Моя за 30 дней. Я научу тебя любить

Глава 1

Павел

Взгляд блуждает по девицам, выискивая одну единственную пухлощекую мордашку, которая с ужасом будет смотреть на людей, мечтая сбежать.

Предсказываю, что она где-то скромно стоит в углу, в каком-нибудь нежно розовом или голубеньком платьице. Ее волосы убраны за правое ухо, а глаза как пять рублей от количества людей в доме.

Стесняется подойти к остальным гостям, хотя праздник в доме ее брата. Она может вести себя как угодно, и никто ей слова не скажет. Но это ведь Надя. Сама стеснительность.

Ей стоило бы побороть эту ненужную черту характера, но сама она не справится. Характер такой. Сильная, но думает, что слабая, и ей помощь нужна.

Миллион раз твердил ей, чтобы поверила в себя. Чтобы распустила крылья и показала всему миру себя, но ей все сложно. Отговорки. Девочка просто не может выбраться из зоны комфорта. Но оно и понятно. Надя давно спряталась в ракушку, где ей удобно, где ее не трогают другие люди. Куда она пускает лишь тех, кому доверяет.

Она слишком много пережила, чтобы довериться другим…

Но помочь ей — моя обязанность.

— Надю ищешь? — спрашивает именинник, подойдя ко мне с лимонадом в винном бокале.

— А кого еще? — хмыкаю на его заявление. — Лишь этот человек мне сегодня интересен.

Друг даже не обижается на мое заявление. Он прекрасно осведомлен о моих чувствах и планах на его сестру.

Не верит уже в то, что из этого что-то выйдет, но и не мешает.

— Эх, думал, в этот раз это буду я, — цокает он с притворным сожалением.

— Однажды, Ярик, — сочувствующее хлопаю его по плечу. — Однажды это будешь ты, а пока я жажду увидеть твою сестру, — убираю руку и делаю шаг от него. — В каком углу она прячется сегодня?

— Ее нет сегодня, Паш, — пожимает он плечами. — Не приехала.

Напрягаюсь от его слов.

— Она есть в списках гостей, — уверенно заявляю, потому что я лично проверял, чтобы она была. — И тем более это твой день рождения. Она его не пропустила бы. Так что не лги другу, пожалуйста.

— Написала, что будет позже. Задерживается, — разводит он руками и отвлекается на гостей, подошедших его поздравить.

Оглядываюсь еще раз по сторонам, выискивая Надю, но, не найдя ее, выхожу на улицу.

Достаю телефон и набираю ту, которую люблю всю жизнь. С того самого дня, когда впервые увидел это маленькое чудо, которое задирали одноклассники.

Я не мог пройти мимо этих огромных голубых глаз, которые еще не были наполнены злостью, коварством и желанием причинить другим боль.

Она смотрела на меня так, словно я герой, а я всего лишь отогнал от нее противную ребятню. Ее мысли были настолько чисты и не испорчены, что это завораживало. А ее наивность и вера в добро до сих пор меня поражают.

Как она верит в добро, когда мир сплошь коварство? Как может верить в свет, когда люди вокруг нее причиняют ей боль?

— Алло, — отвечает она расстроенно. Я даже слышу нотки слез в ее голосе.

— Что-то случилось?! Почему ты плачешь?! — сразу же спрашиваю, потому что за столько лет дружбы я выучил все оттенки ее голоса и знаю, что они значат. — Тебя кто-то обидел? Где ты? Я сейчас приеду. Не переживай. Я со всем разберусь, — уже лечу к своей машине, испытывая такую злость, которая бывает, лишь когда трогают тех, кто мне дорог.

Готов разорвать всех к чертям.

Но когда что-то случается с Надей, эмоции намного сильнее.

Кроме меня ее никто не защитит.

— Ничего не случилось, Паш, — отвечает она чуть громче. — Я в такси сейчас. Целая и невредимая. Еду к Ярославу на день рождения, — тянет Надя устало. — Все хорошо. Не переживай.

— Почему тогда ты плачешь? — спрашиваю ее недовольно.

— День плохой, и голова болит, — отвечает она, но я прекрасно знаю, что Надя врет. Когда день плохой и болит голова, она просто уставшая, но не расстроенная. — Ты уже у Ярослава?

— Да, — отвечаю ей, ударив носком ботинка по камешку. — На улице. Жду тебя.

