Моя за 30 дней. Я научу тебя любить

Глава 4

Надежда

Вносим какую-то сумму уже сейчас, оформляем договор и покидаем стены салона. Для связи даем мой телефон, потому что Паша сказал, что все решения за мной.

После едем на обновленное знакомство с родственниками Паши. Мы уже знакомы, но сейчас я буду представлена, как невеста.

И это немного пугает.

Сабуров на обед позвал всех. Даже свою прабабушку, которая хоть мне и нравится, но немного пугает.

Женщине уже семьдесят. А она скачет как козочка.

Мне порой даже завидно. У нее жизнь насыщеннее моей. А смелости больше, чем у всех, кого я знаю, вместе взятых.

Беру себя в руки, точнее Сабурова за руку, и захожу в дом. Все тут же кидаются меня обнимать, приветствовать, спрашивать как дела, задавать кучу других вопросов.

Для них я всегда желанный гость.

Но это они еще просто не знают, что за повод для сбора. Сейчас узнают, что вместо выгодной невесты их Пашеньке досталась я, и все. Возненавидят.

Рассаживаемся. Болтаем о чем-то отвлеченном, но безумно интересном. Алиса Олеговна рассказывает про свое очередное путешествие..

И наконец Паша поднимается на ноги. Берет со стола бокал, как бы предупреждая всех, что сейчас скажет кое-что важное.

— Родные, хочу назвать причину, почему попросил вас сегодня всех приехать, отменить все дела и обязательно быть здесь, — начинает он и оглядывает их. За столом воцаряется тишина. Берет меня за руку и тянет вверх, чтобы поднялась. А когда оказываюсь на ногах, руки не отпускает. — Мы с Надей сегодня подали заявление в ЗАГС. Свадьба назначена через месяц!

Столовую захватывает молчание. Все переводят взгляд на меня. Смотрят уже иначе, не как на девчонку, которая везде таскается за их Пашей.

— Но мы можем все отменить, если вы против, — выпаливаю, испугавшись такого внимания. Сильнее вжимаюсь в руку Паши, чувствуя, как его губы касаются моей макушки.

Хочу убежать! Прямо сейчас!

Все это напрасно. Не имеет смысла.

Игра, правил которой я не понимаю.

И уже не хочу играть.

Мне некомфортно.

Мне страшно.

— Зачем отменять? — недоуменно спрашивает Денис Богданович, отец Паши.

Он первым прерывает молчание среди родственников Сабурова. После его слов все словно отмирают.

— Ну, если вам другая невеста нужна… Я все понимаю.

— Какая другая? — словно повторяет слова правнука Алиса Олеговна. — Нам вообще все равно. Лишь бы семейство размножалось, и все счастливы были. Детишек побольше сделали.

— Подожди, — просит Лина, сестра Паши. Мы не так близки с ней, но она, как и Паша, каждый раз пытается меня чему-то научить. — А что с тобой, по твоему мнению, не так?

— Ну я не такая, как вы? — выдавливаю улыбку.

— Ну да, ты неуверенная в себе, — соглашается сестра Паши. — Но немного с нами поживешь, наберешься. Поверь, все, кто с нами хоть одну неделю провел — становятся настолько уверенными, что английская королева позавидует этой самооценке. А в остальном я ничего не вижу из отличий.

— А я, кажется, знаю, о чем она, — дарит мне улыбку Алиса Олеговна. — Твое финансовое положение не имеет значения, Наденька. В семье за заработок отвечает мужчина. Работать или не работать это для женщины как выбор хобби. — хмыкает она. — А еще скажу тебе, девочка моя, что твоя обязанность, как жены, не зарабатывать деньги, а их тратить. И как можно больше. Чем больше ты тратишь, тем больше в тебя вкладывает твой мужчина, и тем больше он работает. Чтобы времени на любовниц не хватало, — подмигивает своему правнуку она. — Хотя Паша не такой. Породу дедушки и отца взял.

— Простите, — извиняюсь за что-то.

— Пфф! Мужчина должен содержать семью, пока женщина его ребенка воспитывает. Так что успокойся, Наденька! Единственный вопрос к тебе: готова ли ты к детишкам?

