — Вернулся, когда мне было тринадцать. Я всегда хотела, чтобы папа был в моей жизни, но он пришел поздно. Он пришел, не когда мне нужен был папа, потому что мир меня обижал и я хотела защиты, он пришел, когда я научилась прятаться ото всех в своем мирке. Когда создала свое безопасное место, в которое никого не пускаю, — беру со стола салфетку и вытираю слезы. — Знаете, я бы даже хотела, чтобы он извинился, что его не было рядом. Но он не умеет проявлять эмоции, а я наоборот проявляю их слишком много… Мы с ним разные. Он никогда не извиняется, а я, наоборот, извиняюсь за все.

— А вашего жениха вы любите?

— Паша, он просто чудо, — отвечаю, улыбнувшись. — Тот еще жук, но, знаете, рядом с ним я могу быть собой, — обнимаю себя за плечи.

— Любите его?

— Скорее да, чем нет.

— А что он должен сделать, чтобы вы его любили?

— Он должен… — задумчиво тяну, неожиданно поняв, что мне нужно. Ответ слишком простой и близкий. И слишком болезненный, потому что мне нужно от него то, чего не дает мне папа. — Чтобы он был рядом. И не бросал меня. Как папа…

Я всегда требую внимания своих мужчин к себе. И когда они временно отстраняются от меня, я отстраняюсь от них. Потому что они оказываются далеко, а мне надо… близко. Не как папа.

— Наденька, а давайте мы с вами поговорим о вашем детстве? — предлагает мужчина, разлив нам чай по кружкам. — Работы у нас много с вами. И предлагаю начать с самых ранних воспоминаний. Расскажите мне, что первым приходит в голову, когда вспоминаете о детстве, — просит он, и… дальше я начинаю рассказывать смешные случаи из жизни, не сразу понимая, что мужчина довольно быстро меня к себе расположил.

И с первого же сеанса открыл во мне то, чего я сама бы никогда не поняла.

Надежда

Выхожу из кабинета психолога спустя где-то час. Настроение стабильное. Обычно после сеанса у своего доктора я выходила в слезах, а сейчас с улыбкой.

Виталий Виссарионович мне очень понравился как специалист. Я не чувствую себя подавленной после разговора с ним, но одновременно с этим я сделала для себя много открытий.

Так я узнала, что взяла на себя слишком много. Взвалила на свои плечи проблемы, которые не принадлежат мне. Заняла в семье роль отца для собственных братьев и, собственно, главы семейства. Чтобы братья и мама вновь не потеряли стабильность.

Психолог рекомендовал отходить от этих установок, но я пока не знаю, как это сделать.

Я привыкла баловать братьев. Привыкла давать им все то, чего не было у меня.

Если не я, то кто?

Я ведь знаю, настолько жесток мир. Знаю и хочу всячески сгладить путь близких. Не хочу, чтобы братья столкнулись с тем, с чем столкнулась я.

Виталий Виссарионович мою позицию пока принял. Сказал, что мы поработаем с этим позже. А пока есть проблемы, которые нужно решать уже сейчас.

— Ну как? — Паша поднимается со своего кресла, стоит мне оказаться в приемной.

— Неловко это признавать, но мне понравился выбранный тобой доктор, — решаю не отрицать очевидного и не играть с ним в недовольную.

В какой-то степени я даже благодарна ему. Врач понравился. Пообещал мне помочь научиться справляться со своими особенностями. И я ему верю.

— Я знал, что будешь в восторге, — дарит мне улыбку и встречает взглядом вышедшего к нам Виталия Виссарионовича. Несколько секунд молча с ним о чем-то мысленно переговаривается и возвращает свое внимание мне. — Надюш, ты не против, если я поговорю с врачом? Подождешь меня здесь? — указывает на диванчик.

— Вы будете говорить обо мне? — подозрительно прищурилась, по очереди оценив взглядом мужчин. — А как же врачебная этика?

— Мы будем обсуждать другой вопрос, — отвечает мне Сабуров, улыбнувшись еще шире.