— Ладно, — вздыхает и несколько секунд молчит, а после тихо спрашивает. — Как ты можешь сколько лет любить меня? И не бояться, что я буду с другим? Что в конце выберу не тебя? Как ты справляешься, когда я с другими? Как?.. Я не понимаю… Потому что я не могу…

У нас странные отношения с Надей. Мы лучшие друзья и еще одно подтверждение, что между мужчиной и женщиной дружбы быть не может. Один обязательно влюблен в другого. В нашей паре это я.

Но я взрослее. Во мне опыт всех мужчин нашей семьи. Поэтому я дал Наде то, чего она хотела. Свободу. Дал поиграть во взрослую жизнь, где она сама выбирает, кого любить. Потому что уверен, что она будет моей.

Никто не понимает ее так, как я. Даже она сама. Я знаю обо всех ее недостатках. И я знаю, как бороться с ее страхами.

Женщина никогда не будет твоей, если ты будешь просто ее любить. Она будет твоей, лишь когда ты сможешь ей показать ее собственную любовь. Она не видит твою, потому что мы, мужчины, чаще всего скупы на эмоции и признания. Она видишь лишь свою любовь, которая внутри нее и перед самым носом.

Так абсолютно со всеми чувствами у них. Они, женщины, так устроены.

— Просто люблю и все, — отвечаю на ее вопрос коротко, потому что ей еще не понять этого чувства, а тем более себя.

— Глупости, — упрямо заявляет Надя и отключается.

Мою девочку кто-то разозлил.

Она перестала верить в любовь.

Значит, кто-то разбил ей сердце.

Точнее она так думает.

Потому что я знаю, какая она, когда любит. И какая, когда хочет любить… Когда нуждается в этом чувстве.

Остаюсь ждать ее на парковке. Такси подъезжает, и мое чудо выходит в голубом платье с прической локонами.

Все, как и загадывал.

Только вот на лице слезы.

Уверенным шагом она идет в мою сторону и делает то, чего я точно не ожидал. По крайней мере, не сегодня.

Она впивается в мои губы поцелуем, который сносит все в моей голове.

Не теряя момента, обвиваю ее талию руками и вжимаю в свое тело. С ее губ срывается легкий скрипучий стон, говорящий о том, что я сжал слишком сильно.

Но пусть терпит.

Я слишком долго ждал этого момента, чтобы отпустить ее или хотя бы на миллиметр больше свободы дать.

— Паш… — просит она, но я не останавливаюсь.

Мою крышу сорвало лишь от того, что впервые меня поцеловала она, а не я ее.

Одна мысль о том, что поцелуй по ее инициативе, просто выносит мозг и рождает в голове такие мысли, от которых именинник спрятал бы свою сестру так далеко, чтобы я никогда не нашел и не воплотил свои мысли в явь.

— Паш, — повторяет и слабо кусает за губу.

— Ни за что не остановлюсь, — рычу в ее губы. — Даже не проси. Сейчас ничто не может меня оторвать от твоих губ.

И все же она находит то, что выбивает меня из колеи еще больше.

— Я согласна. Согласна стать твоей женой, — произносит она слова, от которых я совсем теряю дар речи и способность думать.

— Повтори, — прошу ее, не веря своим ушам.

Потому что я слишком долго ждал этого момента и совсем не ожидал, что он произойдет вот так внезапно, после ее истерики и фактически первого поцелуя.

— Я согласна выйти за тебя замуж, — произносит она вновь, уязвимо глядя в мои глаза. Тяжело сглатывает и ждет какой-то реакции от меня.

Но я не могу выдать ни единой.

Смотрю на нее и улыбаюсь как дурак.

Я чертов гений. Я знал! Знал, что не зря жду. Она моя! Теперь точно.

И все же кое-что нужно выяснить.

— Что случилось? — спрашиваю, убрав улыбку со своего лица и обеспокоенно оглядев ее.

— Ничего, — отвечает и поджимает губы. Делает так она лишь в те мгновения, когда боится сказать лишнего или правду.

— Врушка, — шепчу слово, которое каждый раз заставляет ее сказать мне правду.

— Он… он женится, — произносит она, вытерев слезы. — Я была у сестры. И Даня… он… там был со своей невестой, и они через месяц женятся, — последнее говорит с улыбкой на грани истерики.

— И поэтому ты решила, что хочешь стать моей женой? — уточняю, но уже знаю ответ. Такое поведение в ее стиле. — Назло ему согласиться на мое предложение, сделанное…

Я даже не помню как давно ей сказал о том, что хочу, чтобы она стала моей женой, и ответа готов ждать сколько нужно. Может, это было пять лет назад, а может, и десять.