— Я люблю детей и готова к ним, но не сейчас, — искреннее отвечаю. — Я вырастила двух младших братьев и первый год брака точно хочу пожить для себя, а не ради детей. Я и сейчас для братьев как запасная мама и продолжаю их воспитывать и… хочу немного отдыха от этой обязанности.

— Нам такое подходит, — выносит вердикт Алиса Олеговна. — А свадьбу? Уже что-то сделали? Месяц всего! Надо как-то все успеть.

А дальше начинается обсуждение свадьбы. Но чисто в женском кругу. Мужчины уходят на веранду поговорить о своем.

То и дело замечаю взгляд Паши на себе. Подбадривает своей улыбкой, но чем дольше я с родными Паши, тем больше понимаю, что мне это нравится. Чувствовать себя своей в чужой семье и говорить все, что думаю, а не фильтровать, как обычно бывает с моими родственниками.

Здесь меня принимают и с причудами.

После визита к Сабуровым Паша подвозит меня до дома. Паркуется, как обычно, около Дворца спорта, но из машины не выпускает. Обычно мы остаемся еще на несколько минут поболтать, но сейчас вовсе не говорит.

Паша на меня внимательно смотрит и молчит. Просто смотрит и молчит. Что странно. Он со мной себя так редко ведет.

— Может, ускорим все? — неожиданно заговаривает.

— Ускорим? — не понимаю, что он там ускорять решил.

Мы как бы стоим. Машину даже заглушили.

— Переедешь ко мне? — хмыкает он, пожав плечами.

— Нет! — восклицаю громко, округляя глаза.

— Я хочу больше времени проводить с тобой, Надюш, — берет меня за руку. — У меня всего месяц. Поэтому мне было бы легче, живи ты со мной.

— Рано!

— Ладно, — не спорит, что мигом меня успокаивает, пока он не добавляет: — Неделя. Тебе ровно неделя на то, чтобы ты подготовилась к переезду.

— А потом? — с опаской уточняю. — После свадьбы будем в квартире твоей жить? Или в твой дом поедем? Помнишь, где холодно и одиноко без меня? — напоминаю ему.

Переезд через неделю я как-нибудь смещу. Знаю слабые точки Сабурова. Но вот будущее… стоит на берегу некоторые вопросы задать.

Паша опускает взгляд, и улыбка спадает с его лица.

— В квартире пока жить будем, — выдавливает какую-то странную улыбку вместо той коварной пару секунд назад. — В дом пока нельзя. У меня там пока кое-какие дела есть.

— Ремонт?

— Нет, — качает головой. — Но мне нравятся твои мысли о будущем после свадьбы. Мне понравилось и то, как ты отвечала моей бабушке насчет детей.

— А ты хочешь детей? — спрашиваю, закусив губу.

Я видела, как он себя ведет с Софией, как играет с ней, и вижу, какими глазами он смотрит на нее, но о его собственных детях мы еще никогда не говорили.

— Естественно, — фыркает, улыбнувшись. — Дочь хочу.

— Дочь?

— Да, — растягивает губы в улыбке. — Блондинку, как ты. Которая будет мне кричать: “Папочка!”. Которую я буду баловать так, что станет избалованнее, чем моя младшая сестра. И которая будет меня любить только потому, что я ее папа, — мечтательно делится он своими фантазиями. — Я и тебя слишком сильно люблю, но ее, понимаю, что буду любить еще сильнее. Потому что, в отличие от тебя, она меня сразу будет любить, — добавляет, хохотнув. — И не будет каждую минуту мечтать о побеге.

— Я тоже дочь хочу, — делюсь своими мыслями, откинувшись на спинку кресла. — Мальчиков я уже воспитывала. С ними очень сложно, что в детстве, что в подростковом возрасте. Там мужская рука нужна и пример достойный перед глазами. Поэтому хочу дочь.

Ой, до чего докатились!

Говорим о том, кто у нас родится.

Для меня все еще сложно это принять.

Хотя уже полегче, чем было утром.

— Ну так выйдет, — хмыкает Сабуров.

— Паш, а что насчет будущего в целом? — решаю все же дальше узнать, что и как будет. Паша всегда шутил о том, что мы будем вместе, но как именно никогда не рассказывал. — Как все будет?