Врет и не краснеет.

Знаю я, что обо мне.

И хоть немного стыдно, но почему-то уверена, что ничего такого Виталий Виссарионович не сболтнет. Лишь так, поверхностно опишет мои проблемы.

— Так и знала, что ты сумасшедший и тоже ходишь к врачу, — заявляю я Паше и опускаюсь в кресло, где он сидел ранее. — Иди, лечись.

— Обязательно вылечусь, — бросает Паша, подарив мне многообещающую улыбку.

Провожаю глазами мужчин в кабинет и перевожу неловкий взгляд на секретаря. Женщина смотрит на меня с вопросом и некоторым осуждением.

— Это у нас шутки такие, — отвечаю ей неуверенно. — Я не хотела его обидеть. И он об этом знает. Просто пошутила.

— Он смотрит на вас с любовью, — бросает она с осуждением, словно я этого не знала. — Да и люди, приходящие к Виталию Виссарионовичу, не сумасшедшие. Сумасшедший к врачу не придет. Это сделает лишь тот, кому не хватает своего видения, чтобы понять себя.

— Прошу прощения, — извиняюсь и пожимаю плечами.

Чтобы немного унять неловкость, увожу глаза, тотчас зацепившись взглядом за забытый Сабуровым телефон на журнальном столике.

Проверив, занят ли секретарь, беру телефон в руки. Пароль я знаю. Паша такое от меня не скрывает. Я всегда знаю его пароли, и даже если меняет, всегда мне сообщает, на какой.

Доверяет.

Но и я злоупотреблять доверием не хочу. Лишь немного подшутить. Делаю на его телефон собственную фотографию, стараясь выглядеть как можно лучше. Добавляю надпись “Моя любимая психичка” и ставлю на заставку и обои главного экрана.

Поставила бы и на значки приложений, но это долго. И точно разозлит Пашу, когда он среди одинаковых иконок не найдет ту, что ему срочно понадобится.

Заставки будет достаточно.

Возвращаю телефон на место, но краем глаза успеваю заметить пришедшее сообщение.

“Паша, ты сегодня приедешь? Ты мне очень нужен!”

Сообщение пришло от абонента “Женя”.

В голове сразу же возникают мысли, что это женщина. В груди рождается легкая ревность.

Стараюсь взять себя в руки и успокоиться.

“Женя” может быть и мужчиной.

К тому же позавчера за столом отец Паши упоминал, что нужно будет отдать документы Евгению Сергеевичу. Может это и есть “Женя”. Официально Евгений Сергеевич, а в телефоне Паши “Женя”.

Да и в сообщении ничего такого нет. Вполне рабочий вопрос может быть.

Их шеф не явился на работу с самого утра, и сейчас его ищут по очень важному вопросу. Вот и все объяснение.

Ни сердечек, ни поцелуйчиков там нет.

Павел

— Виталий Виссарионович, — опускаюсь в кресло для посетителей. — Как у нас дела? — сразу же перехожу к сути вопроса.

Нужно будет отвезти Надю и лететь на работу. Заместитель уже звонил и оповестил, что у нас возникли кое-какие проблемы. Нужно явиться в офис как можно скорее.

— Собственно, все, как я и думал, Павел, — отвечает мужчина, так же сев на свое место. — Есть парочка новых деталей, которые я обнаружил во время сегодняшнего сеанса, но они решаемы.

— А насчет ее расстройства?

— Полностью побороть в ее случае не выйдет, — разводит руками психолог, поджав губы. — Но я научу ее контролировать все это. Когда мы пройдем этот этап, вы сами почувствуете, что она изменилась. Я помню, что вас беспокоила в основном ее отрицательная реакция на некоторые моменты. И именно с этим мы будем бороться. Немного уменьшим реакцию и на положительные моменты, но полностью искоренять не будем. Надежда улыбчивая и светлая личность. Эмоции уже сделали ее такой. Полностью перекраивать ее, будет значить изменить ту, в которую вы влюблены.