Но оно еще не утратило силы.

— Да, — отвечает уверенно, стараясь скрыть истинные эмоции. — Потому что… бабушка говорила, что лучше быть любимой, чем любить самой. Так лучше.

— Глупости твоя бабушка говорила, — хмыкаю, щелкнув ее по носу. — Любить должны оба.

— Я полюблю тебя! — клянется со слезами на глазах. — Обещаю.

— Это я знаю, — дарю ей улыбку. — И будь я каким-нибудь козлом, с радостью бы воспользовался твоим состоянием, но родители воспитывали меня иначе, — вздыхаю. — Через месяц ты станешь моей женой, Надя. Но в тот день ты скажешь “Да” из желания, а не потому, что сейчас сделала что-то на эмоциях. И все же обратного пути я тебе не дам. Завтра наше заявление на брак будет в загсе.

— Я совершаю сейчас ошибку? — спрашивает тонким голоском.

— Ты делаешь меня самым счастливым, — отвечаю ей с улыбкой. — Забудь обо всем.

Рукой обвиваю ее талию, притянув к себе обратно. Хочу поцеловать вновь, но прекрасно знаю, что этому маленькому чуду еще надо время. И только хуже сделаю, если поцелую.

— Пойдем, — веду ее в сторону входа в дом. — Сегодня первый день до нашей свадьбы. Сегодня я научу тебя быть собой… Быть пастушкой, а не стеснительной овечкой, — коварно ухмыляясь планам, заявляю ей.

— Сабуров, мне хватило на сегодня уроков. Правда. Давай обойдемся без них? Хочу просто спокойствия, — молит она с жалостью во взгляде. — Поздравим Ярослава и будем тихо наблюдать за гостями.

Знаю, что ей тяжело, и сердце болит якобы от того, что его разбили, но лишь подарив ей хороший вечер, я смогу вылечить ее от этой хвори.

— Нет, — тащу ее в зал, но она активно сопротивляется.

— Отпусти, — просит она вновь. — Я сейчас буду кричать. Скажу, что похищаешь меня. Или еще хуже.

— Кричи, — разрешаю ей спокойно и призываю ее главный страх. — А если кто-то прибежит тебя спасать, я скажу, что это ролевая игра у нас такая. И поцелую тебя прямо при них, — ее милые щечки вмиг покрываются румянцем стыда. — К тому же все знают, что ты сестра Серова. И всегда либо со мной, либо с ним. А от полиции как-нибудь отмажусь. Но потом подам на тебя в суд за ложный донос. Будешь штраф платить, а могу и на общественных работах настоять. Тогда точно не успеешь свои книжечки писать…

— Какой же ты противный!

— А сегодня ты согласилась на пожизненное заключение со мной, — напоминаю ей. — Представляешь? Я противный, а ты на всю жизнь со мной! Пошли танцевать.

— Я не хочу танцевать.

— Хочешь!

Но просто стесняется.

Вывожу ее на центр танцпола и ставлю перед собой на расстоянии вытянутой руки. Заставляю смотреть мне в глаза и аккуратно потянув за руку направляю сделать последний шаг ко мне.

Когда расстояние между нами сокращается, замедляю шаг и веду ее в сторону, не сводя взгляда с ее голубых глаз.

— На нас все смотрят, — шепчет она.

— Пускай, — бросаю равнодушно.

Поднимаю руки в воздух, и Надя следует моему примеру. Наши ладони соприкасаются, даря невероятные ощущения невесомости и уюта.

Беру весь контроль над нашими действиями на себя, плавно раскачивая свою даму в танце, несмотря на то, что все вокруг танцуют совсем иначе.

Если мы с Надей начнем танцевать, подражая им, то боюсь закончить это как всегда хохотом и тем, что мы оба будем валяться на полу от того, что она упала и утянула меня следом.

— Как думаешь, нас скоро сочтут сумасшедшими? — шепчет она со скромной улыбкой. — И поймут, что мы гайки не из их механизма?

— Это они все гайки не из нашего мира. А мы отсюда… Урок первый: никогда не думай, что ты не такая. Это они не такие. Понимаешь?

— Я одна, а их тысячи. И неправильные они? — искренне удивляется.

Жаль, что не многие понимают эту простую истину. Все мы правильные, потому что живые и с собственными мыслями.

— В точку! — кружу ее в танце.