— Ничего особо не изменится, — разводит руками, задумчиво взглянув на меня и все же улыбнувшись. — Лишь то, что ты будешь моей женой. Засыпать будешь в моих объятиях. Просыпаться в них же… В общем, райская жизнь, — многозначительно улыбается и как-то незаметно ко мне придвигается.

Ясно.

Мы к этому еще не готовы.

— Ага, — киваю и тянусь к ручке. — Ну, я пойду. Поздно уже. А я же приличная девочка. Должна домой идти.

— Целуй, — указывает на свои губы. — Первый поцелуй после нового статуса. И можешь идти.

— Не буду, — ворчливо заявляю и хватаюсь за ручку. Но дверь заперта, а этот сидит и ждет от меня поцелуя.

Мысленно хмыкаю и тянусь к нему, медленно и аккуратно. Остается несколько миллиметров между нашими губами и…

И я нажимаю кнопку разблокировки двери.

Разворачиваюсь и вылетаю из машины, оставляя Сабурова с носом. Пусть сам с собой целуется, а я ничего против своей воли делать не буду.

— Не на ту нарвался, Паш! — кричу ему. — Без поцелуев сегодня. Сладких снов!

— Это мы сейчас посмотрим, — бросает он и выскакивает из машины вслед за мной.

Ой-ой! Надо ускоряться!

Надежда

В последний момент успеваю заскочить в подъезд и закрыть дверь. Выглядываю через небольшое окошко и кривляюсь Сабурову через него.

Ему не хватило ровно двух секунд. А так бы догнал и бог знает что сделал бы со мной.

Издевательски кривляюсь ему, радуясь своей небольшой победе в этой войне.

Он достает телефон и набирает меня. Не свожу взгляда со своего недовольного жениха, он прикладывает трубку к уху и ждет.

Принимаю звонок, чувствуя себя впервые за последние сутки в безопасности. Тут ко мне с поцелуями не пристанут.

— Счастлива, Надежда? — звучит язвительное с его стороны.

— Счастлива, — отвечаю, бессовестно улыбаясь.

— Безжалостная!

— Зато нецелованная, — тяну я, но, заметив вопрос в его глазах, исправляюсь. — Ну, то есть не до конца перецелованная.

— Так выходи, Надюша, исправим, — предлагает он, соблазняя своей коварной улыбкой.

Ага, конечно! Бегу и спотыкаюсь!

— Сабуров, даже не надейся! Все будет исключительно так, как хочу я. Эта дверь гарант моей безопасности и… — не успеваю договорить, потому что замечаю, как к двери подходит сосед со второго этажа и тянет ключ от домофона.

В панике хочу сбежать, но не успеваю. Дверь резко открывается и Сабуров врывается внутрь.

За секунду сцапал и в сторону унес, попутно извинившись перед моим соседом.

— Надюш, все хорошо? — спрашивает Григорий меня, бросив взгляд на Сабурова, который фактически меня похитил и в углу зажал.

Сабуров переводит на меня вопросительный взгляд.

Хочу съязвить и сказать соседу, что Сабурова не знаю, и, вообще, он меня насиловать собирается, но драка Паши и бывшего военного мне точно не нужна.

— Да, Григорий, — киваю ему. — Все хорошо.

— Помощь не нужна? — уточняет, обеспокоенно оглядев меня. — С настырным молодым человеком.

— Не нужно, — дарю ему улыбку. — У него легкое бешенство. Сегодня просто таблеточку не принял, — бросаю шутливо.

— Ну ладно, — тянет, улыбнувшись, и проходит дальше. Открывает вторую дверь и проходит дальше, оставляя меня с моим похитителем.

— Это кто был? — звучит грозное и недовольное над ухом.

— Уже ревнуешь? — пытаюсь свести и с Пашей все в шутку, но, судя по взгляду, ничего не выйдет.

— Кто это был? — повторяет он свой вопрос не менее строго.

— Мой сосед, — испуганно отвечаю. — Я тебе рассказывала. Он с лабрадором гуляет, а я со своим монстром.