— И вы сможете все это сделать аккуратно и без вреда для нее?

— Конечно, — восклицает. — Надежда адекватна и умеет себя слышать. Да, неуверенность есть, и с этим я один не справлюсь. Вы обещали помочь, — напоминает, и я согласно киваю. — Думаю, нам хватит и полугода, чтобы избавить ее от основной массы проблем. Она сама понимает свои чувства, когда правильно задаешь ей вопрос. Она уже сама начинает “лечиться”.

— Тогда я рад, — отвечаю ему искренне. — Есть какие-то рекомендации сейчас? Для меня. Или, может, для другого ее окружения.

— Нет. Надя сама уже запустила процесс реабилитации и принятия себя, — произносит и несколько секунд молчит, явно что-то обдумывая. — Но кое-что скажу вам по секрету. Мне нельзя, так как все же врачебная этика, но для ваших отношений могу кое-что порекомендовать. Окружите девушку любовью. И постарайтесь ей показать, что доверять вам свои чувства, мысли и проблемы естественно. У нее типичная проблема девушек, выросших без отца. Слишком самостоятельна. Мужчина рядом ей нужен как факт, а не как опора по жизни. На примере своих родителей она поняла, что доверять можно лишь себе.

— Я понял вас, — киваю согласно. Я знал, что это так. Давно понял.

— А в остальном гарантирую вам результат.

— Благодарю, — бросаю и уже собираюсь уходить.

— Павел Денисович, а я могу обратиться к вам за услугой? Возникли кое-какие проблемы и, думаю, в ваших силах мне помочь, — мнется мужчина.

— Слушаю вас.

— Это касается моего центра и некоторых пациентов, — произносит, и его слова заставляют меня вернуться на место и просидеть с мужчиной еще около десяти минут, а после выйти злым и немного раздраженным.

Так и знал, что однажды это случится.

Павел

— Паш, — Надя встает со своего места, как только замечает, что я вышел. Оглядывает меня с ног до головы и испуганно округляет глаза. — Что-то случилось?! — спрашивает она, недовольно покосившись на дверь психолога. — Он сказал обо мне что-то, что тебе не понравилось? Паш, мы к нему больше не придем.

— Надюш, зайка, — начинаю, увидев этот испуганный взгляд.

Сейчас точно решит, что я из-за нее такой мрачный и не захочет ходить к врачу.

Достаю ключи из кармана и вкладываю в ее ладонь. Аккуратно ее сжимаю, так чтобы ключи остались у нее.

— Ты сможешь сама пойти ко мне домой? — мягко интересуюсь, чтобы не напугать и, не дай бог, себе лишних проблем не создать. — Подождать меня. Обещаю приехать в обед и отвезти тебя, куда ты захочешь, — натягиваю улыбку, но после услышанного у доктора это сделать очень сложно. Хочется рвать и крушить. — А сейчас у меня появились срочные дела. Очень нужно уехать.

— Л-ладно, — кивает, все также испуганно и уязвимо глядя на меня. — Что-то серьезное стряслось?

— Кое-кому нужна помощь. Я должен поехать, — отвечаю ей, подарив улыбку, на которую способен в данной ситуации. — Ты ведь будешь сидеть дома и никуда не уйдешь?

— Буду дома, — обещает и кивает в подтверждение своих слов.

Как звучит из ее уст “дома” мне уже нравится. Даже немного настроение поднимается. Она уже воспринимает мою квартиру, как дом.

Вместе спускаемся на лифте в полном молчании и выходим из подъезда. Я в своих мыслях и раздумьях, как правильно поступить, а Надя, вероятнее всего, думая о том, что могло так на меня повлиять. Не исключаю, что и на себя по прежнему думает, но я разберусь с этим чуть позже.

Доходим до моего дома, а затем Надя поднимается в квартиру, а я иду на парковку и сажусь в свой автомобиль.

Еду прямиком в офис Дорофеева

Однажды я убью эту мразь. И даже бровью не поведу.