Павел

Больше одного танца Надя не выдерживает внимания, поэтому я решаю, что на сегодня и правда достаточно. Будем постепенно рождать в ней уверенность в себе.

Я делаю это вовсе не из-за того, что хочу ее поменять или меня что-то не устраивает в Надежде, а потому что знаю свою семью и то, как на нее реагируют другие. Нападки будут, и с таким характером Надя просто не выдержит напора.

Дедушка выстроил так, что мы все как единая стена — один кирпичик без цемента, и вся стена может лопнуть.

Конечно рядом с ней всегда будет охрана, но даже меня она не всегда спасает. А пресса пугает. Надю уж точно в угол загонят, до смерти напугав напором.

В обществе все знают, кто такая Надежда, но пресса как-то минует ее, а после брака со мной ее будет сложно не заметить. Она ведь всегда будет со мной.

— Может, домой отвезти? — предлагаю ей, когда гости начинают расходиться и остается несколько человек, ждущих такси.

— Нет, — качает головой и, взяв под локоть, отводит в сторону. Оглядывается и шепотом признается. — Хочу Ярославу и Любе сделать еще один подарок. Мы с мамой Любы собираемся прогнать их из дома, — признается она с коварством. — Отправить праздновать дальше вдвоем. Пусть номер в отеле арендуют и празднуют!

— Ясно, — тяну, улыбаясь ее идее. — Романтик. Мне нравится эта идея, — киваю.

Люба работала на меня. Как бабочка порхала. Достойный сотрудник. Сейчас в декрете, но через год вернуться должна.

И отдых ей не помешает. Знаю ведь, что, как только вернется на работу, спуску себе не даст. Как и сотрудникам.

— Да, — кивает Надя. — И надо, чтобы кто-то побыл с Софией, пока мама Любы будет укладывать младшего. А Оле завтра в школу. Ее не попросишь с Софией посидеть. Ты ведь знаешь, что она любит перед сном поболтать и иногда забалтывается до утра.

Переплетаю наши пальцы и жду от нее какой-то реакции. После того танца мы больше не поднимали тему брака.

Надя уж точно решила замять, но я не намерен.

— Надюш, — беру ее за вторую руку. — Ты ведь не думаешь, что сможешь от меня сбежать? — интересуюсь у нее. — Или эмоции стихли, и ты начала понимать, что натворила?

— Нет, что ты! — восклицает она так громко, что выдает себя с потрохами.

Жалеет.

Сдерживаю улыбку и позволяю ей меня “обмануть”.

Пусть думает, что хочет, но она станет моей женой.

Не отпущу!

— Паш, а мы не спешим? — все же вздыхает она. — Почему через месяц свадьба? Может, летом? Я всегда хотела летом. Чтобы платье летнее и…

— Ну хочешь, летом свадьбу устроим, — согласно киваю и вижу, как она облегченно выдохнула. Только вот она не знает того, что я собираюсь сказать дальше. — Но распишемся через месяц, девочка моя. Так сказать, компромисс.

— У меня новая книга через месяц выходит, — бросает она, хватаясь за это, как за спасательный круг. — Через месяц точно не получится. Там завершение одной книги, старт другой…

— Правда?! — изображаю удивление и даже грусть. — Какая жалость! Может, завтра тогда распишемся? — предлагаю ей внезапно. — Я все устрою. Ты только скажи.

— Сабуров, какой ты противный, — не выдерживает она, рыкнув на меня. Возвращается к выходу из дома брата, недовольно топая к двери.

— Это ты ко мне пришла и дала согласие, — напоминаю ей с вызовом. — Да еще и поцеловала. Думаешь, со мной можно играть в “буду/не буду”?

Зло проворчав на меня, оборачивается. Недовольно оглядывает меня и, сделав шаг, коротко целует в щеку, что для нас привычно.

Разворачивается, чтобы уйти в дом и отпустить меня к моей машине.

— Стоять, — ловлю ее за руку и разворачиваю к себе. Обвиваю рукой ее талию и притягиваю к себе. — Больше в щеку поцелуи не прокатят. Этот уровень мы уже прошли.

— Паш… — жалостливо вытягивает слова. — Ну мне неловко пока. Давай отложим все это? — просит, пока я покрепче ее за талию обнимаю и полностью свои права на нее заявляю.

— Целуй, — требовательно заявляю. — Твои брат и невестка уже идут. Хочешь при них это делать? — беру на понт, потому что при них она поцеловать меня точно постесняется.