Монстром я называю своего йоркширского терьера. Он у меня спокойный и ласковый, но из-за папы кличка закрепилась. Отец постоянно шутит, что с этим монстром гулять не будет. Загрызет какого-то, а папе потом отвечать.

— А с женщинами ты гулять не можешь? — продолжает мой, как оказалось, до жути ревнивый жених.

— Ну, Григорий как собеседник интересный. Про собак много знает. В литературе разбирается. Интересно болтать, пока гуляем. Даже не замечаешь, как час прошел, — оправдываюсь так, словно мы уже женаты.

— Мне не нравится.

— Ты ревнуешь?

— Я всегда тебя ревную, — шокирует своим ответом. — И если раньше я не имел права открыто это делать, то сейчас имею. Я прошу тебя не гулять с ним больше. Ищи компанию из женщин, пожалуйста, — вот как бы вежливо просит, не давит, но все равно чувствую давление.

— Ну… ладно, — соглашаюсь. — Но если он сам подойдет, я бегать не буду. К тому же у него жена и двое детей. И, если я не ошибаюсь, они с женой сейчас третьего ждут. Округлилась она, но явно срок маленький.

— Будь по твоему, — соглашается он. — Это всего лишь на неделю. После переедешь ко мне. И не будет больше всяких… Григориев.

— Ты так думаешь? — прищуриваюсь. Меня уже смешит вся эта ситуация и какую-то заинтересованность вызывает. А что под конец-то будет? — Уверен, что я влюблюсь?

— Ну… дам подсказку, — тянет он и, схватив за руку, тянет куда-то к лестницам.

— Сабуров, я на первом этаже живу… — напоминаю ему, но это его не останавливает. Минуем лифты. Паша открывает дверь на лестничную площадку и затаскивает внутрь…

— Я знаю… — коварно оборачивается ко мне, поставив на вторую ступень лестницы, как пушинку.

— Па… — начинаю я, испуганно отклонившись, но не успеваю даже имя его договорить, как он хватает меня за талию и притягивает к себе.

— Па… — начинаю я, испуганно отклонившись, но не успеваю даже имя его договорить, как он хватает меня за талию и притягивает к себе.

Вцепляется поцелуем. Да таким, что у меня голова перестает соображать, а наглец этим пользуется. Вовсю орудует руками по моему телу, не упуская ни единой детали. Его загребущие руки по всем уголкам проходят, сжимая и лаская.

И мне как бы стыдно, но стыда я не испытываю. Наоборот счастье чувствую и непонятную радость.

Поцелуй становится глубже.

А мои чувства и эмоции нарастают с непонятной силой.

Я словно куда-то улетаю и чувствую то, чего никогда не чувствовала. Мне хочется одновременно расцеловать Сабурова и при этом сделать ему больно. Укусить, ущипнуть… И все это целуя его.

Отскакиваю от Сабурова, вмиг его оттолкнув. Благо он свою хватку немного ослабил, когда я начала отвечать на поцелуй.

Поднимаюсь еще на ступень выше, делая расстояние между нами еще больше.

Широкими глазами смотря на Сабурова и не понимаю, что со мной.

Это он так хорошо целуется? У меня гормоны шалят? Или… что…

Почему я чувствую такое дикое желание после этого поцелуя?

Почему так взволнована?

Это же обычный поцелуй! Обычный! Без каких-либо подтекстов и тому подобного.

Ну погладил по ягодицам. Немного ущипнул.

Ничего нового!

Чего я вдруг так его возжелала?

— Надь? — Сабуров хочет сделать шаг ко мне, но я одним взглядом его останавливаю.

— Что ты мне подсыпал? — прищуриваюсь.

— Что? — хмурится.

— Ты мне что-то подсыпал, чтобы я себя сейчас так чувствовала? — спрашиваю его, обвиняя в собственных чувствах.

Ну не могу же я из ничего вдруг себя так чувствовать?

Просто из-за одного поцелуя загореться желанием.

По его лицу расплывается улыбка.

— Беги домой, Надюша, — дарит мне понимающую улыбку. — И знай, что тебе просто понравилось со мной целоваться. И это будет каждый раз так…

— Подсыпал! — бросаю ему вредно и прохожу мимо.