Охрана поначалу не хочет меня пускать в здание. Ни меня, ни моих людей, но один звонок Дорофееву, и я уже поднимаюсь к нему. Но один. Охрана остается на проходной.

Пролетаю мимо секретаря, проигнорировав ее просьбу подождать немного.

— Пашенька! Как я рад тебя видеть! — ухмыляется он и жестом отправляет подчиненного, сидящего перед ним, работать.

— Зачем ты это делаешь? — плюхаюсь на стул перед ним. — Мы воюем, но трогать то, что под моей защитой — ты совсем?! Ладно бы бизнес мой задел, но клинику? Тебе больных-то не жалко? — с отвращением тяну, не понимая, как получилось, что Дорофеевы старший и младший настолько разные. Первый готов последнее с себя снять, чтобы помочь нуждающимся, а его сын…

— Пфф… — фыркает он. — Они там все либо психи, либо скоро сдохнут. Зачем им квартиры? А я им деньги даю, желания их последние исполняю. Вон, вчера одного на лошади покатал.

— Мерзко.

— Пфф… это жизнь, Паша, — гадко ухмыляется ублюдок. — Пока ты играешь в благородного рыцаря, я бабло зашибаю. Это мир высокого ценника, Сабуров. И ты либо заколачиваешь на нем деньги, либо не выпендриваешься и со стороны смотришь за большими дядями, которые могут сделать то, чего не можешь ты.

Надо держать себя в руках.

Посадят и накроется моя клиника медным тазом.

Держу себя в руках.

Убьем, обеспечив себе алиби.

А сейчас спокойствие. Только спокойствие.

— Дорофеев, я пришел тебя мирно просить отстать от пациентов клиники, — заговариваю, собрав все силы в кулак. — Из уважения к твоему отцу я терплю твои нападки на меня, но больных не трогай.

— А иначе что? — с вызовом бросает он, откинувшись в кресле. — Ты не пойдешь против меня, потому что папочку моего уважаешь. И не захочешь ему сделать неприятно… Так что иди, Пашенька, в свою песочницу. Большие дяди будут делать деньги.

Спокойствие.

— Иначе я прекращу оборону и начну тоже нападать, — решительно заявляю. — Зачем ты вообще это делаешь?

— Ты знаешь. Мне нужна она…

— Катя не вещь, чтобы я тебе передавал ее, — недовольно произношу, радуясь тому, что вообще перевел девушку в свой начинающийся проект за границей. Повезло, что она язык знает. — Так что успокойся. Выбрал бы из тех, что с красными платочками, я бы даже не вмешивался. Но к простым моим официантам даже не думай прикасаться.

— Пфф… так ты Катеньку и спрятал! — восклицает он. — Адресочек мне ее черкни. Мы с ней сами договоримся, а я твою клинику трогать не буду. Все честно.

— Нет, — мотаю головой и встаю со стула. — Успокойся уже. Я тебя предупредил. Не трогай тех, кто под моей защитой.

— Как только получу Катю, успокоюсь!

Громко хлопаю дверью и вылетаю из его офиса.

Чертов ублюдок!

Пора с этим заканчивать. Еще одна выходка с его стороны, и начну действовать. И пусть Дорофеев-старший меня простит.

Ребят, сегодня завершился роман “Стань моей невестой!”Спешите приобрести! Роман одну из бывших официанток в ресторане Паши — Снежану. — Я помогу тебе, — решительно заявляет он.

— А я?

— А ты… — обводит меня изучающим взглядом, словно до этого миллион раз не делал этого. — Ты поможешь мне.

— Как?! — недоуменно фыркаю, зная лишь один способ, как обычная девушка может помочь такому мужчине, как он…

Только вот… Он сказал, что ему это не нужно.

Обманул?

— Стань моей невестой...

Я — обычная официанка. Он — Дьявольский адвокат. Тот, кто может разрушить жизнь каждого, кто пойдет против него. И зачем-то ему нужна именно я...

Ой и зря, я соглашаюсь на это! Ой зря! Еще пожалею!

https:// /shrt/tESM