— Нет, — недовольно тянет и быстро чмокает меня в губы, поэтому приходится брать все в свои руки.

Перехватываю ее поцелуй и властно овладеваю ее губами. Поначалу она сопротивляется, но быстро сдается.

Останавливаюсь, лишь когда за нашими спинами разносится громкий и многозначительный кашель.

— Кхм… я здесь, понимаю… любовь, — начинает друг напряженно. Смотрит на нас нахмурив брови.

Надя, пользуясь тем, что Серов рядом, вырывается из моей хватки. Подходит к брату и заявляет ему:

— У тебя самый противный и приставучий друг, Ярослав!

Злится, колючка!

Но понравилось.

Знаю.

Разворачивается, посылает воздушный поцелуй и испаряется в доме.

— Ты сама меня выбрала, — кричу ей вслед.

— Вообще-то он и тебе друг тоже, — напоминает ей Люба, как бы приняв мою сторону в этой маленькой игре “буду/не буду”.

— Поправочка, — заговариваю, счастливо улыбнувшись. — Уже жених. Завтра стану им официально!

Замечаю, как меняется лицо друга после моих слов. Бросает взгляд на официантов, оставшихся, чтобы убрать все после празднования.

Те с интересом застыли и слушают.

— Поговорим? — просит Ярослав, указав на клумбу, около которой мы недавно шептались с Надей.

Люба хлопает мужа по плечу и уходит в дом. Провожаем ее взглядами и отходим туда, где не будет любопытных ушей.

— Не понял, что значат твои слова?

— Она согласилась стать моей женой, — оповещаю его. — Завтра заявление подадим. Все без лишних скоростей. По закону, через месяц, станет моей женой.

— Паш, серьезно? — недоверчиво тянет он, не то жалея, не то сомневаясь. — С чего вдруг? Поспорили с ней, и она проиграла? Поэтому твоей женой станет?

— Да там ее нынешняя любовь накосячил, — тяну напряженно. Сам понимаю, что проблем с этой причиной много, но будем разбираться по мере возникновения последствий. — Поэтому Надя решила быть любимой, а не любить самой, — цитирую ее. — Пришла и согласилась. Но я не упущу этой возможности. Ты ведь знаешь, что я Надю не обижу, Ярик. Что за мной будет, как за каменной стеной. Не переживай.

— Пфф, да я в тебе уверен, — хмыкает так, будто сомневался в этом когда-то. — Опрометчиво это все, — вздыхает друг. — Она ведь сделала это на эмоциях. Вряд ли она уже хочет за тебя замуж сейчас. Ты будто Надю и ее порывы не знаешь.

— У меня есть месяц на то, чтобы она захотела, — заявляю, нацепив улыбку, за которой прячется понимание того, что придется пережить за этот месяц.

— То есть все эти годы она не хотела, и ты не мог, а сейчас вдруг она за месяц изменит свое решение? — недоверчиво тянет Ярик, засомневавшись во мне. — Как бы только хуже не стало.

— Раньше мне можно было применять что-то лишь в рамках дружбы. Сейчас нет. Сейчас мы уже будущие муж и жена. Методы меняются, — объясняю ему с коварной усмешкой. — И поверь, она не устоит… — потираю руки от собственных планов.

— Стоп! — молит, округлив глаза. — Не хочу этого знать! Не говори!

— Я буду целовать твою сестру… — издевательски продолжаю.

— Паш, замолчи!

— Буду… — хочу продолжить, но в ту же минуту вспоминаю, что у меня у самого сестра. И если бы кто-то мне сейчас вот так говорил, я бы просто убил. Выхватил пистолет и без лишних мучений совести пристрелил. — Ладно, прости. Настроение хорошее. Больше не буду шутить на эту тему.

— Мы тут с Любой решили уехать, — оповещает, заметив жену, которая вышла вновь на улицу. — Погулять. Не хочешь переночевать у меня? Надя тоже остается, — заманивает меня. Помогает, или скрытый умысел? — Здесь в доме сегодня людей много было. Мне было бы спокойнее, останься в доме кто-то из своих, помимо охраны.

Скрытый умысел.

Но он мне на руку.

— Поближе к Наде? — выдавливаю коварную улыбку. — Хочу! Но только ей не говори.

— Но без глупостей!

— Естественно! — восклицаю, разведя руками. Прикидываюсь этаким ангелочком, который и не думал о том, чтобы утром соблазнить его сестру.