— Что, даже не поцелуешь на прощание? — доносится мне в спину, и я уже лечу к стене, а Сабуров прижимает своим телом.

И… и меня вновь уносит!

Нет, что-то здесь не так.

Подсыпал точно!

Но когда?

А может, его бабушка?

Но, несмотря на собственные мысли, позволяю этому происходить. Потому что, хоть и пугает, но мне нравятся эти ощущения.

Быть наконец любимой, желанной и его королевой…

Долго “прощались”, но я держала лицо. Ушла так, словно меня опять мучали.

Стыдно ведь признать! Да даже себе стыдно! Вчера в одного была влюблена и страдала, а сегодня с другим целовалась вовсю, даже не вспомнив про первого.

Распутная какая стала!

Ужас!

Самой противно.

Но, зайдя домой, застываю в коридоре с дурацкой улыбкой. Собака тут же бежит в мою сторону приветствовать и проситься на руки. Поднимаю своего монстра и понимаю, что сердце до сих пор колотится.

Вот что я натворила?!

Что?!

Уезжала вчера из дома влюбленной в брата мужа сестры, а вернулась невестой лучшего друга.

Минуя кухню, прохожу в свой небольшой кабинет, который устроила на балконе, и падаю в компьютерное кресло. Откидываюсь на спинку и стараюсь принять шок.

Мне понравилось целоваться с Пашей, и я его невеста. Пока пусть и призрачно, но мне начинает это нравиться. Просто он так смотрит на меня, не осуждает. Не считает меня глупой. Терпеливо мне все объясняет.

И вообще… мне с ним всегда было хорошо. И сейчас хорошо, несмотря на его приставания.

На телефон поступает звонок, и я уже собираюсь убрать с лица улыбку и дальше повредничать с Сабуровым, но звонит двоюродная сестра. Та самая, у которой я вчера была в гостях.

Нехотя поднимаю трубку.

— Алло.

— Надь, они вчера сюрпризом приехали, — тут же начинает оправдываться она из-за того, что случилось утром. — Я сама не знала. Даже не успела тебя предупредить, что он с девушкой.

Конечно! Обед с ней приготовить она успела, а мне одно сообщение отправить не смогла!

— Ага.

— Все хорошо? — спрашивает она меня, якобы с сочувствием. Но я уже давно знаю, какая она. Эгоистка, которой интересна лишь она одна.

— Все хорошо, — отвечаю, подкрепив все улыбкой.

— Но я тебе миллион раз говорила, что он тебе не пара, — и вновь заводится та же песня. — Ему другие девушки нравятся.

— Ага…

— Тебе бы похудеть, Надь. Да и низкая, как гномик. И вообще, ты не его типаж. Стиль бы поменять. Но в первую очередь похудеть. Губы подкачать тоже. И менять себя уже. Ему нравятся высокие, уверенные в себе девушки. С отменными фигурками и стильные. Но уже поздно… — прикрываю глаза, зачем-то продолжая ее слушать. — Надь, ты ведь сама это понимаешь, да?

— Понимаю, — отвечаю ей. — Слушай, мне пора. Зовут. Пока, — и отключаюсь, не дожидаясь ее ответа.

Настроение вмиг падает.

Я низкая, с объемами, не умею краситься и…

Сабуров тоже разглядит это во мне и бросит.

Разве нужна я ему такая? Коротышка с лишним весом без чувства стиля как такового.

Не то что моя сестра. Стройная, высокая, блондинка…

“Сладких снов, моя будущая жена” — загорается на экране сообщение от Сабурова.

Улыбка расцветает на губах, когда следом приходит следующее сообщение.

“Будешь продолжать с Григорием общаться, я тебя так зацелую, что говорить разучишься. Не позволю кому-либо мою прекрасную девочку заинтересовывать больше, чем я.”

Надежда

— Надюша, — мама приходит на кухню и тут же замечает меня. Тотчас включает чайник. — Надюша, вернулась. Я тебя ждала, чтобы ты мне рассказала, как прошел день рождения Ярослава. Что интересного было? — заговорщицки тянет, явно ожидая каких-то сплетен.

Вообще, мы с ней любим обсуждать праздники у Ярослава. Я обычно рассказываю какие-то особо яркие моменты, а дальше о нарядах болтаю, а кое-где сопровождаю еще и фотографиями, но в этот раз ни одной не сделала. Паша не давал.

— Да, мам, — поднимаюсь с кресла и иду к ней. — Мам, папа дома? — решительно интересуюсь, потому что только сейчас, на волне адреналина, могу маме сказать.

— Нет. Утром рано загрузка. Остался на базе, — отвечает она и садится за стол. — И мне хорошо. В четыре утра будильника не будет. Посплю как белый человек.

— А мальчики где? — спрашиваю про братьев, потому что в доме непривычная тишина.

— Да гуляют, — хмыкает она. — Отпросились у меня до одиннадцати. Они там большой командой сегодня играют в прятки. Вова сказал, что около семидесяти человек собралось. Взрослые, дети…

Ясно. Значит, путь свободен.

— Мам, — сажусь напротив нее. Беру за руку и не менее взволнованно начинаю. — В общем, я замуж выхожу, — выпаливаю и закусываю губу.

— Что, опять? — вздыхает она устало, вспоминая обо всех моих влюбленностях, когда я говорила, что скоро выйду замуж. — И за кого в этот раз?

— В этот раз не шутки, и все очень серьезно, мам, — расстроенно тяну. — Уже заявление в ЗАГС подали. Правда замуж выхожу. За Пашу.

— За Пашу?! — ее глаза округляются. — Дочь, ты чего?! — обеспокоенно меня оглядывает. — Вот прям так сразу? Да и вообще… ты же вроде другого любишь? Нет? Или, наконец, прошло?

— Да там… я была на эмоциях, — не поднимаю на нее глаз. Мать и так знает, что я немного со странностями, а теперь смотрит так, словно в дурку отправит вот прям сейчас. — Согласилась. А когда в себя пришла, Паша уже обратно ходу не дал. Сказал, женой ему стану и точка.

— Надь… — тянет она, и я знаю, что последует дальше.

— Мам, я предупреждала тебя, чтобы ты подготовила папу, — перебиваю ее. Сама знаю, что крыша едет. Но я даже не могу ей ничего толком объяснить, потому как сама еще не все до конца поняла. — Ну и Вову.

Со средним братом и правда проблемы могут возникнуть. Он, как и Ярик, заботится обо мне, но из-за того, что я всегда с Вовой вместе, у нас возникла особая братско-сестринская любовь. Он любую мою идею поддерживает. Даже самую безумную, типа в три часа ночи ремонт на кухне начать. И отпустить меня ему будет очень сложно. По себе знаю.

— Надь, может, подумаешь? — не унимается она. — Паша тебя, конечно, любит. И я знаю, что будет на руках носить. Но куда вы так рано? И ты? Настолько уверена в своих чувствах, что со всем согласна? Готова с головой в омут? Ты же никогда с мальчиками не встречалась серьезно.

— Мам, я правда не знаю, — пожимаю плечами, приобняв себя за них. — Боюсь. Но Паша сказал, что за месяц я влюблюсь в него. Да и вспомни нашу семью, если вас с папой в учет не брать, то у нас все замуж выходили на следующий день после знакомства или на третий. Может, у меня судьба такая?

— Ой, не знаю.

— Завтра он придет к нам, — пытаюсь улыбнуться, но выходит криво. — Будем сдаваться. Помоги мне с папой и Вовой. Хотя, думаю, папе будет плевать. Но все же.

— Ты уверена, что хочешь этого?

— Мне страшно, мам, но мне уже двадцать пять! Пора уже к взрослой жизни приучаться. Семья, дети, любовь… Пора мне уже. А то, как сапожник без сапог.

Еще немного сидим на кухне, а после мама уходит. Она за меня рада, но ее очень пугает моя неожиданная решительность, которой меня Сабуров заразил.

Когда мама уходит, беру телефон в руки и не могу сдержать повторной улыбки.

“Смотри, что тебя ждет” — короткое сообщение от Паши и фотография. На ней будто бы корзинка с гранатами, но на фоне зеркало, в которое Сабуров каким-то чудом свою кровать показал и оголенный пресс.

Намекает, или случайно в кадр попало?